проскользнул сквозь жалюзи, рисуя

я её мышца ныла от тяжести и боли. Казалось, даже на

ты очн

несколько пакетов с завтраком. Она поставила миску с дымящимся куриным бульоном возле кровати и тут же

у Арины разлилось тихое тепло. Она попыталась сес

– Как только твоя температура придёт в норму, мы поедем в Кипарисовую бухту. Океанский воздух, шикарны

о ответа она протянула свою

ой тел

згляд, прежде чем ответить: «Зачем он тебе? Врач сказал, что тебе

го, пожа

гко, но не оставлял

ое бесполезно. С неохотным вздохом она залезла в сумоч

домления посыпались так быстро,

м, что она толкнула свою неве

енно убирайся

столкнулась с п

другую. Каждый заголовок нёс

еть. Незнакомцы призывали её поплатитьс

ные люди питаются гневом! Вороновы, должно быть, потратили целое состояние, нанимая людей, чтобы заполонить ин

ых ожидала Алла, т

того, как у неё забрали телефон. Слабая,

орят всё,

емье, словно существовала только ради них. Я потакала каждому их капризу и научилась исчезать, когда была некстати. Если что-

– глаза Алл

. Помоги мне привес

а стояла одна перед

ённой до неузнаваемости. Её лицо было пепельно-серым

нание. Однажды пальцы Глеба сжали её подб

которой пропитано ядом. В его глазах она ни

за и плеснула в л

к пробежал

ё разума последние

авать всю себя семье Вороновых, законч

торая терпела всё без п

ни едва успели сесть за еду, как в кори

а в той отдельной палате – это та самая А

ала на нерождённого ребёнка собственной невестки. Это единственный ребёнок, кот

всё ещё позволяют оставаться здесь и

в

дребезжала. Она тут же встала, закатывая рукава выше ло

заставлю их взять наза

янула руку и обхватила

му это? Они распускают о тебе ложь!

ячая собака огрызается на тебя, тебе обяз

ает выступать. На данный момент все видят в ней беспомощную жертву, а семья Вороновых дела

ь на неё: «О ч

на её бледность, теперь в ни

– коротко о

какой-то план? – её глаза расширились. – Тогда почему ты мне не сказала? Мы должны разобл

ь, пока Карина не зайдёт со своей историей слишком далеко. Пусть Вороновы продолжают её защищать. Пусть превратят её в самую несчастную ж

деяло и опусти

: «Подожди, что ты делаеш

за своим пальто и накинула его

та сошла с ума: «Ты правда уход

лютном зд

щихся по улицам. Вся мягкость, что ещё оставалась в выражении её лица, пост

бы ещё на мгновение меня воротит, – она отвер