Но однажды утром, вскоре после того как она вернулась в гоночный клуб, двое маленьких проказников проскользнули прямо в личную гостиную Дениса.
Екатерина подхватила их и обернулась, чтобы бежать.
В этот миг дверь гостиной распахнулась.
Высокая фигура Дениса заполнила дверной проём.
Глава 1
«Тужься, Екатерина. Тужься сейчас же!» – крикнул врач сквозь шипение кислорода.
Боль разрывала бёдра Екатерины – острая и тяжёлая, словно ломающаяся балка.
Пальцы царапали окрашенный поручень кровати, скребя по металлу.
Серая хлопковая сорочка прилипла к её залитой потом спине.
Над ней качалась слепящая хирургическая лампа, распускаясь белым светом и гудя.
Белый свет рассыпался на осколки, увлекая её мысли к грому асфальтовой трассы девять месяцев назад.
Тогда двигатели сотрясали землю.
Денис стоял на подиуме в чёрно-белом гоночном комбинезоне, поднимая высокий латунный кубок, а толпа вопила его имя.
Он казался холодным и отстранённым – королём среди смазки и порохового дыма.
Она стояла футах в тридцати под ним в выцветшей рабочей рубашке – неоплачиваемая работница гаража – сжимая планшет, а ликующая толпа толкала её.
Празднование после гонки переместилось в приморский отель, и шум сменил тональность, скользнув в тусклый коридор с красной ковровой дорожкой.
Денис схватил её за запястье; его рука была горячей, как железная труба.
В глубине его тёмных глаз мерцал странный багровый блеск – дикий и неукротимый.
«Помоги мне», – прохрипел он, прижимая её спиной к стене в конце коридора, а затем увлекая в свой номер.
Одежда разлетелась по полу, открывая путь неудержимому исступлению.
Утро пришло с холодным стеклом и бледным солнечным светом.
Екатерина проснулась на пустом матрасе.
Денис уже ушёл.
На тумбочке лежали чёрная банковская карта и нацарапанная записка, велевшая ей взять деньги и забыть ту ночь.
Она подняла записку, разорвала её пополам и оставила карту лежать на месте.
Три недели спустя она стояла в конторе трассы с кипой журналов учёта шин в руках, а Денис прошёл прямо мимо неё.
Его взгляд прошёл сквозь неё, словно она была лишь призрачным дуновением воздуха.
Два месяца спустя датчик УЗИ прижали к её животу, и медсестра в клинике сказала, что внутри бьются два сердца.
Однажды Екатерина уже думала рассказать ему.
Она стояла в холле гаража, когда туда пришла густо накрашенная женщина с мальчиком и потребовала от Дениса алименты.
«Вышвырните её», – презрительно бросил Денис охранникам.
Он ненавидел детей и ненавидел всех, кто пытался его привязать к себе.
Екатерина отступила в тень, вжимая ещё плоский живот под свободную рубашку, и поклялась, что скорее умрёт, чем позволит Денису узнать её тайну.
«Ещё раз, Екатерина. Уже идёт!» – крикнул врач.
Екатерина закричала; рёбра сдавило, спина выгнулась над жёсткой подкладкой.
На простыни хлынула влага, но детского крика не последовало.
Металлический лоток с резким лязгом упал на кафельный пол.
Молодая медсестра отшатнулась, ударившись плечом о бетонную стену.
«Что это?» – с трудом выговорила медсестра.
Екатерина приподняла голову с тонкой подушки, тяжело дыша потрескавшимися губами.
Она посмотрела мимо дрожащих резиновых перчаток врача, ища розовую кожу.
На зелёной хирургической простыне не было человеческого младенца.
Две крошечные чёрные фигурки прижались друг к другу, покрытые влажной тёмной шерстью.
Маленькие остроконечные уши подрагивали, и они издавали слабое поскуливание, похожее на мяуканье котят.
Взгляд Екатерины прикипел к двум маленьким волчатам, и дыхание застряло в груди.