Связанная жестоким контрактом генерального директора

Светлана Фокина распахнула глаза моментально, без перехода от сна к бодрствованию. Боль не догоняла её – она уже сидела внутри, глубокая, выкручивающая тазобедренные суставы ломота, превращавшая каждую мышцу в туго натянутую струну. Утренний свет, пробивавшийся сквозь прозрачные гардины президентского люкса отеля «Булгари», казался Светлане не светом, а пощёчиной – резким, обвиняющим лучом, высвечивающим каждую деталь чужой, пропитанной дорогим парфюмом и сексом постели.

Три секунды она лежала неподвижно, глядя в потолок, пока лёгкие до краёв не наполнило тяжёлым, спёртым воздухом.

Медленный поворот головы отозвался в шее прострелом, а кожу заколото, будто под волосами пробежал электрический разряд. На кровати, заняв собой львиную долю пространства, спиной к ней лежал мужчина по имени Альберт Белов. Широкая голая спина дышала ровно и глубоко – так спят только люди, которые привыкли забирать всё: пространство, воздух, контроль. Ни вздоха, ни движения, ни сновидения.

У Светланы засосало под ложечкой от холодного узнавания того, что произошло.

Приподнявшись на локте, она позволила выстиранной простыне из египетского хлопка соскользнуть с плеча. Новая волна острой боли прострелила внизу живота, выбивая из лёгких весь воздух. Челюсть сжалась так сильно, что зубы с хрустом впились в нижнюю губу. Прокусила до крови. Металлический привкус наполнил рот и привёл в чувство – не закричать. Только не звук.

Стопы коснулись ледяного мрамора, и колени тут же обмякли, как у новорождённой. Ладони с силой вцепились в прикроватную тумбу, костяшки побелели, а на лакированном дереве остались тонкие царапины от ногтей. Задребезжала лампа. Светлана затаила дыхание, застыв на грани обморока и паники, прислушиваясь к ритмичному дыханию за спиной. Тишина. Альберт не пошевелился.

Выпрямляясь, она чувствовала, как позвоночник сражается с каждым миллиметром этого простого движения.

Взгляд упал на пол. Среди складок безжалостно скомканной бордовой ткани лежало то, во что превратилось её платье. Бархат. Три месяца накоплений. Платье было разорвано по боковому шву, молния вырвана с мясом, а изящный вырез изодран в лохмотья. Оно выглядело как снятая шкура. У Светланы вспыхнуло лицо, а в горле мгновенно пересохло, будто она проглотила песок.

Виброзвонок телефона на тумбе прозвучал оглушительным приговором. Она вздрогнула всем телом, чудом не опрокинув лампу, и схватила мобильник. Экран осветил лицо, а глаза рефлекторно метнулись к кровати. Спина Альберта всё так же мерно вздымалась.

Дрожащие пальцы разблокировали экран. Сообщение пришло с зашифрованного номера Саввы Никонова. Ни «здравствуй, – ни вопросов. Только прикреплённый документ в формате PDF – платёжное поручение на миллион рублей, упавших на счёт, привязанный к её трудовому договору. В графе – Назначение платежа» было указано: Соглашение о неразглашении.

Сперва на неё обрушился холод. Он сковал грудь, а затем перешёл в дрожь, пробирающую до костей. Мелкий тремор, начавшись в пальцах, расползся по всему телу, заставляя зубы выбивать чечётку. Миллион рублей. За её разорванное тело, за уничтоженную волю, за молчание. Она сжимала телефон, пока пластик корпуса жалобно не заскрипел, а экран не заляпали липкие пятна от крови и пота.

Светлана прижала свободную ладонь ко рту, вдавливая костяшки в зубы. Глаза жгло огнём, но слёзы не пролились. Не здесь. Не там, где он мог проснуться и увидеть этот позор.

Оттолкнувшись от тумбы, она на негнущихся, словно протезы, ногах пошла к ванной. Каждый шаг отдавался тупой пульсацией в тазу. Тихо прикрыв за собой дверь, Светлана до упора провернула замок, отсекая себя от номера.

В душевую кабину она шагнула прямо в гостиничном халате. Включила воду на полную мощность и замерла под обжигающе-холодными струями, смывающими с лица не только косметику, но и волю к сопротивлению. Тяжёлый мокрый махровый халат с глухим стуком рухнул к её ногам, словно утопленник. Она смотрела, как вода, закручиваясь в воронку, уходит в слив. Вместе с ней уходила вся прежняя Светлана.

