Отвергнутая Луна: Теперь я тебе не пара

Три года я драила столы, как «безволкая замухрышка», скрывая, что я дочь Короля Ликанов. Это была проверка для моего жениха, Альфы Константина. Я хотела понять, любит ли он меня или только корону. Сегодня он с треском провалил этот экзамен. Его любовница, Жанна, во время вечерней суматохи намеренно опрокинула на меня поднос с напитками. Это был не алкоголь. Это был концентрат серебра. Моя плоть зашипела и пошла пузырями. Яд въедался в кожу, блокируя любую способность к исцелению. Я рухнула на пол, сжимая плавящуюся руку, пока Жанна изображала слёзы и кричала, что это я на неё напала. Когда Костя наконец ответил на видеозвонок, он увидел мою изуродованную руку. Почувствовал запах горелой плоти. Он понял, что это серебро. Но он мне не помог. Он раздражённо посмотрел на часы. Я отвлекала его от деловой встречи с инвесторами. — Извинись перед Жанной, — приказал он, используя свой Голос Альфы, чтобы сокрушить мою волю. — На колени. Сейчас же. Боль ослепляла, но предательство ранило куда сильнее. Он заставлял свою Истинную Пару склониться перед женщиной, которая пыталась её покалечить. Под его давлением колени подогнулись, но моя Королевская кровь отказалась сломаться. Я посмотрела прямо в объектив камеры. — Нет, — прошептала я. Я сунула руку в карман фартука, мимо блокнота, и вытащила чёрный спутниковый телефон, к которому не прикасалась много лет. — Код «Чёрный», — сказала я Королю на том конце провода. — Присылай Гвардию. Костя думал, что наказывает официантку. Он не знал, что только что объявил войну Королевской Семье.

На ежегодном благотворительном балу я планировала сделать предложение Богдану, с которым мы были вместе долгих семь лет. Но, случайно выскользнув из зала, я услышала его пренебрежительный смех в кругу друзей: «Она скучная. Она мне надоела. Семь лет — на неё устаёшь смотреть». Всего через неделю он публично объявил о нашем расставании на светском приеме, прижимая к себе молодую и красивую новую пассию. Он унизил меня перед всей московской элитой, заявив, что наконец-то нашел «настоящую любовь», и великодушно предложил мне остаться просто друзьями. За закрытыми дверями он самодовольно заключил пари со своими приятелями. «Ей больше некуда идти. Дайте ей три дня, и она вернётся в слезах, умоляя меня принять её обратно». Он был абсолютно уверен, что я сломлена, зависима и не смогу жить без его подачек. Мои семь лет преданности, бессонных ночей у его постели и стертой ради него личности оказались для него лишь выброшенной старой игрушкой. Но вопреки его ожиданиям, я не плакала и не устраивала истерик. Я просто выбросила помолвочное кольцо, безжалостно разорвала в клочья свое свадебное платье и купила билет в один конец до Санкт-Петербурга. Прошло три дня, затем еще три. Я полностью исчезла из его мира. Когда Богдан, наконец, запаниковал и позвонил с требованием прекратить дуться и вернуться домой, в трубке раздался тихий смешок технологического миллиардера Максима Ширяева. «Моя жена спит и не может подойти к телефону. Сначала мне нужно разбудить её поцелуем».

После девяти лет моей безмолвной преданности, Александр публично объявил перед ликующей толпой мотоклуба, что Аглая теперь его единственная официальная «старуха». А мне он великодушно позволил остаться его личной игрушкой и бесплатной прислугой, жестоко напомнив о моей убитой семье. «Ты проклятая сирота из мёртвого рода, то, что я позволяю тебе остаться моей игрушкой — величайшая милость!» Его новая пассия снисходительно предложила мне греть его постель, когда она устанет, а его мать, чью жизнь я спасала на свои тайные сбережения, высокомерно приказала мне знать своё место. Они все считали меня сломленной сиротой из вырезанного клана «Железных призраков», которую Смирновы приютили из благотворительности, пока втайне выкачивали миллионы из моего наследства на свои карточные долги. Они были абсолютно уверены, что без их защиты я умру от голода в канаве, и ждали, что я буду со слезами умолять Александра не бросать меня. Но они забыли одну важную деталь: до того, как мой отец и братья были жестоко убиты, они вырастили из меня не покорного зверька, а настоящую наследницу. Вместо того чтобы умолять, я вдребезги разбила бутылку о барную стойку, бросила им ключи от дома, навсегда перекрыла их финансирование и забрала из запертого гаража легендарный мотоцикл моего отца. А затем я направилась прямиком к Национальному президенту клуба, чтобы навсегда вычеркнуть своё имя из их жизней и заставить их захлебнуться в собственной жадности.

