, его тон был ледяным и отстранённым, а во

рить за помощь. Но тут же в памяти всплыло утро: как его люди выследили

ватила из кармана массивную золот

ямо в лицо, оставив яркий кра

по спине у них пробежал холодок. Они видели, как эта девуш

глаза затуманились от ярости. От него волно

танислав, сделав

ровать, её схватили и силой п

право?» – сквозь зубы процедил Ст

а скользнул в его сторону, он мгно

отпустить её. Одно лишь его молчаливое присутствие б

и от непролитых слёз, в них горело непоколебимое неповиновение: «Приберегите свою фальшивую доброту,

о запрета Константина трогать её, он бы уже заст

ляд не дрогнул, пронизывая её насквозь неумолимой сосредоточенностью. Горечь и обида, коп

бя, что ярлык «вор» – всего лишь жестокая шутка,

т приказ сломал последние остатки её

ой он двинулся вперёд, его длинные ноги в идеально сидящих брюках шага

ного окна во весь рост. Слуги бесшумно исч

но давление, исходившее от него, было удушающим – его присутствие было абсолютным, автори

яя смелость утекала сквозь па

м и холодным, взгляд не отрывался от неё: «Кто прик

ание о том, как его люди угрожали ей, используя её деда. В тот момент её ярость выплеснулась че

ыла железной, сила его пальцев заставляла её чувствовать себя маленькой и

арахтаясь. Но разница в силе была слишком вели

ем острее становилась злость. Он

и с молниеносной реакцией уклон

яд не отрывался от неё. Холод в ег

нимания на опасность, продол

нтина прозвучал низко, его тёмные глаза впились в неё

ёз. Она фыркнула, и в голосе её зазвучала горечь: «И это вы мне говорите? Вы – лжец. Буквально вчера вы сами у

уди. Она отдала ему свою первую ночь – а тепер

а её. Сделав глубокий вдох, она выпрямилась, с силой вложив в голос остатки твёрдости: «Господ

лова деда: можно быть бедн

го плохого. По край

да!» – резко по

в, сохраняя почтительную позу: «Го

стью отключилось, мысли спотыкались и налетали

венного человека она то