Двадцать минут спустя из зеркала на неё смотрела незнакомка. Бледная, с ввалившимися щеками и пустыми глазами. Светлана открыла косметичку твёрдыми движениями профессионала – руками первоклассного ассистента, способного жонглировать тремя календарями и семнадцатью часовыми поясами без права на ошибку.

Она работала методично, как реставратор: плотный слой консилера на синяк под скулой, тональный крем на багровые следы от пальцев на предплечьях, пудра на шею. Слой за слоем, пока фарфоровая маска не стала идеально ровной. Будто ничего не произошло. Будто она была той же женщиной, что переступила порог этого проклятого отеля накануне.

Волосы Светлана собрала в строгий, тугой пучок на затылке, не оставив ни одной выбившейся пряди. Затянула пояс свежего махрового халата, найденного в шкафу. Извлекла из сумки очки в тяжёлой чёрной оправе – её броню, делающую взгляд строгим, компетентным и абсолютно неприступным.

Когда дверь ванной открылась, в номере уже наступило его время.

Альберт Белов сидел в кровати, привалившись спиной к изголовью. Простыня лениво сползла до рельефного пресса, обнажая торс, в котором мощь хищника сквозила даже в покое. В правой руке он лениво крутил чёрную матовую зажигалку, высекая и гася язычок пламени. Температура в люксе моментально упала, когда его тёмные, бездонные глаза уставились на неё с интенсивностью, от которой хотелось захлопнуть дверь и спрятаться навсегда.

«Впечатляет, – хриплый прокуренный голос разрезал тишину, как нож. – Ты меняешь личины быстрее, чем открываются торги на Московской бирже.»

Светлана замерла в метре от изножья кровати, инстинктивно прижав планшет к груди, как щит.

«Мне нужно заехать домой переодеться. В офисе я буду к восьми тридцати».

Большой палец Альберта замер на колёсике зажигалки. В воздухе повисло напряжение, сгустившееся в ожидание. Он ждал истерики. Мольбы. Попыток манипуляции или выторговывания большего. Но вместо этого перед ним стояла статуя изо льда.

Он качнул подбородком в сторону чёрного кофра для одежды, висящего на двери спальни.

«Не нужно, – в его тоне не было заботы, только констатация выверенного контроля. – Савва доставил час назад. Твой размер. А теперь расписание».

Дыхание Светланы перехватило от этой наглой, упакованной в дорогую ткань предусмотрительности. Он знал, что она никуда не денется. Знал ещё до того, как разорвал её платье.

«Ваша встреча с "Холдингом Меньшикова" в девять ноль-ноль перенесена в конференц-зал "Б". Дью-дилидженс готов, кофе подадут через четыре минуты, – её голос звучал монотонно, как автоответчик».

«Вон».

Светлана сухо кивнула, едва обозначив движение головой. Развернулась на шпильках и пошла к выходу. Её шаги были идеально размеренными, десятисантиметровые каблуки, которые она подобрала в гостиной, выбивали по мрамору ритм её пульса. Каждый этот шаг был безмолвной битвой с огнём, пожирающим бёдра, а маска профессиональной грации – высшим пилотажем боли, которую никому не дано увидеть.

Она прикрыла за собой дверь, и защёлка щёлкнула с тошнотворной окончательностью приговора.

Внутри номера наступила кладбищенская тишина. Альберт сбросил простыню и встал с кровати, намереваясь пойти в душ, чтобы смыть с кожи остатки ночи. Его босая нога зацепилась за что-то на матрасе. Опустив взгляд, Альберт замер.

Белая египетская простыня была сбита в изножье. Прямо по центру, маленькое, почти незаметное, но безошибочное – пятно. Ржаво-красное.

Альберт Белов замер.

В висках застучало. Перед глазами калейдоскопом пронеслись фрагменты ночи. Напряжение в её бёдрах, слишком сильное для страстного объятия. Тихие, сдавленные всхлипы, которые он в темноте по ошибке принял за стоны удовольствия. Сопротивление, которое уступило чересчур быстро, будто сломавшись.

Он подошёл к телефону и набрал короткий номер. Савва ответил мгновенно.

«Господин?»

«Светлана Фокина, – голос Альберта упал до шёпота, полного ледяной угрозы. – Мне нужны её медицинские карты. Финансовая история. Полный список адресов за последние пять лет. Всё должно лежать у меня на столе к полудню».

Бросив трубку, Альберт не обернулся.