Olearia Flint

На десятой неделе беременности, на плановом УЗИ, я должна была праздновать будущее семьи Соколовых. Я была Изабелла Соколова, жена самого могущественного авторитета на юге России. Но когда медсестра назвала моё имя, мужчина, который встал рядом со своей беременной любовницей, был моим мужем. В стерильной тишине приёмной он выбрал её. Позже он признался, что её семья шантажировала его — слабость, которая в нашем мире была равносильна смертному приговору. В ту же ночь он привёл свою любовницу в наш дом, в мою спальню, а меня запер, как пленницу, в комнатах для прислуги. Он не жену сажал под замок, он охранял ценный актив. Ему нужен был законный наследник, которого я носила, чтобы спасти свою рушащуюся империю. Его предательство стало абсолютным, когда в его отсутствие приехали его собственная мать и мои приёмные родители. Они заставили меня подписать документы о разводе, а потом сказали, что везут меня в клинику. Его мать достала пистолет и направила его не на мою голову, а на мой живот. — Мы избавимся от этого осложнения, — холодно сказала она. Когда они тащили меня из дома, мой мир померк. Но сквозь туман я увидела вереницу чёрных машин, блокирующих ворота. Из них высыпала целая армия мужчин во главе с человеком, чьё лицо я видела лишь на фотографии. Несколько дней назад, запертая в своей комнате, я сделала один-единственный звонок единственному человеку, более могущественному, чем мой муж: моему биологическому отцу, главе московской группировки. И он приехал забрать свою дочь.

Пять лет я тайно лепила своего парня, Костю Тарасова, из нищего музыканта в прославленного IT-директора. Я была тем самым тихим «ангелом-инвестором», который вложил деньги во всю его империю, при этом притворяясь простой девушкой, едва способной оплатить собственную аренду. А потом он привел домой Катерину, женщину из его прошлого, которая до жути походила на меня. Она начала медленное, продуманное вторжение в мою жизнь — носила мою одежду, пользовалась моими вещами, крала его любовь. Когда я наконец дала отпор, он решил преподать мне урок. Он организовал мое похищение. Меня связали и бросили на сцену грязного подпольного аукциона. Он наблюдал из тени, как похотливые мужчины делали ставки на мое тело, и вмешался лишь в последнюю секунду, чтобы сыграть героя и поставить меня на место. Он думал, что сломал меня. Но затем он нанес последний, сокрушающий душу удар, признавшись в правде, которую я и представить не могла. — Арина была лишь заменой, — прошептал он Катерине, не зная, что я слышу. — Потому что она была похожа на тебя. Он верил, что я — беспомощная иждивенка, которую он сам создал. Он и не подозревал, что пока он говорил, наш развод уже оформлялся. Я взяла телефон и набрала номер, о существовании которого он никогда не знал. — Кирилл, — сказала я, мой голос был спокоен и тверд. — Я готова. Давай поженимся.

Моя сестра и я - близнецы. Во время большого пожара моя сестра погибла. Мои родители на самом деле заставили меня выйти замуж за принца вместо сестры. После того как я вышла за него, он спросил меня: - Почему ты его разочаровала, не исполнив его желание занять место на троне, а просто вышла за меня? Ты жалеешь об этом? Он относился ко мне, как будто я предала его сестру, унижая меня на каждом шагу...

После двух лет мучительных процедур ЭКО я наконец-то держала в руках тест с положительным результатом. Я была мозгом нашей многомиллиардной технологической компании, и этот ребенок должен был стать моим главным совместным проектом с мужем, Глебом. А потом пришло анонимное сообщение. Видео, на котором Глеб целует инстаграм-модель, его рука высоко на ее бедре. Следом второе сообщение: банковская выписка, доказывающая, что он украл миллионы из нашей компании, чтобы платить ей. Я решила пойти на корпоративный гала-вечер и использовать свою беременность, чтобы спасти нас. Но его любовница, Селина, появилась там раньше, тоже заявив, что беременна. На глазах у всех моя свекровь обняла ее, назвав истинной матерью будущего наследника. Она надела на Селину фамильное колье, которое запретила мне надевать в день моей собственной свадьбы. Позже Селина толкнула меня. Я упала, и адская боль пронзила мой живот. Я истекала кровью на полу, теряя нашего выстраданного ребенка. Я умоляла Глеба о помощи. Он бросил на меня раздраженный взгляд. «Хватит устраивать драму», — сказал он и отвернулся, чтобы утешить свою любовницу. Но когда мой мир погрузился во тьму, к моему боку подбежал другой мужчина. Мой главный конкурент, Артур Рокоссовский. Именно он подхватил меня на руки и помчался со мной в больницу. Когда я очнулась, ребенка больше не было, а мой мир лежал в руинах, он все еще был рядом. Он посмотрел на меня и сделал предложение. Союз. Шанс забрать все у людей, которые нас предали, и сжечь их империи дотла.

