На больничной койке лежала женщина необычайной красоты, её черты были безмятежны и безупречны даже в глубокой неподвижности. Рядом с ней мужчина и женщина – в сбившейся одежде, сплетясь телами – предавались запретной страсти с наглым пренебрежением к приличиям.
Даже крепко прижимая к себе Аглаю Фёдорову, Александр Иванов бросил лишь мимолётный, равнодушный взгляд на женщину, которая пролежала без сознания три долгих года, свою жену, Аврору Соколову. Она казалась неизменной – ослепительно красивой, вечно безмолвной, нетронутой течением времени.
По причинам, кроющимся в его собственной жадности и амбициях, Александр горячо желал, чтобы Аврора осталась спать навсегда – вечной спящей красавицей, которая никогда не проснётся.
Чего ни один из них никак не мог предвидеть, так это того, что на протяжении этих трёх мучительных лет тело Авроры было заточено в сон, в то время как её разум оставался болезненно, неизбежно бодрствующим.
Она не могла открыть глаза, но каждый звук в этой палате доносился до неё с жестокой ясностью.
Каждый поступок, каждое прошептанное предательство, совершённое этой бесстыдной парой за эти бесконечные месяцы и годы, оскорбляли её слух. Она вынесла три года непрекращающихся психологических пыток.
Только в этом беспомощном состоянии Аврора наконец осознала горькую правду о том, что мужчина, ради которого она оставила всё – даже собственную семью – был не более чем непревзойдённым лжецом, порождением обмана и порока.
С самого начала он обманывал её на каждом шагу.
Звуки, издаваемые Александром и Аглаей, становились всё громче, их ритмичные движения и непрекращающийся скрип каркаса разжигали в ней пламя ярости. Ей хотелось встать, бросить им вызов и убить их обоих прямо в этот момент.
Возможно, поток её эмоций хлынул за пределы выносимого, и палец, давно лишённый её контроля после лет неподвижности, шевельнулся с самой слабой, почти незаметной дрожью.
И Аглая заметила это.
«Александр, – ахнула Аглая, в её голосе послышалась внезапная тревога. – Клянусь, я только что видела, как пошевелился палец Авроры. Она... она ведь не просыпается, да?»
«Успокойся, дорогая, – тяжело дыша, ответил Александр, наклоняясь, чтобы заставить Аглаю замолчать поцелуем.– На это нет никаких шансов».
Любопытство Аглаи только возросло: «Почему ты так уверен?»
«Потому что последние три года, – признался Александр между тяжёлыми вдохами, – я добавлял в её капельницы особый иностранный препарат – тот, который гарантирует, что она останется без сознания до конца своей жизни».
В этом и крылся источник непоколебимой уверенности Александра в том, что Аврора никогда не очнётся.
«Раз уж мы заговорили об этом, – беспечно продолжил он, – я мог бы рассказать тебе и остальное. Три года назад та автомобильная авария вовсе не была случайностью. Я подстроил её. Мне нужно было, чтобы Аврора стала недееспособной, чтобы я, как её законный муж, мог захватить контроль над её акциями».
Тень горечи мелькнула на его лице.
«Если бы Аврора не обладала таким колоссальным влиянием в компании, я бы позаботился о том, чтобы она умерла в тот же день. Вместо этого я провёл эти три года, играя роль преданного мужа – постоянно у её постели – чтобы совет директоров и сотрудники постепенно признали мой авторитет. Но этот фарс затянулся гораздо дольше, чем следовало».
Полагая, что Аврора полностью лишена сознания, Александр без колебаний озвучивал свои самые тёмные, самые откровенные мысли.
В конце концов, он был уверен, что Аврора не может его слышать и что она будет спать вечно.
Сам того не ведая, своими словами Александр лишь раздувал пламя внутреннего смятения Авроры, доводя её душевную боль до предела.
Значит, всё это было его рук делом.
Три года назад Аврора с радостью приняла приглашение Александра отпраздновать их четвёртую годовщину свадьбы – только для того, чтобы попасть в почти смертельную аварию.
Она всегда считала это трагической случайностью. Она никогда не подозревала о его причастности.
Неудивительно, что она получила тяжёлые травмы, в то время как Александр, сидевший рядом с ней в том же роскошном автомобиле, отделался без единой царапины.
