Отвергнутая жена: Возвращение истинной наследницы мафии

Три года я скрывала свою истинную личность, чтобы из тени выстроить для мужа империю питерской мафии.

Но сегодня в роскошном ресторане с видом на Неву он публично разрезал мою кредитку и приказал своим людям раздеть меня догола из-за неоплаченного счета.

Ради своей любовницы-секретарши он решил устроить показательное уничтожение моей чести перед всей Братвой.

На глазах у ликвидаторов и советников он наотмашь ударил меня по лицу, а его головорезы повалили меня на мраморный пол, с тошнотворным треском разрывая мое шелковое платье.

Весь зал сотрясался от садистского смеха, пока мой муж с холодным презрением наблюдал, как меня превращают в сломанную вещь.

Он высокомерно заявил, что я - абсолютный ноль без его имени, и что жена должна знать свое место.

Он искренне верил, что лишил меня всего, отрезав от денег Семьи.

Но мой самонадеянный муж даже не подозревал, что каждый рубль его власти, каждый актив на его счетах и само кресло главы - это лишь мой временный подарок.

Глядя на его торжествующую ухмылку, я одолжила у официанта дешевый кнопочный телефон и набрала секретный номер.

- Мне требуются юристы с документами на развод и немедленное уничтожение Семьи Колдуновых. У вас тридцать минут.

Ровно через полчаса тяжелые дубовые двери разлетелись в щепки, и истинные правители Северного Круга рухнули передо мной на колени.

Глава 1

От лица Анны

Резкий щелчок ножниц, перекусивших мою чёрную титановую карту, прозвучал скорее как выстрел «Макарова», чем как лязг металла.

Когда управляющий рестораном ухмыльнулся, позволив двум половинкам упасть на мраморный пол, я поняла: мой муж - правящий глава питерской Организации - не просто заморозил мои счета.

Он собрал весь криминальный мир Санкт-Петербурга, чтобы посмотреть, как с меня срывают платье за неоплаченный счёт.

Я стояла, неподвижная как статуя, в центре роскошного обеденного зала с видом на Неву - места, служившего нейтральной территорией для всех группировок Северного Круга. Серебряная вилка царапнула край фарфоровой тарелки, издав единственный пронзительный визг, после чего в огромном зале остался лишь тихий гул вентиляции.

Вокруг меня ликвидаторы, вымогатели и советники враждующих семей перестали есть.

Они смотрели на меня. Тяжесть каждого взгляда в комнате ощущалась как физическое прикосновение к моей коже.

- Ваша карта отклонена, госпожа Колдунова.

Управляющий бросил пластиковые осколки на мой стол. Его голос был громким. Его громкость была рассчитана так, чтобы вдребезги разбить любое самообладание. Он хотел, чтобы весь зал стал его аудиторией, что подтверждал собственнический блеск в его глазах.

- Счёт составляет пять миллионов рублей. Как вы собираетесь его оплатить?

Я уставилась на цифры в чеке. Ни один ужин здесь никогда не стоил такой суммы. Это была ловушка. Тщательно спланированное, публичное уничтожение моего статуса.

В Организации неоплаченный долг на нейтральной территории означал только одно. Должника раздевали догола и выбрасывали на безжалостную набережную. Это была высшая форма неуважения.

И мой муж, Глеб Колдунов, знал это лучше, чем кто-либо другой.

- Господин Колдунов предупреждал нас, что вы можете попытаться обмануть заведение.

Управляющий тяжело оперся руками о стол, наклонившись вперёд так, что спёртый запах его дыхания вторгся в моё личное пространство.

- Он заявил, что после вашего... разногласия с госпожой Жанной в прошлом месяце, вы больше не имеете доступа к средствам Семьи.

За ушами началось низкое, яростное пульсирование.

Жанна.

Его помощница. Его любовница. Та самая женщина, ради которой он сейчас уничтожал свою законную жену.

Тяжёлые дубовые двери ресторана распахнулись с оглушительным грохотом. Тихий шёпот в обеденном зале мгновенно стих. В комнате нарастало давление, словно сам воздух сгустился.

Вошел Глеб.

Высокий, облачённый в безупречно сшитый на заказ костюм, с холодной улыбкой, застывшей в уголках губ. Он выглядел как настоящий глава Семьи до мозга костей.

Ни единая душа в этой комнате не знала правды: что сеть казино и транспортных маршрутов, на которых он стоял, была построена в тени, моими собственными руками. Я прокладывала его кровавый путь к власти три мучительных года, похоронив свою истинную личность ради любви и пустых обещаний.

Жанна висела у него на руке. На ней было скандально откровенное красное платье, кричащее о её статусе правящей фаворитки. За ними следовала дюжина бойцов Колдунова, их движения были быстрыми и отработанными, когда они заблокировали все выходы.

- Считай это уроком, Анна.

Голос Глеба прорезал тяжёлую тишину. Он остановился всего в нескольких шагах от меня. В его взгляде читалось презрение, настолько чистое, что оно казалось почти безмятежным.

- Жена должна знать своё место. Кажется, ты забыла своё.

По залу прокатилось несколько тихих смешков. Бойцы и ликвидаторы переглядывались, наслаждаясь зрелищем. По их сжатым челюстям я могла прочесть - для них я была не более чем красивой игрушкой, которая сломалась и теперь выбрасывается за ненадобностью.

Жанна сделала нарочитый шаг вперёд. Она взяла со стола наполовину пустую бутылку винтажного красного вина. Тошнотворный триумф заставил её глаза сиять.

- Твоё правление окончено, Анна.

Она разжала пальцы. Тяжёлая стеклянная бутылка вдребезги разбилась об итальянский мраморный пол у моих ног. Жгучие осколки осыпали мои босые лодыжки. Тёмно-красная жидкость брызнула на подол моего белого шёлкового платья, расползаясь вверх, словно расцветающие пятна свежей крови.

Я не дрогнула.

Мои глаза оставались прикованы исключительно к Глебу.

- Ты действительно делаешь это?

Мой голос был тихим, но в нём звучало смертельное спокойствие, которое он, из всех людей, должен был узнать.

- Ты готов опозорить свою клятву перед всей Братвой?

Глеб усмехнулся. Он сунул руки в карманы брюк, глядя на меня сверху вниз, как смотрят на неприятное насекомое.

- Клятвы даются равным. А ты - пустышка. Ноль.

Он перевёл взгляд на управляющего.

- Если через ровно одну минуту у неё не будет денег на этом столе, разденьте её. Пусть идёт домой пешком.

Сборище бандитов взорвалось гортанным, садистским смехом, и краем глаза я увидела, как советник с татуировкой на горле облизнул губы, не сводя глаз с моей груди.

Но я смотрела лишь на часы над барной стойкой - потому что знала: время этого зала истекает.