Кирилл Сафонов был младшим братом её мужа, Дениса Сафонова. Смерть Кирилла была внезапной – крушение вертолёта в Альпах. В официальном отчёте говорилось о технической неисправности, но Кристина вспомнила, как Кирилл однажды шутил о конкуренте, у которого были связи с мафией. Тогда она не придала этому значения. Теперь же эта мысль не давала покоя.
Мужчина задержал взгляд на её лице на долю секунды дольше положенного, затем скользнул к бару и снова вернулся к ней.
«Действительно выдающимся. И его уход оставляет... определённые вопросы о будущем "Санфорд Дайнамикс". Совет директоров, должно быть, в полном смятении».
Улыбка Кристины не дрогнула. Этой улыбке она научилась в Гарвардской школе бизнеса и отточила за семь лет брака с Денисом Сафоновым. Она говорила всё и ничего одновременно.
«Совет директоров един в своём стремлении почтить наследие Кирилла, – сказала она. – А теперь, если позволите, мне нужно уточнить детали кейтеринга».
Она развернулась, не дожидаясь ответа. Каблуки зацокали по мраморному полу поместья в Хэмптонсе. Панихида по Кириллу собрала триста самых влиятельных имён Нью-Йорка, и каждый из них пришёл со своей целью.
Кристина двинулась сквозь толпу. Она остановилась, чтобы принять соболезнования от жены сенатора, уклонилась от вопроса о новой инициативе фонда, тихо рассмеялась, когда кто-то поделился воспоминанием о студенческих годах Кирилла. Каждое взаимодействие было срежиссировано, выверено и утомительно.
Ей нужен был воздух.
Не садовый воздух, пропитанный сигаретным дымом и перешёптываниями. А свежий, тихий воздух.
Кристина скользнула к парадной лестнице, проведя рукой по перилам. Второй этаж Усадьбы Сафоновых во время таких мероприятий был запретной территорией, предназначенной только для семьи. Она медленно поднималась по ступеням, мышцы ныли от спектакля, разыгранного внизу.
В восточном крыле было тихо. Пылинки плясали в лучах дневного света, пробивавшегося сквозь высокие окна. Она прошла мимо закрытых дверей гостевых комнат, пока не достигла тяжёлой дубовой двери в конце коридора. Кабинет Кирилла.
Он называл его своим святилищем. Кожа, старые книги и та особенная тишина комнаты, в которой рождаются настоящие мысли. Кристина провела здесь с ним много часов, обсуждая, как ни странно, поэзию, пока Денис внизу занимался делами.
Она достала телефон, намереваясь отправить короткое сообщение Марине Головановой, экономке, о новом предполагаемом времени отъезда, когда из кабинета донеслись голоса.
«...не можем так больше встречаться».
Голос Беллы Болдыревой. Жены Кирилла. Невестки Кристины вот уже четыре года.
Рука Кристины замерла. Ей следовало уйти. Какое бы личное горе ни переживала Белла, вторгаться было не её дело.
Затем она услышала голос Дениса.
«Другого выбора нет. По крайней мере, пока...»
«Денис, мне страшно», – голос Беллы стал ниже, интимнее и задрожал.
Голос Дениса был твёрдым, уверенным – таким он пользовался в залах заседаний, когда хотел прекратить споры.
«Кирилл только что умер. Тебя никто не тронет. И в любом случае, важен наш план».
Дыхание Кристины остановилось. План?
«Как только тест на отцовство подтвердит, что ребёнок – законный наследник Сафоновых, – продолжила Белла, её голос стал ровнее, почти расчётливым, – всё изменится. Доверительный фонд Кирилла, места в совете директоров, голосующие акции – всё перейдёт к этому ребёнку. Наше будущее обеспечено».
Ребёнок. Это слово оглушило Кристину. Она вцепилась в дверной косяк, костяшки пальцев побелели на тёмном дереве.
«Именно, – сказал Денис. – Один наследник. Это тот козырь, который нам нужен. Фонд Кирилла был структурирован так, чтобы перескочить через поколение, если нет прямого потомка. Белла, с этим ребёнком мы будем контролировать всё».
