Она обернулась. Высокие каблуки зацокали по мраморному полу. Кирилл стоял к ней спиной у бара. Он начал ослаблять галстук скованными и нетерпеливыми движениями. В его позе не было ни расслабленности, ни тепла от успешно прошедшего вечера. Лишь холодное нетерпение, словно вторая кожа, облепило его.
Яна грациозно вышла из гостиной, неся два наполовину пустых бокала из-под шампанского.
Её сестра улыбнулась, сверкнув белоснежными зубами. «Очередная идеальная вечеринка, сестрёнка. Кириллу так повезло с такой женой, как ты».
Елизавета кивнула, ощущая, как внутри поднимается горечь. Она не считала, что это хорошо; её мужу было всё равно, скольким она пожертвовала. Взгляд Яны был устремлён не на неё, а задержался на спине Кирилла, скользя по очертаниям его рубашки, облегавшей плечи. Это был собственнический взгляд с оттенком желания.
«Я вымотался, – сказал Кирилл, не оборачиваясь. Он налил себе стакан скотча, и лёд звякнул о стекло. – Пойду приму душ».
«Я могу помочь тебе прибраться», – сказала Яна, подходя ближе к Елизавете. В воздухе между ними распространился сильный аромат духов – фирменный аромат Елизаветы, тот, что Кирилл подарил ей на прошлое Рождество.
«Нет, поезжай домой, – сказала Елизавета, и её голос звучал гораздо спокойнее, чем она себя чувствовала. – Ты и так достаточно сделала».
Яна усмехнулась. Её губы слегка дрогнули, но она всё же улыбнулась. «Раз ты настаиваешь. Спокойной ночи, Кирилл».
Кирилл лениво махнул рукой, не поворачивая головы. Яна схватила своё пальто, оставив Елизавету одну в пустой, безмолвной гостиной. Тишина была удушающей. Она уставилась на переполненную пепельницу и пар, поднимающийся от антикварного стола из красного дерева. Она отдала этому человеку десять лет своей жизни, а он даже не сказал простого «С годовщиной».
Эту проблему нужно было решать. И она уже этим занималась.
Елизавета прошла на кухню, в своё святилище. Она открыла морозилку и достала имбирь и органический костный бульон. Кирилл в такие моменты всегда напивался, и если она не приготовит ему этот особый суп, он проснётся с раскалывающейся головной болью. Это вошло в привычку. Её пальцы двигались механически: чистили, нарезали, варили. Аромат имбиря наполнил воздух, принося с собой уютное тепло, которое всегда помогало ей чувствовать себя полезной.
Она налила прозрачную золотистую жидкость в фарфоровую пиалу и осторожно поставила её на серебряный поднос. Поднимаясь по лестнице, она чувствовала, как слегка колотится сердце. Возможно, сегодня вечером, после того как они выпьют суп, у них получится нормально поговорить. Возможно, он поймёт, как сильно она о нём заботится.
Дверь в хозяйскую спальню была слегка приоткрыта. В коридор пробивался луч тёплого света. Елизавета, неся поднос в одной руке, с улыбкой толкнула дверь.
«Кирилл, я приготовила твой любимый...»
Её горло сжалось, и она не могла вымолвить ни слова.
Поднос накренился, пиала соскользнула, и обжигающий суп выплеснулся через край, ошпарив ей запястье, но она ничего не почувствовала. Тело ниже шеи будто онемело.
Кирилл был не один. Он не пошёл в душ. Он стоял у туалетного столика, небрежно обернув талию белым полотенцем. Рядом с ним была Яна, прижавшаяся спиной к его груди.
Она не ушла, а тайно проскользнула назад, когда никто не видел!
Молния на юбке Яны была расстёгнута, подол наброшен на плечи. Губы Кирилла прижимались к шее Яны, его руки крепко обвивали её талию с собственничеством, которого он никогда не проявлял к Елизавете.
«Когда ты ей скажешь?» – простонала Яна, откидывая голову ему на плечо. Её глаза были открыты и смотрели прямо на дверной проём, на Елизавету. В её взгляде не было страха, только радость победы.