Самым горьким и ироничным было то, что в последние мгновения пребывания в сознании, прежде чем её поглотила кома, она умоляла свою лучшую подругу, Аглаю, позаботиться об Александре, если с ней что-нибудь случится.
И она позаботилась о нём – затащив прямо в свою постель.
Этому не могло быть прощения.
С каждым воспоминанием об огромных жертвах, которые она принесла ради Александра, новый кинжал боли проворачивался в сердце Авроры.
Как она могла так низко пасть? Как она позволила так жестоко себя обмануть?
Когда-то она была законной наследницей синдиката «Божество» – теневой империи, настолько грозной, что мало кто осмеливался даже шептать её название.
Горячо любимая родителями и боготворимая пятью старшими братьями, она воспитывалась так, словно была принцессой в своём собственном королевстве.
Исключительно одарённая и невероятно способная, она была тщательно подготовлена своим отцом – бесспорным лидером Синдиката – к тому, чтобы унаследовать его власть, бросив вызов традициям и передав её дочери.
Её братья без тени обиды поклялись в своей непоколебимой преданности, пообещав беспрекословно поддерживать её правление.
И всё же ради Александра она отреклась от своей любимой семьи. Она разорвала все связи, отказалась от своего наследия и последовала за ним на другой конец света в Светлоречье. Там, имея в своём распоряжении лишь собственный блестящий ум и решимость, она с нуля построила процветающую компанию и в одиночку подняла всю семью Ивановых из нищеты к процветанию.
И как же семья Ивановых отплатила ей за её безграничную преданность?
Убеждённые, что она сирота без родни, которая могла бы за неё заступиться, они безжалостно её мучили. Мать Александра, в частности, относилась к ней немногим лучше, чем к домашней прислуге, отдавая приказы с небрежным высокомерием, которое можно было бы приберечь для наёмного персонала.
В прошлом Аврора сносила всё это без жалоб.
Только теперь, оказавшись в ловушке агонии предательства, она поняла, как глубоко ошибалась.
В это мгновение телефон Александра разрушил напряжённую атмосферу. С проблеском раздражения он высвободился из объятий Аглаи и схватил его. Едва он взглянул на имя звонящего, его лицо мгновенно просияло, и он ответил без промедления.
«Замечательные новости, Аглая – банкет вот-вот начнётся!» Три минуты спустя Александр завершил звонок и поспешил обратно к Аглае, его лицо светилось торжествующим ликованием.
«Значит, высшее руководство наконец-то приняло твоё предложение?» – спросила Аглая, её волнение превосходило даже волнение Александра.
«Приняло. Старая гвардия наконец-то сдалась. Сегодня вечером они официально объявят, что я занимаю должность Авроры. Все эти годы притворства преданным мужем наконец-то окупились». Александр едва мог сдержать своё ликование.
В конце концов, именно эти руководители когда-то были беззаветно преданы одной лишь Авроре.
«Поздравляю, любовь моя, – промурлыкала Аглая, уютно устраиваясь в его объятиях. – А как же я?»
«Не бойся, – заверил её Александр, по-собственнически обнимая её за талию и притягивая к себе для долгого поцелуя. – Я никогда не забываю своих обещаний. Как только мой авторитет станет неоспоримым, я женюсь на тебе».
Холодный блеск обострил его взгляд: «И когда этот день настанет,у Авроры больше не будет причин дышать».
«Александр, я люблю тебя больше, чем можно выразить словами!» – воскликнула Аглая, сияя от радости.
Наконец-то её терпение было вознаграждено.
Взявшись за руки, пара покинула палату, словно победоносные, влюблённые супруги, абсолютно уверенные в своём грядущем триумфе.
Никто не заметил глубоких перемен, разворачивающихся в тихой больничной палате.
Неподвижное тело Авроры начало сильно дрожать, как будто сама ненависть текла по её венам, подобно расплавленному огню. Её сознание, долгое время находившееся в заточении, стало острым как бритва, пронзая завесу тьмы с неумолимой ясностью.
Чувствительность постепенно возвращалась к конечностям, которые годами оставались бездействующими.
Наконец, в холодном одиночестве этой стерильной больничной палаты глаза Авроры резко распахнулись – пылая пугающим, неземным багровым светом.
Она очнулась.