Преданная жена Капо: Теперь я правлю империей

Я была лучшим хирургом воровского мира и женой безжалостного главы преступной группировки.

Находясь на пятом месяце беременности, я свято верила, что нахожусь под его абсолютной защитой.

Пока однажды на мой операционный стол не положили его истекающую кровью любовницу.

Мой муж в ярости колотил по стеклу клиники, угрожая сжечь весь город дотла, если она и их внебрачный ребёнок умрут.

Скрывая свой тяжёлый живот под хирургическим костюмом, я с ледяной точностью спасла жизнь женщине, которая разрушила мою.

Но Виктор даже не взглянул в мою сторону.

Он бросился к ней, целуя её руки и обещая жениться прямо в моём присутствии, полностью проигнорировав свою законную жену.

А на следующее утро я обнаружила, что он тайно подменил мои витамины для беременных.

Он методично подсыпал мне мощный препарат с чёрного рынка, способный вызывать необратимые патологии развития и прерывание беременности на позднем сроке.

Я сидела на холодном мраморном полу, и моя кровь буквально стыла в жилах.

Человек, который когда-то принял пулю за меня и клялся, что я его единственная королева, каждый божий день методично уничтожал меня и своего наследника ради спокойствия новой семьи.

Все четыре года моего брака оказались лишь удобным фасадом для его грязной двойной жизни.

Я не стала устраивать истерик или умолять его о любви.

Вместо этого я приняла решение, которое навсегда разорвало нашу связь, и швырнула ему в лицо документы о расторжении брака.

Я покинула этот город не как сломленная жена, а чтобы построить свою собственную империю, оставив его гнить в созданной им же лжи.

Глава 1

От лица Веры

Как только я сделала первый надрез на животе истекающей кровью женщины, кулак моего мужа с оглушительным треском обрушился на армированное стекло операционной.

Он проревел по громкой связи, что если его любовница и их ребёнок умрут, он сожжёт весь город дотла.

Мой скальпель замер над багровой линией на долю секунды.

Я подняла голову, глядя сквозь стерильное стекло на человека, за которого вышла замуж.

Виктор Орлов был теневым хозяином города.

Человек, одно имя которого заставляло самых опасных преступников говорить испуганным шёпотом.

Он был безжалостным монстром, который однажды голыми руками задушил насмерть трёх конкурентов из враждебной группировки.

Четыре года я по глупости верила, что нахожусь под его абсолютной защитой.

Он даже принял пулю за меня, истекая кровью и давая клятву на крови, что я - его единственная королева.

А теперь этот же самый человек колотил по стеклу моей подпольной клиники, как бешеное животное, срывая голос ради другой женщины.

Мой взгляд вернулся к пациентке на столе. Карина.

Я знала её лишь мельком - одна из тех тихих, неприметных женщин, которые иногда маячили, как тени, на периферии воровских сходок.

Теперь она лежала распластанной на моём операционном столе, и её жизнь всецело зависела от твёрдости моих рук.

Мой собственный живот, скрытый под мешковатым синим хирургическим костюмом, казался тяжёлым и натянутым.

Я была на пятом месяце беременности.

Законный наследник Виктора рос внутри меня, даже когда я отчаянно боролась за спасение жизни его внебрачного ребёнка.

Желчь резко подступила к горлу, горькая и обжигающая.

- Вера, - сказала Таисия, моя операционная медсестра и единственная настоящая подруга, её голос звучал напряжённо и приглушённо из-под хирургической маски. - Частота сердечных сокращений плода падает.

Её клиническое предупреждение жестоко вырвало меня обратно в реальность.

Я не позволила своим рукам дрогнуть.

Я была лучшим хирургом-травматологом в этом тёмном преступном мире.

Я вытаскивала пули из самых закалённых, безжалостных боевиков, и я не собиралась терять пациентку на своём столе.

Даже если эта конкретная пациентка только что разрушила всю мою жизнь.

Я возобновила операцию с ледяной, механической точностью.

Каждый разрез, каждый шов были идеально выверены.

Я вскрыла матку и осторожно извлекла хрупкого младенца из разрушенного чрева матери.

Громкий, пронзительный крик новорождённого мальчика разорвал стерильную тишину операционной.

Я немедленно приступила к закрытию, накладывая швы на матку и брюшную полость с безупречной скоростью, гарантируя, что она не истечёт кровью.

Пронзительный звук младенца передался по громкой связи и эхом разнёсся по коридору.

Бешеный стук в стекло мгновенно прекратился.

Двойные двери операционной распахнулись с такой яростной силой, что отскочили от стен.

Виктор ворвался внутрь.

В тот момент я была в хирургическом костюме на два размера больше, в плотной маске и защитных очках. Я специально опустила голову и отошла к инструментальному столику, понимая, что адреналин и паника сделали его слепым.

Его глаза ни разу не метнулись в мою сторону, не заметили мой округлившийся живот или окровавленные перчатки.

Он полностью проигнорировал меня, бросившись прямо к операционному столу.

Он упал на колени рядом с Кариной, схватив её бледную, безвольную руку и покрывая костяшки её пальцев безумными, отчаянными поцелуями.

- Я здесь, родная, - хрипло прошептал он, его голос был наполнен глубокой, щемящей нежностью, которую я ни разу не слышала в свой адрес. - Я женюсь на тебе. Обещаю. Наш сын прекрасен.

Я стояла спиной к ним, сортируя скальпели с механической пустотой, невидимая, как призрак.

Мой муж только что сделал предложение своей любовнице прямо в моём присутствии.

Воздух в комнате стал густым и ледяным, словно кто-то только что распечатал зимний склеп.

- Поздравляю, - сказала Таисия, её голос был ровным, профессионально маскируя дрожь, - мать и ребёнок в безопасности.

Виктор даже не вздрогнул. Он был полностью поглощён ослепительным светом своей новой семьи.

Действуя с отработанной эффективностью, Таисия забрала ребёнка, переложила Карину на каталку и вывезла их обоих из операционной.

Я осталась одна.

Медленно я стянула латексные перчатки, мои руки были испачканы свежей кровью женщины моего мужа.

Таисия вернулась через минуту.

Она посмотрела на меня с такой глубокой, разрушительной жалостью, что у меня мурашки побежали по коже.

- Ты в порядке? - тихо спросила она.

Мои мысли вернулись на два месяца назад. Я страдала от тяжёлого, изнурительного токсикоза, а Виктор смотрел на меня с холодным, отстранённым раздражением.

- Если ты не можешь справиться с этой беременностью, - сказал он мне тогда, - просто избавься от неё.

Я вышла из операционной в коридор.

Виктор стоял там, бережно прижимая к груди завёрнутого в одеяло новорождённого.

Его глаза горели свирепой, дикой собственнической страстью - огнём, который, как я по глупости верила, принадлежал только мне.

Я прошла мимо него, надвинув хирургическую шапочку пониже, не издав ни единого звука.

Я покинула подпольную клинику и вышла на улицу.

Ледяной ноябрьский ветер ударил мне в лицо, неся с собой горький укус первых в этом сезоне снежинок.

Таисия уже ждала меня внутри бронированного внедорожника.

Я потянула тяжёлую, бронированную дверь и забралась на пассажирское сиденье.

- Мне нужно, чтобы ты помогла мне кое с чем, - сказала я, пустым взглядом глядя на тёмную дорогу впереди. - С тем, что он так долго требовал.