us, testi

тель - не

авляю там, где не ищут: у тех, кого считают слишком убитыми горем,

оит в комнате, плотный и тёплый, пахнет пустыней и чужим дыханием, и на подоконнике лежит тонкий сл

шины пыль лежала так ровно,

иджака, который стоил, наверное, как моя месячная сти

тый, с чёрными кудрями, которые не поддавались никакой гигиене, и с улыбкой, от которой женщины на рынке сразу прибавляли ему сдачу. Вчера, в мой первый рабочий день, он отрекомендовался перед охраной в вестибю

еть людям нашей профессии, а тёмно-синяя «Фиат Панда» лет двенадцати с вмятиной н

это такси, - призналась я,

деть как мы. Чёрный джип с тонированными стёклами кричит: «Здесь едет мафия, пожалуйста, посмотрите!» А Фортуната говорит:

а д

ы. А тёщ

ь розарий, значок футбольного «Палермо» и ёлочка в форме голой русалки.

ак плохо сложенная карта: рынки, бельё через улицу, облупленные церкви

знаете, -

з-за грузовика, не отрывая взгляда от зеркала. - Не само

записке, которую я нашла утром на столе, под чашкой кофе, чёрного, без сахара, ещё горячего. Я не стала спрашива

т, что собирал её муж. Ей нечего мне сказать

е заваленные ни росчерком, ни точками. Почерк человека

карандашей, двенадцать цветов, в жестяной коробке. Я не знала, есть ли у Розы Ла Манна дети. Я просто помнила, что в тринадцать мне хотелось од

не поворачивая головы, -

ё равно

омнили, кто здесь главный. Витале, по-моему, чуть не заплакал от счастья. Он

о не и

, - сказал Тео, - и

лишком много солёной воды. Тео подпел ей без слуха, зато с душой. Я смотрела в окно и записывала в уме: «Воскресенье. 9

в окно, не вставая со стула. На верёвках над головой висели простыни, штаны, детские маечки, как флаги тех стран, которые никто не признавал. На углу пахло жареными бак

му? - спр

зе Ла

от

ого «о

азала старуха и демон

му подошли двое мальчишек лет десяти и принялись выяснять, не он ли вчера обогнал их на светофоре. Тео сказал, что он, и что это была тренировка, и что если они

висела чёрная лента, свежая, блестя

наступила такая плотная тишина, что в ней можно было

просил жен

Джулия Ферран

е нужен

шла не с бумагами. Я

уз

о шу

что у меня получилос

посмотрели два глаза, тёмных, воспалённых и очень умных. Это был взгляд человека, кото

ретти, - с

ь закон, который я усвоила на первом же настоящем деле: свидетель, котор

ра. Я ещё не успела привыкнуть, поэт

осталась

ход

оро

«хор

карандаши. Девочке, если у вас есть девочка. Если нет, мальчи

ом цепочка звякнул

- сказала Роза Ла Манна

а не вошла. В прихожей, на крючке, висел мужской пиджак. Тёмный, рабочий, с вытертыми локтями. Никто его не убрал. Ря

сы стянуты назад жёстко, так, что у висков белела кожа. На шее у неё висел портновский сантиметр, а на кофте, у ворота, торчали булавки.

смотрела на меня из-за чашки с таким видом, будто решала, сдав

Роза. - Возьми эт

рогала жестяную крышку и молча ушла. Через минуту из комнаты донёсся звук открываемой

ли про цвета? -

нала. Я

венадцать. Сальваторе обещ

вот это «обещал» и есть место, где в ней что-то

ю вашей потер

е н

оро

ещё один из полиции, потом ещё один, у которого значок был, а лицо нет. Все сочувствуют. - Она взяла из банки на

вам

. Долго. Потом усмехну

ходят и говорят: «Мы знаем, как

ряла родителей. Это не то же самое. Но я помню, что мне тогда ничего не хотел

о булавка в её пал

тукач. Марте в школе сказали. Мальчик сказал: «Твой папа сдавал своих». Она ударила его портфелем. Её вызывали

тти, - сказала я. - И давал

м, как люди, которым

сразу

так

ил информацию и туда, и сюда, и меня это не радовало, но платили хорошо, а Марте нужны были зубы. Он говорил: «Роза, я

вам, что им

нную полку, где стояли банки с мукой и макаронами. - Придёт домой, сядет вот здесь, поест,

одно одновременно. Я

тетрад

Не

ко

правду. Тетради у меня нет. Но есть ко

оче

о-нибудь случится, придёт человек от Моретти. Ты ему ничего не давай. Придёт полиция, не давай. Придёт

нутри у меня дрогнула

н объясни

. - Я вот уже неделю смотрю на каждого, кто приходит, и не п

умею, - с

дняла

к строить фразу, чтобы в ней не было ни одного слова неп

не это г

, вы потом об этом пожалеете, а мне не нужно,

р были нарисованы лимоны. Из комнаты доносилось шуршание карандаша: Марта рис

мой муж не просил отдавать это ни Моретти

скажу: я

обещ

фессии вещь дорогая. Я могла сказать «обещаю» и получить ключ. Но Тони учил меня: никогда не

не закрывать. Это всё, что я могу гарантировать. Д

лчала. Потом

фраза лучше д

что-то из-под крышки. Я не сразу поняла, что это. Маленькая красная подушечка для булавок в

том, прижав пальцем ткань, запусти

бородкой и номером, выбитым на шейке: «37». Больш

. - Ни один мужчина в мире не полезет в п

ась. Не у

авы, - с

зал куда. «Придёт девчонка, которая знает, где искать

о те

смотрю на в

одный, тяжёлый и неожиданно живой, будто

? - спросила Ро

ия Фер

, Сальваторе иногда говорил во сне. Редко. Я не разбирала, что он говорит. Но это слово я слышала.

