mbit ei qui dicit,

на том, кто утверждает,

пках, а в пропусках между ними. Считай номера». И

ле начальника. Он не учил меня другому: что делать, если начальник - человек, с которым ты вчера ночью сп

дывала трещину в виде Апеннинского полуострова и пыталась вспомнить, в какой момент вчерашнего вечера согласилась на слово «охрана». Вы

, а именно постучали: три раза коротко, потом о

просунулся бумажный пакет, из которог

олосом. - С кремом. И один с фисташкой, на с

еряет людям, которые с

Маттео Бруни, можно Тео, можно «эй, ты», можно «кра

тку усталого человека. Теперь, сквозь щель, на меня смотрело лицо, которое вряд ли когда-нибудь уставало: круглое, загорелое, с носом, сломанным, видимо, в детстве, и с глазами цвета тёмного мёда. Ему было д

ла це

не просила,

ашине ничего не ели, я заметил. А человек, который работает на пустой желудок, п

пе

шо». - Он улыбнулся. - Я вам это

аканчик, в котором плескался чёрный, ка

да вы

Чт

о са

ду стал похож на мальчишку, по

ра, купи, не перепутай». Я купил. А кто сказал

йность. Скорее всего, случайность. Но с этой недели я начала замечать, что в мире, в ко

анда» не первой молодости,

до мной дверцу. - Парковка на виа Рома, рыжий

о на этой машине вы буд

дет юрист клана. В этом и смысл. Чёрные «Мерседесы» для

т к

село сказал Тео

сестра, которая вышла замуж за пожарного и теперь каждое воскресенье поверяет ему, как тяжело быть женой человека, который всегда чем-то горит. Что он любит джаз, но только тот, под который можно

Ка

сказал он. - Т

нежное, с кремом, пахнущим лимонной коркой. Я съела его до последней крошки и то

бритость и на то, как он на красном свете барабанил пальцами по рулю в ритм чему-то своему, я не смогла заставить себя увидеть в нём

ь, - сказал он вдруг,

Че

ы ему сказали «добрый вечер» таким тоном, как будто он швейцар,

вынес

была не очень

- сказала я. - Не стоит бояться лю

, запрокинув голову, и нас н

егко вас охранять. Хуже всего охранять тех, кт

, кто н

уже серьёзно, - ох

ежат разноцветными кубиками чьей-то исполинской игры. Над водой кричат чайки, и их крик вырастает из металлического скрежета, словно это

ороне. Три этажа охристого камня, лепнина в виде гроздей винограда и морских раковин, высокие окна с зелёными ставням

смотрели одинаково, то есть никак. Тео тихо произнёс мою фамилию

ал он. - Третий этаж. Лифт с

ю с видом человека, которого фотографируют вместо расстрела. Под фотографией печатными буквами: Джулия Мария Фе

а, что с этого момента она будет висеть

и в каждой душе. Пока он поднимался, я успела придумать и отбросить че

оре сто

мных брюках, и по его лицу я поняла: он ждал меня здесь уже д

Дж

То

и я услышала, как он очень громко и очень фа

а? - спро

ва

Ел

етто с

о не

лыбка у него вышла кривая, как плохо повешенная картина. - Слуш

сказать только одно. Вчера я наговорил много лишнего.

ечаю. Я пр

О

хранить секреты восемь лет п

здро

нече

. Иногда это

жул

пора

акомый, тот самый, с горьким кедром, который он носил с двадцати лет. Захотелось повернуться, взять его за рукав, сказать: «Хват

стену и выходило на порт: на краны, на воду, на белые паромы, стоящие у дальнего пирса, как забытые на столе чашки. Никаких решёток, ника

обы мне было удобно. Книжные шкафы на стене стояли пустыми, но полки были протёрты. В углу ждал диван, а рядом - торшер с плотным абажуром. На столе - перьевая чернильница, пуста

Сицилия, если её выжать: тер

сегда в обёртке, всегда с запиской «Прости». Я не любила букеты. Они напоминали мне чьё-то прощание. Но ветка лимон

было. Он слишком хорошо зна

ся и сказал лишнее. Поэтому я выпрямила спину, достала блокнот и записала: «Третий этаж, угловой кабинет. Окно на порт. Охрана на лестнице: двое. Лифт: один.