У Кристины к горлу подкатила тошнота. Она прижала свободную руку ко рту, чувствуя, как подступает желчь.
Сквозь щель в двери она увидела движение. Смещающиеся тени. Шуршание ткани. А затем звук. Поцелуй. Мягкий, долгий, безошибочный.
Снова голос Дениса, теперь тише, с интонациями, от которых у Кристины поползли мурашки по коже.
«Мне жаль, что тебе приходится играть скорбящую вдову на его поминках. Я знаю, это тяжело».
«Ради нашего будущего я на всё готова, – смех Беллы был лёгким, почти игривым. – Но Кристина... она такая проницательная. Что, если она заподозрит?»
Денис издал какой-то звук. Презрительно выдохнул через нос.
«Доктора Щеглову волнуют только её лаборатория и её патенты. Семейная политика, эмоциональные нюансы – она гениальна с данными, но совершенно не разбирается в людях, – он сделал паузу. – Она моя идеальная жена. Красивая, успешная, совершенно безобидная».
Безобидная. Это слово отозвалось в Кристине ледяным холодом. Её мозг, натренированный обрабатывать аномалии в потоках данных, начал анализировать новую информацию.
Входные данные: семь лет брака, одна дочь, общее будущее.
Результат: расчётливая деловая договорённость.
Переменная «любовь»: отсутствует.
Вывод: вся модель её жизни была ошибочной, построенной на искажённых данных. Её нужно было отбросить и выстроить заново.
Она всё ещё стояла там, всё ещё дышала, когда дверная ручка повернулась.
Кристина двинулась не раздумывая, бросившись в алькова рядом с дверью. Тяжёлые бархатные шторы поглотили её; ткань пахла пылью и старыми деньгами.
Её большой палец, зависший над клавиатурой телефона, вслепую нажал на боковые кнопки. Она услышала тихий звон блокировки экрана, не понимая, включила ли она аудиозапись или просто сделала снимок домашнего экрана. Она вжалась спиной в стену, сердце колотилось так громко, что, казалось, они его услышат.
Шаги. Две пары.
«Твои волосы», – пробормотал Денис.
«Это заметно?» – спросила Белла.
«Никогда. Ты идеальна».
Они прошли в нескольких сантиметрах от её укрытия. Сквозь щель в шторах Кристина видела, как рука Дениса легла на поясницу Беллы, направляя её к лестнице. Их лица преобразились: у Дениса застыли скорбные черты, лицо Беллы было бледным и осунувшимся от идеально выверенного горя.
Они выглядели как преданный брат, утешающий свою раздавленную горем невестку.
Кристина стояла в темноте ещё долго после того, как их шаги затихли. Ноги дрожали. Руки были ледяными. Она считала вдохи, пока дыхание не выровнялось, потом посчитала снова.
Когда она наконец вышла из-за шторы, её лицо было непроницаемым. Не торопясь, она прошла на террасу второго этажа. Октябрьский ветер подхватил её платье, шёлк хлестнул по ногам, как флаг.
Она достала телефон. Экран осветился фотографией: Денис, Кристина и их дочь, Клара, в прошлогодней поездке на виноградники, все трое смеются в камеру. Клара висит между ними, обняв их за шеи. Идеальная семья.
Большой палец Кристины замер над изображением. Затем она нажала «удалить».
Фотография исчезла. Экран погас.
Она нашла в контактах номер Марины.
Экономка ответила на второй гудок: «Госпожа Сафонова?»
«Марина, – голос Кристины был ровным, почти приятным. – Пусть подадут машину к боковому входу. Мне нужно немедленно уехать».
Она не стала дожидаться ответа. Просто завершила звонок и осталась стоять у перил, глядя на ухоженные сады поместья, где триста скорбящих продолжали пить шампанское, обсуждать цены на акции и делать вид, что смерть что-то значит.
/0/23847/coverbig.jpg?v=5ea13b0bc9fb753bae4a7ca19d475c54)
Посмотреть больше комментариев в приложении
/0/24164/coverbig.jpg?v=7ffe5634f996878097f554ca2b14fad1)
/0/1581/coverbig.jpg?v=7743d9c50d64fbbe3decd4c043a90a3f)