Я была приемной дочерью богатой семьи Фроловых, которую все считали никчемной деревенщиной, живущей из милости. На нашей роскошной помолвке мой жених Егор публично унизил меня, заявив, что отменяет свадьбу, потому что его сердце давно принадлежит моей сводной сестре Ксении. Ксения тут же разрыдалась, разыгрывая невинную жертву, а приемная мать до боли впилась ногтями мне в руку. «Немедленно извинись перед Егором, это мы перед ним виноваты!» Она орала, что я позорю их статус. А когда за мной приехала колонна правительственных внедорожников и военные вертолеты, моя «семья» впала в настоящую истерику. Приемный отец позвонил в полицию, обвинив меня в криминале и бегах, а мать пригрозила навсегда вышвырнуть меня на улицу, уверенная, что я с треском провалю школьные экзамены. Они варились в своем крошечном, ядовитом мирке и даже не подозревали, насколько жалко и смешно выглядят. Откуда им было знать, почему суровые генералы спецслужб обращаются ко мне с глубоким поклоном и почтительно называют «Госпожа Академик»? Они и представить не могли, что презираемая ими «деревенщина» — это руководитель секретного национального проекта, чья жизнь и работа являются государственной тайной высшего уровня допуска. Я молча разжала пальцы, уронив микрофон на сцену, и навсегда ушла из их дешевого спектакля. Сев в ожидающий меня бронированный «Аурус», я не только поставила на место навязанного мне высокомерного миллиардера Орлова, но и подписала контракт на закрытый матч с лучшим шахматистом мира. Пришло время показать им всем настоящий уровень, до которого им никогда не дотянуться.

На мафиозной свадьбе лучшей подруги я поймала букет из белых роз. Все вокруг замерли в ожидании, что Игорь, младший босс Синдиката, которого я преданно любила восемь лет, наконец-то сделает мне предложение. Вместо этого он грубо вырвал цветы из моих рук и с небрежной улыбкой передал их своей новенькой секретарше. — В следующий раз, Полина. Пусть Валерия насладится своим моментом славы, — бросил он ледяным, равнодушным тоном. На глазах у каждого капо и солдата в городе он безжалостно растоптал мое достоинство, лишь бы угодить девчонке, игравшей роль его музы. Когда моя подруга попыталась заступиться за меня, он назвал мои мечты о браке «идиотизмом» и «детскими играми». А той же ночью он оставил меня одну и поехал провожать Валерию в ее квартиру, полностью игнорируя мои чувства. Я отдала ему восемь лет своей молодости, пряталась по холодным конспиративным квартирам, жила в вечном страхе за его жизнь и свято верила его клятвам. Неужели моя абсолютная верность стоила меньше, чем дешевое кокетство ассистентки, которая по ночам бегала к нему в кабинет? Для него я была всего лишь удобной записью в бухгалтерской книге — вечно в ожидании, никогда не в приоритете. Но я не стала устраивать истерик, плакать или умолять его одуматься. Я молча обошла систему безопасности, продала наш общий укрепленный пентхаус и навсегда исчезла из его жизни. Ровно через семь дней я надену свое идеальное свадебное платье. Только к алтарю меня поведет не Игорь, а его самый заклятый враг — могущественный Дон Давид, который предложил мне не просто кольцо, а корону.

Три года я была идеальной, невидимой женой миллиардера Владислава Большакова. Я терпела его холодность и презрение его элитной семьи, считая это своим долгом. Пока однажды наш пентхаус не загорелся. Я задыхалась в едком дыму, чудом спаслась и оказалась в скорой с жуткими ожогами. Фельдшер раз за разом звонил моему мужу, но телефон не отвечал. А потом я посмотрела на экран телевизора в машине скорой помощи. В прямом эфире из Лос-Анджелеса мой муж, который должен был спасать меня, бережно прижимал к груди свою любовницу Снежану. Он защищал ее от вспышек фотокамер, пока я заживо горела в его доме. Когда он наконец соизволил позвонить, то даже не спросил, жива ли я. «Не драматизируй из-за пожара, Эвелина, просто возвращайся и проследи за уборкой, а Снежана потрясена, ей нужен друг.» Мое сердце превратилось в пепел вместе с нашей квартирой. Он всегда относился ко мне как к нищенке, считая, что без его денег я никто и стерплю любое публичное унижение. Он был уверен, что после больницы я послушно вернусь в свою золотую клетку. Но он не знал, что все эти годы я была самым востребованным гострайтером Голливуда с миллионами на тайном счету. Я выдернула капельницу, перевела ему двадцать миллионов как плату за три года «проживания и питания» и швырнула обручальное кольцо в вазу. С этого дня послушная Эвелина мертва, и я заберу свое имя обратно.