Мой отец отдал меня Чикагскому Синдикату, чтобы расплатиться за свои проигрыши. Я должна была стать женой Оплота Морено, избалованного наследника самой опасной семьи в городе. Но стоя у алтаря в тяжелом винтажном платье, я оказалась совершенно одна. Мой жених не просто задержался - за час до венчания он сел на поезд до Калифорнии, сбежав с дешевой кабаре-певичкой. Каменный собор, до краев наполненный безжалостными хищниками, мгновенно взорвался ядовитым шепотом. Семья Морено во главе с Вдовствующей Королевой холодно наблюдала за мной с первого ряда. Они ждали, что я молча проглочу этот позор, заберу отступные и навсегда исчезну, став «бракованным товаром» и посмешищем для всего криминального мира. Родственники жениха уже предвкушали, как растопчут остатки моей гордости. Но унижение не сломало меня. Оно выжгло страх и печаль, оставив в венах лишь чистую, кристаллизованную ярость. Почему я должна стать жертвой из-за трусости слабого мальчишки? Священный Пакт требовал союза с мужчиной из рода Морено, но в контракте не было указано, с каким именно. Я сорвала фату, швырнула ее на мраморный пол и посмотрела мимо ухмыляющихся кузенов прямо на самого могущественного и страшного человека в зале. На Морока Морено - Темного Дона, вдовца и отца моего сбежавшего жениха. «Я выбираю его», - мой голос разорвал мертвую тишину собора. Оплот думал, что уничтожил мою жизнь, бросив меня на растерзание стервятникам. Но он еще не знал, что в этот самый момент я стала его мачехой, неприкасаемой женой Дона и новой Королевой Синдиката.

Я шесть лет была покорной женой Дмитрия Чернышева, безжалостного подручного московского синдиката Морозовых. Но в свой день рождения я застала его в нашем пентхаусе с любовницей Аделиной. Он дарил ей плюшевого единорога — того самого, которого недавно со злостью выбил из моих рук, запретив покупать эту «слабость» для нашей пятилетней дочери. Дмитрий даже не вспомнил, какая сегодня дата. Он просто забрал дочь и уехал с любовницей в ресторан, играя в идеальную семью. Чуть позже Мирослава позвонила мне и радостно прочирикала: — Тётя Аделина в миллион раз лучше мамочки! На заднем фоне Дмитрий снисходительно смеялся, превращая абсолютный закон нашего мира в шутку над моими материнскими чувствами. Когда я собрала вещи и ушла, оставив разорванную клятву на крови, он лишь брезгливо отмахнулся. Он был уверен, что я приползу обратно, как только у меня закончатся деньги. Из слепой гордости он даже запретил плачущей дочери звонить мне во время ночной грозы, заставляя её страдать. Он искренне верил, что я — лишь бесправная пешка, чья единственная задача — молчать и украшать его жизнь. Он совершенно забыл, чьим именно гением была выстроена вся его неприступная контрабандная империя. Заложница умерла той ночью. Я села за свой старый телеграф и ввела код, бесшумно парализующий все его маршруты. Пришло время воскресить неуловимого «Призрака» и пустить его империю с молотка на глазах у Пяти семей.

