ца Се

ким чувством, будто мою душу

транная, липкая тревога. Возможно, дело было в том, чт

афию Даниила на каминной полке, портрет Кирилла в день его пос

ом были бы вдвоём, отсутств

о, отчаянно желая избежать встречи с ним и избавить себя от повтор

ти невинные глаза и объясн

, словно какой-то посетитель. Ну, разумеется. Альфа Кирилл, как всегда, проявил оператив

разговор, но застала момент, когда сын пов

ал совсем тихо и сорвался на последне

о что-то глубоко внутри меня надломилось, и я почувствовала себя последней прест

заставлять его жить во лжи? Расти в доме, где родители не испытывают друг к другу ничего, кроме пусто

сорвался прежде, чем я

крупицам собирала по дорог

был спокойным, доводящим до беше

ие принимают взрос

на сжались в кулаки на коленях. – Дедушка Эдуард только умер,

д дых. Но Кирилл остался совершенно невозмутим, и от ег

ть суровую реальность – это часть становления

а не просто отца. И впервые

стула и свирепо уставился на нас

уки в отчаянной попытке заключить его в объятия, унять боль, но он увернулся, яростно мотнув го

лла метнулс

ился в дверном проёме, – проследи, чтобы Даниил не покинул терри

ие на меня. Суровая маска Альфы никуда не делась, хотя в его тёмны

ла я, и в моём голосе отчётливо прозвучало об

вался Кирилл. – Ему просто ну

жимала так сильно, что побелели костяшки пальцев. Слабая, нечита

это бумаги

почувствовав подст

гнула вперёд и положила документ на стол. – Здесь всё чётко изложено:

брови сосредоточенно сошлись на переноси

обой. – Она показала мне чудесный дом примерно в получасе езды отсюда. Он полностью меблирован, можно сразу

ы так с

муро глядя на

аги на стол. – Но ты уже стоишь тут с планами на переезд и документами о

что воочию видела, как Кирилл обошёлся с болью Даниила. Искажённое предательством лицо моего мальчика вспыхнуло перед глазами. Я не могла допустить, чтобы его воспи

оего нового... дома, – произнёс он, и последнее слово прозвучало с откровенным презрением. – Сегод

у на последний семейный ужин. Ну разумеется, великий Альфа не сни

ещё больше. Прошлой ночью я так и не сомкнула глаз, поэ

о по-настоящему своим домом, поэтому всё

заводить мотор, а просто без си

ркими, тёплыми, полными любви и звонкого смеха. Но всё, что касалось Кирилла, оставалось серым, тусклым и мертвенно-

вшееся на экране, заставило кровь застыть в жилах. Два звонка за два дня после целог

ла себя придать голосу бод

ренебрегла любезно

жали телефон

ц-то разводишь

, она уже была в курсе. Кирилл, вероят

ила я сквозь

по живому острее любого клинка. Это

рак с самого начала был ошибкой. И этот развод... Это

ниц. Какая мать будет ликовать, видя разбитое сердце собственной дочери? Ответ пришёл бы

а телефон, не дав ей возможности

газону, пока заходящее солнце не выкрасило входную дверь в оранжевый цвет. А затем и

ась. Быть того не может, чтобы все вещи сына уместились в одну сумку. Кирилл краснор

сцвела маленькая, робкая улыбка. Я поспешно вышла из машины. Он бросился ко мне, и

го привезу», – резко бр

я просто

Твои чёткие границы и разделение территорий уже на

с Даниила звучал тихо, но с неожиданной, взрослой твёрдостью. –

вот заскрипят зубы. На долю секунды я испугалась, что он н

й, пренебрежительный взгляд скользнул по

ортивную сумку и, не проронив б

ся на пассажирское кресло. Его не по годам мудрые глаза внимательно следили за мной. Выезжая на доро

в своём рюкзаке и извлёк на

просто сказал он, вкла

сил пыталась сдержать, г

ты ненавидишь меня? За всё это?

но не свойственной девятилетнему ребёнку.

пасности. – Я знаю, что тебе здесь часто было грус

еред глазами окончательно расплылась. Его маленьк

о яростное, искреннее обещание. – У те

то Кирилл так и не полюбил меня. Этот удивительный мальчик безоговорочно любил меня всем св