Скандал Стерлингов: Замужем за дядей

Комната поплыла перед глазами еще до того, как я успела допить чай.

Это было не легкое головокружение. Мир накренился резко, жестоко, превращая хрустальные люстры поместья Серебряковых в размытые полосы агрессивного света. Я вцепилась в край высокого стола, костяшки пальцев побелели. Я пыталась удержаться, словно пол уходил из-под ног.

- Ты бледна, дорогая.

Голос Победовой Серебряковой звучал мягко, как бархат, обернутый вокруг зазубренного камня. Моя будущая свекровь стояла слишком близко. Ее рука легла мне на плечо с тяжестью, которая напоминала не утешение, а кандалы.

- Я... я не могу найти Царёва, - выдавила я. Язык во рту казался распухшим и неповоротливым. - Он сказал, что сейчас вернется.

- Царёв занят с инвесторами, Алёна. Ты же знаешь, как важно это слияние.

Победова улыбнулась, но ее глаза оставались холодными, расчетливыми. Она щелкнула пальцами, подзывая официанта.

- Проводите мисс Мельникову в гостевой люкс. Ей нужно прилечь. Чай, очевидно, был для нее слишком крепким.

- Нет, мне просто нужно на свежий воздух... - я попыталась отстраниться, но ноги предали меня. Они налились свинцом.

Официант, человек с лицом, лишенным всякого выражения, взял меня под руку. Его хватка была железной.

- Сюда, мадам.

Он повел меня не к главной лестнице, где смеялись гости, а прочь от тепла и света, в коридор, который с каждым шагом становился все тише и холоднее. Плюшевый ковер поглощал звук наших шагов. Воздух изменился: запах дорогих духов сменился ароматом старого кедра и сырости.

Западное крыло. Часть поместья, которую Царёв всегда велел мне обходить стороной.

- Постой, - пробормотала я, волоча ноги. - Это не...

Официант не ответил. Он остановился перед тяжелой дубовой дверью в конце коридора, распахнул ее - петли жалобно заскрипели - и практически втолкнул меня внутрь.

Я споткнулась, колени с глухим стуком ударились о толстый персидский ковер.

- Царёв? - позвала я в темноту.

Щелчок замка за спиной прозвучал как выстрел.

Паника вспыхнула в груди, горячая и острая, прорываясь сквозь дурман. Я кое-как поднялась, шатаясь, и бросилась к двери. Дернула ручку. Заперто.

- Помогите! - закричала я, но голос был слабым, он тонул в тяжелых гобеленах на стенах.

Вспышка молнии разорвала небо за панорамными окнами, озарив комнату мертвенно-бледным светом.

И тогда я увидела его.

Он сидел в углу, силуэт, высеченный из теней. Это был не Царёв. Этот мужчина был шире в плечах, мрачнее. Он сидел в инвалидном кресле, руки неподвижно лежали на подлокотниках.

Млад Серебряков.

Падший Титан. Калека. Человек, о котором в семье шептались со смесью жалости и презрения.

Он не пошевелился. Не произнес ни слова. Просто смотрел на меня глазами, которые хищно блестели в темноте.

Наркотик накатил новой волной, жар поднялся из желудка и сдавил горло. Мир снова накренился. Я не могла думать. Не могла дышать. Мне нужна была безопасность. Мне нужен был Царёв. Мой одурманенный мозг наложил лицо жениха на человека в тенях.

Я пошатнулась к нему.

- Царёв... - проскулила я, слезы застилали глаза. - Пожалуйста. Мне плохо.

Я рухнула к его ногам, хватаясь руками за его колени. Ткань его брюк была прохладной для моих горящих ладоней. Под тканью я почувствовала жесткий металл фиксаторов - твердый, холодный и безжалостный.

Млад не вздрогнул. Он не оттолкнул меня, но и не помог. Он сидел как статуя, король на сломанном троне.

- Ты ошиблась комнатой, Алёна, - его голос был низким рокотом, вибрирующим в темноте.

Это не был голос слабого человека. Это было рычание зверя, которого слишком долго держали на цепи.

- Помоги мне, - умоляла я, жар становился невыносимым. Я дернула ворот платья, жадно глотая воздух. - Так кружится голова... пожалуйста...

Я услышала, как он резко втянул воздух.

- Лесовой, - произнес Млад в пустоту, его голос упал на октаву ниже.

Маленький наушник, который я не заметила, мигнул синим светом.

- Заблокируй крыло. Никто не войдет, пока я не скажу. Победова сделала свой ход.

Я не понимала, о чем он говорит. Моя голова упала ему на колени. Его запах - сандал, табак и что-то исключительно мужское - заполнил мои чувства, заглушая запах кедра.

Его рука на секунду зависла над моей головой. Затем, со вздохом, похожим на смирение, его пальцы коснулись моих волос. Прикосновение было электрическим, разряд тока прошел через мое онемевшее тело.

- Спи, - тихо приказал он.

Последнее, что я помнила - пугающее осознание того, что ноги под моей щекой были холодными и неподвижными, как камень, закованный в металлическую тюрьму.