Я была невестой наследника питерской Семьи Соколовых. Наш союз был скреплен кровью и восемнадцатью годами общей истории. Но когда на нашей помолвке его любовница толкнула меня в ледяной бассейн, Ян не поплыл ко мне. Он проплыл мимо. Он подхватил на руки девку, которая меня столкнула, и держал её, словно она была из хрусталя, пока я барахталась в мутной воде, борясь с тяжестью промокшего платья. Когда я наконец выбралась, дрожащая и униженная перед всем преступным миром, Ян даже не протянул мне руки. Он одарил меня лишь злобной гримасой. — Ты устраиваешь цирк, Элина. Проваливай домой. Позже, когда та же самая любовница столкнула меня с лестницы, раздробив мне колено и поставив крест на моей танцевальной карьере, Ян перешагнул через моё сломленное тело, чтобы утешить её. Я случайно подслушала, как он говорил своим друзьям: «Я просто ломаю её дух. Она должна усвоить, что она — собственность, а не партнёр. Когда она дойдёт до отчаяния, станет идеальной, покорной женой». Он думал, что я — собака, которая всегда вернётся к хозяину. Думал, что может морить меня голодом, лишая любви, пока я не начну умолять о крошках с его стола. Он ошибался. Пока он играл в защитника своей любовницы, я не плакала в своей комнате. Я упаковывала его кольцо в картонную коробку. Я отменила свой перевод в СПбГУ и вместо этого поступила в МГУ. К тому времени, как Ян понял, что его «собственность» пропала, я уже была в Москве, стоя рядом с мужчиной, который смотрел на меня как на королеву, а не как на вещь.

Семь лет я была тенью за троном Давида Горячева, гениальным архитектором его криминальной империи. Завтра я должна была выйти за него замуж. Но накануне свадьбы одно ошибочное СМС разрушило всю мою жизнь. На фото была его рука с платиновым кольцом и текст: «Поженились сегодня утром. Теперь она в безопасности». Инициалы на кольце означали Елизавету — его детскую любовь. Семь лет я была лишь пуленепробиваемым щитом для его настоящей женщины. Когда я швырнула ему правду в лицо, он брезгливо назвал это «истерикой». А его новоиспечённая жена добила меня, прислав фото их переплетённых в постели тел. «Неудачница». Они искренне верили, что я рассыплюсь на куски, буду рыдать на полу и умолять его остаться. Я отдала этому мафиози свою молодость, своими руками написала код, отмывающий его миллиарды, а он решил, что я просто покорная кукла. Я не проронила ни слезы. Я хладнокровно активировала вирус, навсегда уничтожив корневую базу данных его бизнеса, и переслала их интимное фото жениху Елизаветы — самому опасному и жестокому Дону в городе. «Ваша невеста в номере 8808 отеля Гранд Хаятт». «Я жду внизу. Пойдёмте испортим им праздник».

Я бросила своего парня, когда он был на самом дне и не имел ни гроша. Спустя десять лет он стал жестоким доном мафии и силой заставил меня стать его женой. Считая меня расчетливой охотницей за деньгами, он решил превратить мою жизнь в ад. Он заблокировал все мои банковские счета, а каждую ночь стал приводить домой свою любовницу, одаривая ее виллами и бриллиантами прямо на моих глазах. Оставшись без копейки, я была вынуждена прервать дорогостоящее лечение от смертельной болезни. Рак безжалостно пожирал меня, превратив мое некогда красивое тело в обтянутый кожей скелет. Когда я, превозмогая адскую боль в костях, пришла в его офис умолять о деньгах на морфин, он выписал чек на двести тысяч долларов и отдал его своей пассии. «Склони голову и извинись перед ней. Тогда, может быть, я дам тебе на такси», — холодно усмехнулся мой муж. А затем он равнодушно смотрел, как любовница со смехом разбивает вдребезги фарфоровую куклу — единственное, что осталось у меня от покойной матери. Он не знал, что десять лет назад я разбила ему сердце лишь для того, чтобы спасти его от пули моего жестокого отца. Я пожертвовала своей душой и будущим ради того, чтобы он выжил и стал королем. А он в ответ методично вбивал гвозди в крышку моего гроба, упиваясь своей местью. Кашляя кровью на его безупречный мраморный пол, я почувствовала, как во мне что-то окончательно сломалось. Вернувшись в пустую больничную палату, я молча подписала официальный отказ от реанимации. Раз он так сильно хотел меня уничтожить, я сделаю ему последнее одолжение — умру быстро и тихо.