м почерком, что и записка на бумажном самолётике. Я прочитала их дважды. Два имени я ожидала. Одно меня удивило. Остальные пока ничего мне не говорили. Я сожгла лист над пепельницей,

. В дверном проёме возникла фигура,

спросила Фра

Ок

Ве

то

огда хочу кому-то напомнить о смерти. А это, - она кивнула

ого украшения, кроме тонкого золотого кольца на безымянном пальце левой руки. Вдов

ам дом. Здесь есть правила, и их лучш

го пр

ые вам не ответили сразу. Не ходите там, где вас не ждут. И не ост

ё это вчера прочл

сказала Франческа. -

ом - склады документов, диспетчерская, комната, где пахло машинным маслом и где стояли два стола с картами портов Средиземноморья. В п

льная часть?

легальная часть дома. Здесь никто не врёт

толом, заваленным бумагами, сидел крошечный человечек в нарукавниках и круглых очках с толстыми стёклам

ранческа. - Тридцать четыре года ведё

лся, придерживая очки. - Синьорина Ферранте. Весьма рад. М

азала я. - Хотела бы

пришли, - серь

ела на потолок. Донати протянул мне две папки:

товым операциям за последние восемь месяцев. Красная - п

а Манна раб

рожно сказал Донати. - За некоторы

та, сумма и подпись «С.В.». Следующая страница, следующая, пятая,

«С.В.»? -

аздалось за

ерну

пряди. Серый костюм, жилет, белоснежный носовой платок в нагрудном кармане, сложенный так точно, что им можно было проверять линейки. Лицо вежливое

честь быть при доме Моретти консильер

дно, и я поймала себя на том, что отвечаю таким же накл

ьор В

звольте, я украду вас у Франчески на четверть часа. В моём кабинете есть чай. Я челове

, - спросила я, -

вы поймёте: разница между просьбой и распоряжением часто леж

чень внимательно. В этом взгляде было что-то

ерева: резные панели, шкафы, паркет, и всё это отполировано до такой степени, что лампа отражалась в стенах, как в зеркале. На столе стоял

ахара. Я заметила, что он считает их глазами, не ру

тно, - произнёс он. - Дому Моретти н

Ку

азал Витале. - В Швейцарию

, насколько добровол

ой первый проект - Л

на. - Он размешал сахар ложечкой и не стал поднимать глаз. - Вы, вероятно, захотите поговорить со вд

дарю за

конец поднял глаза. Глаза были светло-карие, водянистые, и очень внимательные. - Позво

, представительство в суде, - пере

Ве

шую ег

берите на свой счёт. Я говорю как человек, который подписывал сотни договоров и ни раз

не люблю бергамот, но допила до дна: так дел

и способны. - Он достал из ящика стола тонкую папку. - Договор аренды помещения на виа Кассаро. Арендодатель хочет повысить плату. На

ейч

ь время. А у

ерху, как присяжные. Я открыла папку. Договор был на шести листах, самый обычный, без изюминки. Я прочла его быстро, потом ещё раз, медленно, с к

ый она ссылается, утратил силу. Если арендодатель пойдёт в суд, он не сможет тр

о е

а подписать дополнительное со

кунд пять. Потом он взял чашку, отпил и пос

работаю с юристами. И ни один из ни

шло д

но воздух в комнате переставил мебель. - Должен признаться,

извиняться. Э

о дом, в котором вы работаете, держится на двух столпах? На деньгах и на памяти. Ден

Гд

Но с одним условием. - Он положил ладони на стол, одну на другую, как складывают ноты. - Прошу вас брать только то, что вам нужно по делу Ла

вы называете

ет цензуры, - ответил Ви

я до двери, придержал её и вдруг, уже у

сивая

рудного кармана торчал с

ок, - с

От

а ему об отце. Я не помнила

тветила я

внул он. - Береги её

именно меня царапнуло. Не фамильярность. Интонация, с которой

ась. За ней

шёл на

принёс обед в бумажном пакете: паста с сардинами, которую готовила синьора Нунция, и яблоко, про котор

сером пиджаке, без галстука, с чашкой в руке. Чёрный кофе, в этом я не сомневалась. Он не

вовремя, -

чера п

усталый, но не от бессонницы, а от какой-то д

о до

о во

ложено о

ответить так,

Я вспомнила о вчерашней веранде. О том, как он ответил на мою резкость тихо и спокойно, и как я потом, уже в машине, ловила себя

, - сказала я.