ержала его так, как держат две

ранённая фамил

ветила Роза. -

а, и обе были слишком хорошо

ила мне в корзину три

ьчишка у машины на вас смотрит

его в

а, - сказала она просто. -

и красный след. Правой рукой я несла корзину, в которой теперь лежали три апельсина

етей, и он объяснял им, чем двухтактный двигатель отличается от ч

, увидев меня, - лекция за

сменит? -

ы сами себ

мне дверь, я села, и он тут же, не г

сь? - спросил он

Не

бле

о си

он. - Но ладно. Мне платят за то, чтобы я не спрашивал, ч

а, сказал совсем другим голосом, тихим и ровным, каки

а. Не обор

оберн

я машина за нами. Стоял на углу, когда мы подъезжали. Я его

Да

ся только тогда,

жакета, в самый глубоки

Каттанео? -

о если вы хотите, чтобы я в этом разобрался, пре

Чт

ожалуйста. Нет, не

то была самая странная поездка в моей жизни, потому что Палермо не предназначен для того, чтобы по нему ездили быстр

вывернул на виа Мессина-Марине, пролетел через красный, е

е люди

да ты

и ведут себя как... - Он дёрнул руль. - Как адвока

его не

и хо

нная к хвосту консервная банка, только вместо звона там была тишина. Лобовое стекло было залито красным светом сирокко, и

огда не видно л

на. Через двести метров будет виа Мерчанти, там справа есть про

лько держитесь за дверь и не закрыв

Те

шески, и я вдруг поняла, что ему страшно не меньше, чем мне, прос

века, который держит руль,

как будто Палермо задержало дыхание. Дома подступили вплотную, на втором этаже над нами хлопнуло ставн

лева! - сказал Тео. - Тр

ь скрипнула по стене, и с её боковины, по-моему, слетела вся краска. Фортуната взвыл

еклянный треск. Серый «Мерседес», который был шире нашей «Панды» ровно на ширину самоуверенности, влетел в проезд на скорости, не рассчитанной на с

ю-то площадь с фонтаном и бродячим котом, и Фортуната, с вися

ак на площади бьют часы

ный звук и не сразу по

Я смеялась, а у меня тряслись колени. Я смеялась, а у меня текли слёзы, потому что на самом деле всё это были никакие не слёзы сме

л Тео, глядя на меня

ала я, икнув.

дворотню. Мы смеялись минуты три, держась друг за друга, как два челове

дителя? Он, наверное, сейчас сидит и думае

видел

адони. - Господи. Фортуната. Двенадцать лет. Пережила дв

Бампер висел на честном слове. Левого зеркала не было вообще. Тео присел н

ная д

, я в

л правила». А правило одно: довезти живой. Он не станет ругать. Он с

ать что-нибудь тёплое, но Тео уж

от виа Лестер. Серый «Мерседес», старой модели, номера я не увидел, но он застрял на виа Мерчанти, если хо

телефон

о ск

ал: «Благодарю». - Тео моргнул. - Он никогда не говор

Чт

ео, и мне показалось, что он с

кой площади, и Тео сел на бордюр с банкой лимонада, который нашёл в

перестали дрожать. Я достала блокнот и принялась писать,

вал «всё и годами». Тетради у неё нет. Сказал отдать «тому, кто не умеет врать». Фамилия «Ферранте» произносилась во сне. 9:47. Се

няла

Те

л, что я

ицо у него снов

л в кабинете, когда вам передавали записку. Франческа: она подписывает все в

а. Пять, если сч

Тео. - Но если хотите, можете считат

ямо в глаза, чуть насупившись, как ребё

ла я. - Я тебя

оче

машину, которую любишь, чтобы я

том вдруг сказал

ашли в канале, когда мне было тринадцать. С тех пор я, наверное, пытаюсь делать так, чтобы ни

ло тринадцать

тветил он. -

на листья платанов, как пудра. На мгновение мне показалось, что мы не в машине после погони,

- сказала я

Форту

она д

Он погладил её по искал

привязал к стойке ремнём, который достал из багажника, и теперь Фортуната выглядела

вонил мой

, городской, с п

ное и частое, как у человека, который долго бежал

рина Фе

Ро

остью. - Простите, что звоню. У меня нет вашего номера, но

Что слу

а дыхание. - После вас приходил человек. Минут ч

стала

он с

что-то. - Она запнулась. - Я сказала, что вы приходили только с апельсинами. Он засмеялся. Тихо, без радости. И сказал:

страха, а от чего-то более хо

орите, как о

ы мне сказали при встрече, но потом вспомнила: вы назвали

у знать п

последняя страница договора и подпись, выведенная отцовской ручкой: «Ферранте Дж. М.». Моё второе имя я

на. Который Франческа вынесла из м

крывайте дверь, пока я не пришлю человека.

А

еперь точно знаю, что и

еня в зеркало, и в его глазах у

тихо сп

тридцать семь и положила на ладонь

Он знает моё второе имя. А второе имя я никому не называла: о

видела, как у не

оре, - пр

нашу тайну продали ещё до того, как я е