Я умерла во вторник. Это была не быстрая смерть. Она была медленной, холодной и тщательно спланированной человеком, который называл себя моим отцом. Мне было двадцать лет. Ему нужна была моя почка, чтобы спасти сестру. Запчасть для золотой девочки. Я помню ослепляющий свет операционной, стерильный запах предательства и фантомную боль от скальпеля хирурга, впивающегося в мою плоть, пока мои крики тонули в тишине. Я помню, как смотрела через смотровое стекло и видела его — моего отца, Георгия Волкова, пахана московской братвы, — он наблюдал за моей смертью с тем же отстраненным выражением лица, с каким подписывал смертные приговоры. Он выбрал ее. Он всегда выбирал ее. А потом я проснулась. Не в раю. Не в аду. А в своей собственной кровати, за год до назначенной мне казни. Мое тело было целым, без шрамов. Время перезагрузилось, сбой в жестокой матрице моего существования, давший мне второй шанс, о котором я никогда не просила. На этот раз, когда отец вручил мне билет в один конец до Калининграда — изгнание, замаскированное под выходное пособие, — я не плакала. Не умоляла. Мое сердце, когда-то кровоточащая рана, теперь превратилось в глыбу льда. Он не знал, что говорит с призраком. Он не знал, что я уже пережила его главное предательство. Он также не знал, что полгода назад, во время жестоких войн за территорию в городе, именно я спасла его самый ценный актив. В тайном убежище я зашивала раны ослепшего солдата, человека, чья жизнь висела на волоске. Он так и не увидел моего лица. Он знал только мой голос, запах ванили и уверенное прикосновение моих рук. Он называл меня Семерка. За семь швов, которые я наложила ему на плечо. Этим человеком был Дамир Касимов. Безжалостный Бригадир. Человек, за которого теперь должна была выйти замуж моя сестра, Изабелла. Она украла мою историю. Она присвоила мои действия, мой голос, мой запах. И Дамир, человек, который чуял ложь за версту, поверил в этот прекрасный обман, потому что хотел, чтобы он был правдой. Он хотел, чтобы его спасительницей была золотая девочка, а не невидимая сестра, которая годилась только на запчасти. Поэтому я взяла билет. В прошлой жизни я боролась с ними, и они заставили меня замолчать на операционном столе. На этот раз я позволю им наслаждаться их идеальной, позолоченной ложью. Я уеду в Калининград. Я исчезну. Я позволю Серафиме Волковой умереть в том самолете. Но я не буду жертвой. На этот раз я не буду агнцем, ведомым на заклание. На этот раз, из тени своего изгнания, я буду той, кто держит спичку. И я буду ждать, с терпением мертвеца, чтобы увидеть, как весь их мир сгорит дотла. Потому что призраку нечего терять, а королеве пепла предстоит обрести империю.

Я очнулась после пяти лет комы. И первое, что я увидела — собственное свидетельство о смерти. Подписанное моим мужем. Даниил Воронцов, криминальный авторитет всей Москвы, смотрел на меня как на сошедшее с небес чудо. Но при этом держал за руку другую женщину. София Белова носила мои бриллианты, жила в моём доме и стояла рядом с мужчиной, для которого я построила целую империю. Но настоящим предательством была не любовница. А мой сын. Когда я потянулась к Лёве, моему малышу, он отшатнулся в диком ужасе и уткнулся лицом в платье Софии. — Уходи! — закричал он. — Мама Соня сказала, ты чудовище! Ты призрак! София улыбнулась мне. Острая, как лезвие бритвы, победоносная усмешка. Она не просто украла моего мужа. Она переписала память моего сына, выставив меня злодейкой. Чтобы сохранить союз кланов, Даниил заставил меня молчать. Позже, когда София протаранила мою машину на гоночной трассе, чтобы добить меня, Даниил пробежал мимо моего истекающего кровью тела. Он бросился утешать её. Ведь она сломала ноготь. Когда она симулировала смертельную болезнь, он вытащил меня из постели, где я восстанавливалась после аварии. Он заставил меня отдать ей свою редкую кровь, чтобы спасти её. — Сделай это ради семьи, Елена, — сказал он, глядя, как жизнь по капле вытекает из меня, чтобы наполнить вены женщины, которая нас уничтожила. В ту ночь я не просто ушла. Я стёрла себя. Я оставила обручальное кольцо на краю утёса и позволила миру поверить, что Елена Воронцова наконец-то утонула. Шесть месяцев спустя Даниил сидел в зале всемирного технологического саммита в Цюрихе, отчаянно пытаясь найти свою мёртвую жену. Я вышла на сцену в белом костюме, глядя ему прямо в глаза. — Меня зовут Екатерина Орлова, — объявила я. И я приготовилась сжечь его мир дотла.

