Слишком поздно для сожалений: Я забыла тебя

Когда богатая семья Волковых наконец нашла свою биологическую дочь, мои восемнадцать лет в качестве их приёмного ребёнка в одно мгновение потеряли всякий смысл.

Мои приёмные родители и мой жених вручили мне счёт на 1 миллиард 240 миллионов рублей за прошлые расходы на моё воспитание, потребовав, чтобы я выплатила долг, продав свои воспоминания в банк «Память».

«Тебе нужно научиться смирению и пожертвовать чем-то настоящим, если ты хочешь снова заслужить своё место в этой семье».

На приветственном вечере они лишили меня наследства, сослали за столик у кухонных дверей, а мой жених публично разорвал нашу помолвку.

Никто не вспомнил, что в тот день был ещё и мой день рождения.

Они полагали, что я продам несколько незначительных детских воспоминаний, почувствую горечь их наказания и приползу обратно, умоляя о пощаде.

Они искренне верили, что моя любовь к ним была бесконечным ресурсом, из которого можно выжимать всё до капли, что каждому объятию, каждой колыбельной, каждому обещанию можно повесить холодный, точный ценник.

Поэтому я дала им именно то, о чём они просили.

Чтобы полностью погасить долг, я навсегда удалила каждое ключевое эмоциональное воспоминание о них. Семья и мужчина, которого я когда-то любила, стали для меня совершенно чужими людьми, полностью и навсегда.

Глава 1

От лица Алисы:

«Сумма в этом счёте составляет один миллиард двести сорок миллионов рублей. Именно столько ты задолжала семье Волковых за восемнадцать лет содержания».

Виктор бросил сорокастраничную детализацию на стол из красного дерева. Толстый край бумаги до крови оцарапал тыльную сторону моей ладони.

По ту сторону стола мужчина, которого я восемнадцать лет называла отцом, даже не взглянул на кровь, сочившуюся из моей кожи. Вместо этого он пододвинул ко мне второй документ.

«Как представитель кредитора, я уже подписал соглашение о передаче активов. До начала сегодняшнего вечера отправляйся в банк "Память" и подпиши согласие на извлечение».

Ярко-красная капля скатилась по костяшке моего пальца и упала рядом с цифрой на первой странице.

Я опустила на неё взгляд.

Детская скрипка, сделанная на заказ, когда меня удочерили в шесть лет. Взносы в фонд частной школы. Расходы на химчистку и страховой взнос за дизайнерское платье с церемонии моего совершеннолетия на восемнадцатый день рождения. Каждая строка детализирована, каждое начисление процентов рассчитано с точностью до двух знаков после запятой.

«Вероника провела восемнадцать лет, страдая в приёмной семье, – сказал мой жених, Кирилл, сидя в кресле у панорамного окна. Он держал в руках кофейную чашку из костяного фарфора и смотрел на меня так, как мужчина смотрит на переоценённый кусок старой мебели, который нужно ликвидировать. – Мы не можем допустить, чтобы она вернулась домой и почувствовала, что чужой человек наживается на этой семье».

«Мы с Виктором уже поговорили с банком "Память", – сказал Кирилл, ставя чашку. Его тон был спокоен до жестокости. – На твоё имя не записано никаких реальных активов, но банк "Память" очень хорошо платит за воспоминания премиум-класса. Продажа некоторых детских воспоминаний погасит долг и избавит тебя от привязанностей, на которые ты никогда не имела права».

«Это соглашение об урегулировании, – Виктор постучал по столу своей перьевой ручкой. – Сегодня вечером состоится официальный приветственный вечер в честь Вероники. Я не хочу, чтобы на этом приёме прозвучал хоть один шепоток об имущественных спорах. Подпиши его и выйди из этого кабинета».

Я не стала на них кричать. Я не разрыдалась, как они того ожидали.

Я просто наклонилась, достала носовой платок из кармана костюма, вытерла кровь с руки и взяла соглашение об урегулировании.

В строке правопреемника уже стояла подпись Виктора Волкова. Счёт бенефициара был зарегистрирован непосредственно на имя Вероники. Возмещение было указано с предельной ясностью: «эквивалентные активы памяти». Не хватало только моей подписи как должника.

Для них я была канарейкой с выщипанными перьями. Кроме как послушно распродать несколько несущественных воспоминаний и остаться на задворках семьи в качестве декоративной компаньонки, у меня не было никаких вариантов.

«Я понимаю», – сказала я, складывая документ. Мой голос был настолько спокоен, что это удивило даже меня.

Виктор нахмурился, на мгновение сбитый с толку тем, как легко я согласилась, но затем вновь обрёл своё высокомерное безразличие. «Оценщик ждёт внизу. Он отвезёт тебя на машине в банк "Память". Первоначальная оценка должна быть завершена к пяти часам, а к шести будь за кулисами в отеле».

Полчаса спустя, Центральный район Краун-Айленда. Отделение банка «Память» в Центральном районе.

Виктор и Кирилл верили, что уже купили оценщика на приёме с помощью денег и влияния. Они верили, что он механически снимет несколько безболезненных обрывков памяти, оценит их с максимально возможным дисконтом и навсегда запрёт меня в долговой яме.

Они не знали, что, войдя в двери банка «Память», я направилась прямиком в кабинет главного оценщика на верхнем этаже.

За столом доктор Смирнов, главный оценщик памяти, поправил свои очки без оправы и изучил секретное досье и документ о кредитном урегулировании, которые я ему передала.

«Госпожа Волкова, вы уверены, что хотите обойти стандартную проверку и инициировать Процедуру полного урегулирования высшей категории секретности? – Его голос был тихим и серьёзным. – Согласно Федеральному закону об урегулировании активов памяти, данные, перепродаваемые исследовательским институтам, навсегда анонимизируются. Но чтобы гарантировать юридическую силу урегулирования долга, аудиторский отчёт о передаче, выдаваемый кредитору, сохранит полный индекс сверки и нотариально заверенное подтверждение каждого исходного события».

Он замолчал, пронзительно изучая меня. «Это означает, что как только процедура начнётся, эти заблокированные воспоминания будут извлечены из вашего разума и навсегда, необратимо стёрты. Но с юридической точки зрения каждое конкретное воспоминание будет полностью напечатано в счёте об урегулировании, который будет вручён семье Волковых».

«Я прекрасно это понимаю», – сказала я, сидя прямо, с совершенно неподвижным выражением лица.

«Тогда что вы намерены использовать для погашения долга такого размера? Один миллиард двести сорок миллионов рублей».

Я достала из сумки чёрную ручку и поставила свою подпись на последней строке бланка авторизации.

«Каждое ключевое воспоминание о тех восемнадцати годах, что я провела, любя их».

Вадим посмотрел на подпись, и что-то дрогнуло в его глазах. Он нажал кнопку селектора на своём столе и тихим голосом отдал приказ.

«Имплантируйте дистанционный резонансный якорь памяти. Сегодня в восемь тридцать вечера, в кульминационный момент приветственного вечера, выполните окончательное урегулирование».