Она сидела неподвижно в сшитом на заказ шёлковом платье, глядя в свой телефон. Переписка с Александром оставалась безответной пустотой. Сообщение, которое она отправила в восемь утра: «С годовщиной, Александр», – висело там без ответа.
В мёртвой тишине пентхауса единственным звуком было глухое тиканье старинных часов на стене.
Внезапно её личный телефон яростно завибрировал на мраморном столе, разрушив безмолвие.
Пришли три быстрых сообщения от Алёны Ивановой.
Алёна была её золовкой, но до этого она была самой преданной наперсницей Александры и лучшей подругой детства на протяжении двадцати лет. Они выросли по соседству, и именно Алёна видела, как Александра тихо и бесповоротно влюблялась в её старшего брата – лихого соседского мальчишку, который когда-то укрывал их от летних гроз, а теперь превратился в самого безжалостного титана Центрального округа.
[Александра, не смотри в прессу. Посмотри на это.]
[Она только что выложила это для близких друзей и отметила Александра.]
[Он купил этому мальчику золотой перстень-печатку на заказ и индивидуальный пакет занятий конным спортом на Алмазном проспекте сегодня. Он просто конченый ублюдок.]
Скриншот загрузился.
В центре кадра стоял Александр Иванов. На нём не было его обычного строгого делового костюма; воротник был расстёгнут, улыбка сияла открытостью – такого тепла Александра не видела по отношению к себе уже три года. На его широких плечах сидел темноволосый, голубоглазый маленький мальчик в серебряной короне именинника. Рядом с ними, интимно держа Александра под руку, стояла Алина Кузнецова.
Подпись внизу гласила:
«Пять лет безусловной любви. С пятым днём рождения, Алексей. Спасибо, папочка, за то, что делаешь наш мир полным».
Пять лет.
Эта цифра ударила Александру в грудь с тупой силой железного лома.
Пять лет. Они с Александром были женаты три года. Это означало, что пять лет назад – за целых два года до того, как он стоял с ней у алтаря и надел ей на палец кольцо с бриллиантом, – этот ребёнок уже появился на свет. Всё это время, пока она играла роль покорной, преданной жены, у него была другая семья, спрятанная у всех на виду.
Волна удушающего давления сдавила её лёгкие, лишая возможности дышать.
Она живо вспомнила, как всего полгода назад осторожно заговорила о том, чтобы завести семью. Она посмотрела в глаза Александру и спросила, могут ли они завести собственного ребёнка.
Александр нахмурился, его тон был резким и непреклонным: «Моя карьера сейчас находится на критическом этапе, Александра. Компания Ивановых выходит на международный уровень – у меня нет ни времени, ни сил на детей. Давай отложим рождение ребёнка на неопределённый срок».
Она поверила ему. Она винила себя за то, что была слишком требовательной, убеждая себя, что он просто амбициозный мужчина, поглощённый своей корпоративной империей. Но теперь, глядя на светящийся экран, жестокая правда пронзила её сердце, как осколок стекла:
Дело было не в том, что Александр не хотел ребёнка. Он просто не хотел ребёнка от неё.
Комната не закружилась. Мир не закончился криком.
Вместо этого по венам Александры разлилось безграничное, леденящее спокойствие.
Они были влюблены друг в друга с детства. Выросшая вместе с ним в элитных кругах Новограда, Александра хранила любовь к Александру в своём сердце столько, сколько себя помнила. Три года назад, когда империя Ивановых влила пять миллиардов рублей, чтобы спасти группу Смирновых от полного банкротства, она по глупости поверила, что их коммерческое слияние было исполнением их детской судьбы. Она искренне верила, что её тихое тепло, терпение и непоколебимая преданность в конечном итоге превратят деловой контракт в настоящий, полный любви брак.
Она была полной дурой. Их детская привязанность ничего для него не значила. Спасение за пять миллиардов рублей было всего лишь сделкой для выполнения семейных обязательств, в то время как его истинное сердце и тепло всё это время предназначались Алине и сыну, который существовал задолго до того, как Александра вообще расписалась в книге регистрации браков.
Александра не стала швырять тарелку. Она не стала бить хрусталь.
Она спокойно сохранила скриншоты с отметками времени, обезопасила цифровые доказательства и прошла в тихий кабинет.
Она открыла свой зашифрованный ноутбук.
Её пальцы не колебались. Сначала она открыла прямой канал связи с Анатолием Поповым, самым безжалостным адвокатом по бракоразводным процессам в Новограде, и загрузила файлы:
[Немедленно подготовьте документы для развода по обоюдному согласию. Я отказываюсь от всех претензий на алименты и активы Ивановых. Я отказываюсь брать хоть один рубль из денег Ивановых – я хочу чистого, беспрепятственного ухода, чтобы выйти из этого брака, сохранив своё достоинство.]
Затем она открыла файл, запрятанный глубоко в её личном облачном хранилище – официальное письмо с предложением от кафедры клинической неврологии Светловодского университета, элитную исследовательскую стажировку, которую она отложила три года назад, когда согласилась стать госпожой Ивановой.
Она кликнула по карточке контакта доктора Васильева, старшего координатора программы.
Александра нажала кнопку вызова. Её голос, когда линия соединилась через Атлантику, был таким же гладким, ровным и смертоносным, как отполированный лёд.
«Андрей, – мягко сказала Александра. – Приглашённая стажировка в Белогории. Место ещё свободно?»
«Александра? – голос Андрея наполнился мгновенным удивлением. – Твоей квалификации так и не нашлось равных. Комиссия одобрит допуск в течение сорока восьми часов. Когда ты сможешь приехать?»
Александра посмотрела на тёмные просторы Центрального округа, чувствуя, как в её груди лопнула последняя невидимая окова.
«В течение тридцати дней, – сказала она. – Я завершаю свою жизнь в Новограде».
/0/26831/coverbig.jpg?v=c307c8628dd45dca60efb1c37001d734)
Посмотреть больше комментариев в приложении
/0/5921/coverbig.jpg?v=ed8ecfc0892cf602b7fde17dcaf8877d)
/0/6281/coverbig.jpg?v=73ab217e4c3cc4025d7526e258628f39)