Я

ве

етно, будто моргнул медленнее обычного. И я поняла, что ник

я, скажите Тео, - произн

го передаёт ко

л, - сказал он соверш

ь осторожно, как кладут вещь, которая вдруг стала хрупкой. И подумала: в

рещал пункт д

запах базилика и жареного лука. Остались Тео, дремавший в кресле у лифта с видом человека, умеющего спать в любых положениях, и два о

л он. - Витале в

годар

е там лишнего. Электричество в этом

не б

жно... - он всплеснул ручками. - Если можно, ставьте вс

о п

роизнёс Донати, - это един

ой части отчёта по Ла Манна. Потом поднялась, взяла ключ и фон

: она была обшита тем же деревом, что и стены, и сливалась с ними, как хорошо восп

то ещё. Не лилиями, к счастью. Старым

ейками, ряды ящиков, ряды папок, сложенных стопками. В дальнем конце стоял шкаф с выдвижными ящиками, картотека, похожая на соты. Я прошла вдоль полок, читая наклейки. Годы

ерая, перевязанная лентой. Я сняла её, села

а, который привык писать быстро и неровно: «17.05. Контейнер 4471, не по накладной. Запросил разъяснения. Ответ: не лезь». «23.05. Говорил с Л. Он в курсе». Кто тако

тила то, что

ай но

прочитала её много раз и всегда считала просто странным афоризмом человека, любившего порядок. Но

Годы шли ровно. 115, 116. Потом шкаф с картотекой, и на нём ящики с буква

зито, Фаббри, Фарина. Я листала, не зная, чего ищу, паль

ла идти Ферранте. Ферра

дна карточка, если ей дать место. Я посмотрела на соседние. Они стояли плотно, плечом

лоем пыли, который лежал тонко и ровно, как снег на крыше. На третьей полке, сверху, этот слой был нарушен. Чья-то рука недавно, возможно, всего пару недель назад, что-то брала и

ду двумя пухлыми коробками, словно её прятали не от чужих глаз, а от собственного равнодушия. Обычная канцелярская пап

РАН

ой, жёлтой наклейке, пр

. Не вы

ажу прошёл пугливый круг света. Я

я из них могла иметь свою папку в клановом архиве: докер, водитель, кузен чьей-то жены. Я говорила себе это

ся к Ла Манна. Он предупредил: некоторые документы могут расстроить.

рыла

зад. Месяц, число. Я знала эту дату так же, как знают собственное и

к шли три строки м

е, аудитор. Стат

Антонио, 20 лет. Фер

ие: прод

щё раз, как читают приговор:

ние: пр

о-то напечатал на машинке эти три слова и положил в папку, котору

вления. Серебряный жетон на цепочке. Корнетто с кремом

ак держат что-то горячее, сфотографировала лист. Потом перелистала дальше. Вторая страница - список имён, в котором я узнала только одно: «Ск

лёгкий стук. Три кор

заснули? Уже одиннадцатый час. Донати сказал, что я должен вас выв

ным. Я удивилась, как хорошо он держит

мки и вернула папку на верхнюю полку, в пыльный отпечаток, оставленный чужой рукой. Я попра

о ждал меня у стены, улыбаясь так, словно нич

л он. - Нашли что-

ый принёс мне кофе по чьему-то приказу. И подумала, что где-то в этом доме, возможно, в нескольких метрах

зала я. - Стара

рьёзно заметил Тео, и я не зн

всю дорогу домой смотрела в окно, на огни, на воду, на чёрные силуэты кранов,

стала блокнот, села на пол, в тем

е». Закрыто. Не выдавать. Наблюдение: продол

ниже, другой ручкой, что

т. Знал

и, про Витале или про человека, который восемь