Но Константин тихо усмехнулся, словно предаваясь воспоминаниям, и, указывая на них по очереди, принялся объяснять:
«Этот зажим для галстука, – сказал он, – был с твоего дня рождения в прошлом месяце в приватном номере. Дарья в спешке сорвала его, чтобы стянуть с меня рубашку. Он до сих пор хранит её запах».
«Этот лунный камень... был с того дня, когда я сделал тебе предложение. До того как ты пришла в отель, она играла с ним во рту».
«А эта последняя вещь, эта оторванная пуговица... она с той ночи, когда ты потеряла нашего волчонка в начале этого года. Дарья сорвала её в порыве страсти, прямо на нашей постели для спаривания».
Острая, пронзительная боль поползла вверх по позвоночнику.
Константин ущипнул меня за щёку, нанося ещё один сокрушительный удар моему разбивающемуся сердцу.
«А ещё две недели назад, когда тебя положили в больницу из-за сильного токсикоза, она составила мне компанию во время моего гона. Всё было настолько страстно, что я совершенно потерял контроль над своим волком. Я даже не смыл с себя её запах, а сразу поехал в больницу к тебе. Когда ты обнимала меня и плакала, ты чувствовала лишь остаточный запах её оргазма на мне, но по глупости думала, что это просто больничный антисептик».
Я смотрела на двух самых важных людей в моей жизни.
Казалось, горло кто-то сжимает.
Прошло немало времени, прежде чем я наконец обрела голос.
«Константин, – сказала я, и мой голос звучал пугающе спокойно. – Мы отменяем клятву на крови. Я отвергаю тебя как свою истинную пару».
От лица Анны:
Константин замер на две секунды.
Затем из его груди вырвался низкий рокочущий смешок.
«Дарья, ты победила».
«Угу, – промурлыкала Дарья, прижимаясь к его груди. – Тогда сегодня ночью я хочу тебя на твоём столе. И ты должен загладить свою вину передо мной самым грубым образом, какой только возможен».
Мощная волна тошноты взметнулась в желудке, и абсурдное оцепенение мгновенно заморозило мою кровь.
Константин мягко погладил меня по голове. Его тон был таким же ласковым, как всегда, но его слова разрывали мою плоть в клочья.
«Мы с Дарьей поспорили, как ты отреагируешь, когда узнаешь о нас. Я сказал, что ты спокойно спросишь меня почему, а она сказала, что ты сразу потребуешь разорвать связь истинных».
«Она победила».
Глаза жгло от невыплаканных слёз. Я смотрела на двух людей, которым отдала всё своё сердце, и голос мой охрип до неузнаваемости.
«Почему?»
Константин снова засмеялся.
Он небрежно взглянул на Дарью: «Что скажешь? Ничья? Сегодня без подавителей?»
Дарья подошла и взяла меня под руку, жалуясь точно так же, как делала это бесчисленное множество раз прежде.
«Анна, неужели ты не можешь усмирить свою истинную пару? Посмотри на него».
Я стояла словно замороженная, глядя, как они флиртуют. То, что они использовали своё предательство по отношению ко мне в качестве разменной монеты для прелюдии, было настолько абсурдно, что походило на кошмар.
Возможно, лицо у меня было поистине ужасным, потому что Константин шагнул вперёд и провёл большим пальцем по уголку моего глаза.
«Собираешься плакать? – пробормотал он. – Ладно, будь хорошей девочкой. Я не проведу эту ночь с ней. Я останусь с тобой».
Этот знакомый, уговаривающий тон теперь душил меня, словно петля.
Константин вздохнул, будто это он шёл на уступки перед моими слезами.
«Анна, Дарья просто умеет манипулировать самцом. В тот день она оделась так сексуально и прижала меня к стене, чтобы поцеловать».
Он замолчал; с его губ сорвался тихий смешок, словно он вспоминал ту сцену: «Мой волк не устоял, поэтому мы переспали».
Дарья с шутливым укором посмотрела на него, затем взяла меня за руку.
«Анна, не злись. Я просто не хочу разлучаться с тобой. Смотри, мы можем делить одного Альфу. Так нам не придётся расставаться до конца наших дней».
Я смотрела на коридор, полный руководителей, на тусклые огни и на двух людей, которых любила больше всех. Я слушала, как они с такой лёгкостью и небрежностью отмахиваются от того, что растоптали мою душу.
Внезапно у меня не осталось даже сил задавать им вопросы.
Я закрыла глаза, развернулась и молча пошла к лифту.
«Куда ты идёшь?» – Константин схватил меня за запястье.
Глядя на моё мёртвое, бесстрастное лицо, он решил, что я всего лишь закатываю истерику. В его тоне звучали снисходительная доброта и уговоры: «Ладно, Анна, хватит капризничать. Сегодня вечером я признаюсь тебе во всём только для того, чтобы быть до конца честным».
У него даже хватило наглости поправить мой воротник, будто это было самым естественным делом на свете: «После сегодняшней церемонии клятвы на крови ты будешь моей Луной. Обещаю, после того как мы станем истинной парой, я больше никогда к ней не прикоснусь, хорошо?»
Глядя на его лицемерное лицо, я почувствовала, как желудок яростно скрутило.
Я с силой вырвала запястье из его хватки.
«Константин, – сказала я, глядя прямо ему в глаза и отчеканивая каждое слово. – Я не шучу. Эта клятва на крови на этом заканчивается. Ты мне отвратителен».
Услышав это, Константин наконец сбросил с лица мягкую маску.
«Как хочешь», – холодно сказал он.
Я развернулась и продолжила идти к лифту.
У меня за спиной Константин намеренно повысил голос и обнял Дарью за талию, чтобы его слова отчётливо разнеслись по коридору.
«Дарья, как насчёт того, чтобы заключить ещё одно пари? – усмехнулся он. – Ставлю на то, что через три дня она приползёт сюда, как собака, и будет умолять меня поставить ей метку».
Дарья, соглашаясь, хихикнула: «Конечно! А если она не приползёт обратно, я проиграю тебе ещё одну ночь».