Развод отменяется, мистер Волков: Теперь я играю

Гудки. Снова бесконечные, равнодушные гудки.

Каждый механический звук ожидания был подобен ржавому тупому ножу, медленно и жестоко кромсающему остатки нервов Лилии. Она до боли закусила бледную нижнюю губу, и лишь когда во рту разлился резкий металлический привкус крови, смогла подавить рвущийся из горла стон.

Она сжалась в крошечном, пропахшем гнилью пространстве между мусорными баками и кирпичной стеной в заднем переулке заброшенного бара. Октябрьский московский ливень, словно ледяная плеть, безжалостно хлестал по её тонкому, разорванному шёлковому плащу. Из ссадины на лбу, оставленной ударом железной арматуры, пульсирующими толчками сочилась кровь. Тёплая красная жидкость смешивалась с грязной водой, заливая левый глаз.

«Эта сука далеко не ушла! Ищите лучше! Большой босс сказал, сегодня мы должны переломать ей правую руку, которой она держит камеру!»

Грубый, хриплый рык вперемешку с хрустом разбитого стекла и плеском луж под тяжелыми ботинками раздался менее чем в двадцати метрах от неё. Мертвенно-бледные лучи фонарей то и дело скользили по мокрой кирпичной кладке. Лилию била крупная, неконтролируемая дрожь. У неё были сломаны как минимум два ребра, и каждый судорожный вдох разрывал грудную клетку так, словно колючие лозы яростно скручивались в лёгких.

Дрожащей, перепачканной в грязи левой рукой она изо всех сил опиралась на ледяной асфальт. Мелкие осколки стекла впивались в ладонь, но она не смела издать ни звука. Правой рукой она мертвой хваткой, до побелевших костяшек, сжимала телефон с разбитым экраном.

Имя, закреплённое на самом верху списка контактов: «Константин Волков».

Это был шестой звонок. Предыдущие пять были сброшены им без малейших колебаний.

За секунду до того, как луч фонаря преследователей должен был осветить её укрытие, вызов наконец соединился.

Никаких тревожных расспросов. Ни капли беспокойства мужа о жене, не вернувшейся домой поздно ночью.

«Когда ты уже успокоишься, Лилия? – узнаваемый, глубокий баритон Константина обрушился на неё из динамика. В его голосе сквозило ледяное, высокомерное равнодушие и нескрываемое раздражение. – Если ты снова хочешь привлечь моё внимание своими истериками, предупреждаю: моё терпение иссякло. Говори быстро».

Лилия открыла рот, но не смогла выдать ни звука. Потому что за холодным тоном мужчины она отчётливо услышала живое исполнение «Канона» на скрипке, нежный звон серебряных приборов о тончайший костяной фарфор и даже, казалось, почувствовала ту самую атмосферу дорогого ресторана - тёплую и роскошную.

А здесь, у неё, была лишь тошнотворная вонь гниющего мусора, пронизывающий до костей ледяной дождь и приближающиеся шаги самой смерти.

Дзинь.

Над трещинами экрана смартфона некстати всплыло пуш-уведомление от светского портала: «Самый молодой миллиардер из списка Forbes Константин Волков закрыл мишленовский ресторан! Идеальная пара с „любовью всей его жизни" Еленой снова вместе!»

Хотя миниатюра фото была размытой, Лилия с первого взгляда узнала этот безупречный силуэт в строгом костюме. Этот недосягаемый мужчина с нежностью, которой она никогда не видела за все годы их брака, резал стейк для сидящей напротив девушки.

Острая боль в сломанных рёбрах слилась воедино с агонией разорванного сердца. Лилия судорожно содрогнулась, и к горлу подступил ком солоноватой крови. Не обращая внимания на кровавую пену на губах, она собрала последние крохи сил и хрипло взмолилась в трубку:

«Костя... спаси меня... на меня напали... они ищут меня, прямо в переулке...»

«Костя, милый, кто там?»

Её отчаянная мольба оборвалась. Мягкий, лёгкий женский голос, полный наивной капризности, прозвучал из трубки до пугающего чётко - она была так близко к его телефону, словно уютно устроилась в его объятиях.

Елена Светлова. Это имя было как вечное, незаживающее проклятие, отравляющее все три года тайного брака Лилии. Она была единственной слабостью всемогущего главы корпорации.

«Это Лиля? – в голосе Елены послышалась наигранная, детская обида. – Она опять злится, что ты проводишь мой день рождения со мной? Не ругайся на неё... Хотя странно, я же видела её сегодня днём в центре. Она пила чай с друзьями, смеялась, выглядела просто прекрасно».

Несколько лёгких, брошенных вскользь фраз Елены мгновенно вынесли Лилии приговор. Они извратили отчаянную мольбу о помощи, превратив её в дешёвый спектакль ревнивой жены.

«Слышала? – голос Константина упал до абсолютного нуля, пропитанный безнадёжной жестокостью. – Елена пару часов назад видела тебя живой и здоровой. Чтобы испортить её праздник, ты опустилась до того, что выдумала эту мерзкую ложь о нападении?»