Кирилл резко вскинул голову. Звук упавшего на пол подноса прозвучал, как выстрел. Фарфор разлетелся вдребезги, и обжигающий суп вместе с осколками разлетелся по паркету.
Шум разрушил тишину. Кирилл отступил на шаг от Яны, но даже не попытался прикрыться. Он не извинился. Он просто смотрел на Елизавету пустыми, ничего не выражающими глазами, словно она была незнакомкой, случайно зашедшей в комнату.
«Что вы делаете?» – голос Елизаветы был хриплым и пронзительным, больше похожим на крик умирающего животного, чем на её собственный.
«Думаю, ты прекрасно знаешь, что я делаю, – сказал Кирилл. Его голос был спокоен, почти слишком спокоен. Он потянулся за халатом, небрежно накинул его и безразлично добавил: – Это избавляет меня от необходимости объясняться».
Яна поправила юбку и медленно, уверенно застегнула молнию. Она не пряталась. Она подошла к краю кровати, села и вызывающе посмотрела на сестру. «Не удивляйся так, Елизавета. Ты знала, что этот день настанет».
Руки Елизаветы дрожали. «Сегодня годовщина нашей свадьбы». Она уставилась на Кирилла, ожидая его ответа, ожидая, что он скажет, что это просто шутка.
«Да, – сказал Кирилл, подходя к ней. Он остановился в нескольких сантиметрах, глядя на неё сверху вниз с отвращением, от которого её затошнило. – Десять лет, Елизавета. Целых десять лет терпения и самообмана».
Эти слова обрушились на неё, как тяжёлый удар, перехватывая дыхание. «Что ты имеешь в виду?»
«Я женился на тебе только потому, что Яна уезжала в МГУ, – сказал Кирилл отстранённым, деловым тоном, будто обсуждал слияние компаний. – Семья Логиновых должна была заключить прочный союз с семьёй Соколовых. Ты просто замена. Я всегда любил её. Как её старшая сестра, ты должна была занять место Яны, пока она не будет готова».
У Елизаветы подкосились колени, и она быстро схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть. Она посмотрела на Яну, которая небрежно разглядывала свои ногти. «Вы двое... вы всегда так?»
«Каждую секунду, – сказала Яна, и её улыбка стала шире. – Честно говоря, сестрёнка, тебе должно быть стыдно. Ты правда думаешь, что твои дилетантские кулинарные таланты и умение устраивать вечеринки могут удержать такого мужчину, как он? Ты такая скучная, Елизавета. Ты не более чем высококлассная прислуга».
Кирилл полез в карман и достал телефон. Он несколько раз нажал на экран, а затем повернул его к ней. Это был документ. Юридический документ. «Я не хочу продолжать эту скучную жизнь. Завтра документы на развод будут поданы. Утром с тобой свяжется мой адвокат».
Елизавета уставилась на экран. Слова на нём расплывались, а затем постепенно становились чёткими. Брак окончен. Всё кончено. Вся её жизнь, вся её личность были стёрты одним касанием экрана.
«Убирайся из моей комнаты, – холодно бросил Кирилл. – Сегодня переночуешь в гостевой. Я рассчитываю, что ты уедешь до выходных».
Он отвернулся, подошёл к кровати и сел рядом с Яной. Яна прислонилась к нему, положив руки ему на бёдра. Они смотрели на Елизавету так, словно она была пятном, которое им не терпелось стереть.
Елизавета повернулась и вышла. Она не помнила, как поднялась наверх в гостевую комнату и как закрыла дверь. Она просто стояла в тёмной, пустой комнате, глядя на стены, а образы мужа и сестры намертво впечатались в её сознание.
/0/23927/coverbig.jpg?v=5db91f4af13e2399e92c3230ff975b0e)
Посмотреть больше комментариев в приложении
/0/25185/coverbig.jpg?v=34e5b56aca14d94179f90fa7720558db)
/0/24167/coverbig.jpg?v=accf52947e18281a6106b91eff2734f4)
/0/22761/coverbig.jpg?v=d376509e04421a5d275bd8d56c26235b)