нет, это не будет любовь с первого взгляда, когда мы встретимся. это любовь с первого воспоминания. ведь я найду тебя в глазах своей матери, вселяющей мне выйти замуж за такого каким бы я хотела видеть собственного сына. © мысли из будущего. Когда вы думаете, что хватит счастье до конца своей жизни, вы ошибаетесь, лучше доберите его до краев... Было бы лучше, если бы все это был сном. - Ты не должна доверять даже своей собственной тени, которая исчезает ночью и подкрадывается к тебе утром, когда ты только просыпаешься. © Марсель

Тяжёлое фамильное изумрудное ожерелье на моей шее знаменовало, что я — будущая королева Коза Ностры, невеста самого грозного дона Макара Хромова. Но на главном семейном ужине он собственнически положил руку на бедро другой женщины, Екатерины, прямо на глазах у всей иерархии мафии. С этого момента моя жизнь превратилась в ад. Он поселил её в нашем доме и отдал ей моё единственное убежище — танцевальную студию. А когда Екатерина намеренно столкнула меня с крутой мраморной лестницы, Макар просто перешагнул через моё изломанное, истекающее кровью тело. Он бросился утешать её, крича на меня: «Тебе повезло, что ты её не ранила, иначе я бы закончил то, что начала гравитация!» Ради защиты её чести он развязал кровавую войну группировок, но хладнокровно сбрасывал мои звонки, когда я в отчаянии пыталась предупредить его о смертельной засаде. Я лежала в больнице со сломанной ногой и сотрясением, вспоминая нашу детскую клятву на крови. Он клялся сжечь мир, чтобы защитить меня, но в итоге сам чиркнул спичкой. Я наконец осознала: для него я никогда не была партнёром. Я была лишь удобной мебелью, предметом обстановки, который должен молчать, пока он боготворит другую. Поэтому, пока он праздновал свою победу и упивался властью рядом с ней, я сняла роскошное обручальное кольцо и бросила его в мусорное ведро к грязным салфеткам. Оставив короткую записку «Я освобождаю тебя от клятвы», я сбежала в Нью-Йорк. В этот раз я стану королевой своей собственной жизни, а он пусть захлебнётся сожалением, когда поймёт, что потерял.

Семь лет я была теневым стратегом и архитектором преступной империи Демьяна, а завтра должна была занять место королевы на его троне. Но накануне нашей роскошной свадьбы мой телефон пиликнул от сообщения, которое взорвало мою жизнь. Это была фотография от Демьяна: его рука с платиновым обручальным кольцом и короткий текст. «Поженились сегодня утром. Теперь она в безопасности». Я опустила взгляд на собственное помолвочное кольцо. Только сейчас до меня дошло, что выгравированные внутри инициалы «Д.Е.» означали не «Демьян и я», а «Демьян и Елизавета» — его первая детская любовь. Все семь лет моей беззаветной преданности были абсолютной ложью. Я оказалась лишь удобным пушечным мясом, красивым щитом, чтобы спасти его единственную настоящую возлюбленную от брака по расчету с другой семьей. Когда я швырнула ему в лицо правду, он даже не извинился. Лишь брезгливо отмахнулся, назвав мою боль «обычной женской истерикой». А спустя час пришло сообщение уже от его новоиспеченной жены. «Неудачница», — гласила издевательская подпись под фотографией, где они с Демьяном голые путались в гостиничных простынях. Они ждали, что я сломаюсь. Думали, что преданная собака просто забьется в угол, зальется слезами и смирится со своей жалкой ролью брошенной вещи. Но они слишком плохо знали женщину, которая своими руками выстроила их благополучие. Я хладнокровно сохранила их постельное фото и нашла номер информационного брокера. Уже через минуту снимок улетел законному жениху Елизаветы — криминальному авторитету, который был куда опаснее и безжалостнее Демьяна. «Твоя невеста прямо сейчас с моим бывшим в номере 8808 в „Гранд Хаятт“, — напечатала я. — Я жду внизу. Пора испортить им вечеринку».