«Нет... Костя, я правда истекаю кровью, мне так страшно...» – слёзы наконец прорвали плотину, смывая грязь и кровь с её лица. Слушая всё приближающиеся шаги, она задыхалась от рыданий.

«Хватит! Твои дешёвые драмы вызывают лишь отвращение, – безжалостно отрезал мужчина, и каждое его слово было как отравленный клинок. – Даже если ты действительно подыхаешь на улице, не смей портить настроение Елене. Если нужно забрать труп, позвонишь моему помощнику Максиму завтра утром!»

Ту-ту-ту...

Вызов был сброшен.

Эти короткие гудки, словно ржавые гвозди, намертво прибили последние остатки воли Лилии к этой грязной луже. Телефон выскользнул из онемевших пальцев, упал в воду, и тусклый свет разбитого экрана окончательно погас.

Лилия не стала его поднимать. Она бессильно осела на ледяной асфальт, крепко обхватив руками покрытые синяками колени. Физическая боль, казалось, отступила на задний план, а на её месте в груди разверзлась огромная, зияющая чёрная дыра, сквозь которую выл ледяной ветер.

Три года. Чтобы не разрушать его имидж «завидного холостяка», она была его тайной женой, прячась в тени, словно призрак. Она верила, что если будет достаточно послушной и терпеливой, то однажды растопит этот ледник. Но только сейчас, когда она, как бездомная собака, умирала в грязной подворотне, а её законный муж выносил ей смертный приговор, поверив лжи другой женщины, она поняла, насколько была жалка.

Вз-з-з... Вз-з-з...

Упавший в лужу телефон вдруг бешено завибрировал. Экран засветился сквозь мутную воду: «Главный редактор Сергей Щедрин». Это был пятнадцатый пропущенный вызов.

Лилия остекленевшим взглядом смотрела на имя. Инстинкт самосохранения в конце концов взял верх над мёртвым сердцем. Дрожащей рукой она выудила телефон из воды, оставив на экране кровавый отпечаток, и приняла вызов.

«Лиля! Слава богу, ты ответила! – голос всегда невозмутимого Щедрина сейчас срывался от дикой паники, он почти кричал. – Ты где?! Мне только что слили информацию, что возле твоего дома была резня! Там всё залито кровью!»

«Сергей Викторович... – услышав эту неподдельную, искреннюю заботу, фальшивая броня Лилии рухнула, и её голос жалко сорвался. – Я... я в заднем переулке заброшенного бара „Красный лебедь"... перцовый баллончик пуст... я больше не могу бежать...»

«Сиди на месте! Забейся в самый тёмный угол! Я в двух кварталах от тебя, буду через три минуты! Не смей отключаться!»

Менее чем через три минуты визг стираемых покрышек разорвал шум дождя. Чёрный внедорожник, словно разъярённый зверь, ворвался в переулок. Ослепительный дальний свет фар мгновенно отпугнул ублюдков, рыскавших в темноте.

Щедрин, даже не раскрыв зонт, выскочил под проливной дождь. Когда в свете фар он разглядел скорчившуюся в куче мусора Лилию - всю в крови, настолько избитую, что её лицо было едва узнаваемо, - глаза опытного журналиста, повидавшего многое, мгновенно покраснели, и он грязно выругался сквозь стиснутые зубы.

Он скинул своё сухое кашемировое пальто, плотно укутал насквозь промёрзшую, дрожащую Лилию и бережно отнёс её на пассажирское сиденье.

Печка в салоне работала на полную мощность. Щедрин, с мертвенно-бледным от ярости лицом и слегка дрожащими руками, достал из бардачка планшет и протянул его Лилии.

«Я достал записи с камер твоего жилого комплекса. По дороге сюда я поднял все свои связи и пробил этого урода, который приказал тебя забить, – в голосе главреда клокотала страшная ярость. – Лиля, посмотри на этого человека. Что такого ты накопала в последнее время, ради чего он решил тебя убить?»

Лилия, чьи пальцы были покрыты полузасохшей кровью, с трудом коснулась экрана.

В то же мгновение её словно окатило жидким азотом.

Это была чёткая фотография, слитая из какого-то закрытого элитного клуба. В центре кадра молодой человек с бокалом шампанского и наглой, зловещей ухмылкой по-дружески обнимал за плечи другого мужчину. Их расслабленные позы выдавали давних и очень близких друзей.

А тот мужчина, которого обнимали за плечи, чьи губы тронула лёгкая улыбка, а во взгляде читалась редкая для него теплота и доверие...

Это был Константин Волков. Её муж.

Мужчина, который всего пару минут назад по телефону отказал ей в малейшей капле сочувствия, пока она плакала и умоляла о помощи. А сейчас, на этом фото, он дарил братскую улыбку убийце, который отдал приказ её искалечить.

Грохот.

Ослепительная белая вспышка молнии разорвала ночное небо, осветив обескровленное лицо Лилии.

Она не отрываясь смотрела на лицо мужа на экране, и вся кровь в её жилах в этот момент окончательно заледенела.

Кто этот человек? Почему он хотел её убить?

И самое главное, от чего по спине бежали мурашки, а душа падала в бездонную пропасть: какую роль в этой смертельной охоте на неё сыграл её собственный, благоверный муж, выбросивший её как ненужный мусор?