Брат моего мужа владеет моей тайной

Фаины

как выдохшийся виски

и незнакомых простыней из египетского хлопка. Это была не моя комната

. Я села, прижимая к себе одеяло, и это движени

мертоносной силой, которой никогда не обладал мой муж, Игорь. Но именно его спина заставила меня затаить дыхан

наде

норирующий меня ради своего телефона. Виски, к которому мне не следовало прикасаться. Незнакомец с глазами, похо

ковое платье лужей стыда лежало на полу. Я схватила его, но

ока он не проснулся. Пока Игорь н

клатчем на тум

ал блокнот. На плотной кремовой бумаге б

ма

мою, семьи, которая держала меня в плену безрадостного политического брака. Если Игорь узнает, меня накажут. Если

е Игорь. Он был слишком крупным, со слишко

ак, чтобы он никогда меня не искал. Я должна б

что у меня были. Я взяла с тумбочки ручку - тяжелый «Монблан», которы

у. Сдачи

ночь потрясающей страсти к дешевой сделке. Если он подумает, что я просто скучающая бо

ук моих босых ног, пока я бежала из пентхауса, спасаясь из клетки, которую п

Антона

в пентхаусе снова

о, как у меня оставалась женщина - что случалось редко, - у меня по коже бегали мурашки. Мои чувства, вс

Тяжелая, бархатная тишина, кот

ыла я

чила меня, исчезла, сменившись странным, сосущим голодом. Я хотел, чтобы она вернулась в

скользнул п

скомканных купюр. Листок бумаги слегка

отянулся, чтобы

у. Сдачи

чина. Воздух в комнате, казалось

лурычание. Она приняла меня за шлюху? Меня? Человека, которы

а мне трист

е жгло, горячо и ярко, но под ним разворачивалось нечто более темное. С

использовать меня, зап

него телефона и набрал

нтия Соломина был ре

естибюле за последние десять минут, - приказал я, мой голос

то пробл

ну кровати, на подушке все е

рожающе произнес я

во мне окончат

о будет стоить, Клим. На