NADIA GRAY

Я завязывала галстук мужчине, который контролировал весь преступный мир Москвы, когда на его разблокированном планшете высветилось уведомление: «10:00, день открытых дверей в детском саду сына Ивана - с Катериной». Если моя рука сейчас дрогнет, его охрана за дверью отреагирует на малейший звук, но я должна сохранить идеальную улыбку жены мафиози. Потому что мне нужно время, чтобы стереть его империю в порошок. Я проследила за ним до элитного детского сада. Там, у песочницы, мой муж, безжалостный убийца Дмитрий Волков, опустился на колени перед четырехлетним мальчиком и улыбнулся так искренне и нежно, как никогда не улыбался мне. Рядом с ним смеялась блондинка. Катерина. Вся моя идеальная пятилетняя жизнь оказалась дешевой декорацией. Все его ночные совещания и срочные дела Братвы обрели лицо этого ребенка и этой женщины. Внутри меня образовалась звенящая пустота, в которой не было места слезам - только холодной, расчетливой ярости. Вернувшись в наш пустой особняк, я спустилась в тайную парфюмерную лабораторию моего покойного отца. Я достала его старую тетрадь с формулой «Руки Бога» - легендарного аромата, способного уничтожить Волкова. Ночью, когда он уснул рядом со мной, я отправила зашифрованные файлы единственному человеку, которому доверяла. Мой муж стал моим врагом, и моя война только что началась.

Я променяла свою независимость на брак с миллиардером Алексеем Фирсовым, но оказалась в позолоченной клетке. Каждый мой шаг и цент контролировались через семейное приложение, которым управляла его глава администрации Ксения. Когда у моего отца диагностировали редкую форму лейкемии, спасти его мог лишь срочный протокол лечения стоимостью 50 000 долларов. Но Ксения хладнокровно отклонила жизненно важный запрос в приложении, сославшись на «недостаточность документации». Я в отчаянии дозвонилась до мужа, умоляя спасти папу. «У нас есть процедура, милая. Ксения говорит, твои заявки всегда в беспорядке. Перестань драматизировать», — отмахнулся Алексей. Пока они с Ксенией заключали сделки и блистали на светских раутах, я сутками сидела в больнице. Я слушала влажные хрипы отца и смотрела, как он угасает. В свои последние минуты он плакал и извинялся за то, что стал для меня финансовой обузой. Для империи Алексея пятьдесят тысяч долларов были просто погрешностью в квартальном отчете, но для меня они стали точной, рассчитанной ценой сердцебиения моего отца. Я не могла поверить, что муж, обещавший защищать меня, хладнокровно вложил заряженный пистолет в руки своей ассистентки, позволив ей убить моего отца канцелярской отпиской. Через день после похорон Ксения выложила их совместное гламурное фото с подписью: «Отмечаем очередную победу!». В этот момент моя скорбь превратилась в лед. Я безжалостно отрезала длинные волосы, которые так любил Алексей, и проникла в его домашний кабинет. Я поставила деревянную урну с прахом отца прямо в центр его идеального стола из красного дерева и достала телефон, чтобы сделать фото. Я собиралась уничтожить эту империю до самого основания.

Пять лет я играла роль кроткой, покорной жены, втайне используя своё огромное состояние и подпольные связи, чтобы финансировать мафиозный синдикат моего мужа Ивана. Он искренне верил, что является неоспоримым крёстным отцом. Но сегодня на пронизывающем ветру взлётного поля он сунул мне дешёвый билет в экономкласс с пересадками, а сам направился к моему частному самолёту со своей любовницей. — Яна носит моего наследника, ей частный борт нужнее, а ты должна научиться быть снисходительной, — бросил он тоном, не терпящим возражений. Прямо на глазах у вооружённой охраны он удалил меня из зашифрованной сети синдиката, публично отрезав от семьи. Его высокомерная мать забрала из моего особняка всю дорогую еду, заставив прислугу давиться объедками, а любовница натянула моё шёлковое платье и нагло осквернила мою личную спальню. Они обращались со мной как с одноразовым банкоматом, будучи абсолютно уверенными, что я — лишь слабая, зависимая домохозяйка, которую можно в любой момент вышвырнуть за ненадобностью. Иван возомнил себя всемогущим королём преступного мира, совершенно забыв о том, кто именно в тени купил ему этот трон. Он наивно полагал, что империя держится исключительно на кулаках и порохе, не подозревая, что преданная им жена была истинной владелицей всего, что он имел. С меня хватит, эта жалкая игра окончена. Я достала одноразовый телефон и набрала номер своего офшорного банкира. — Задержите самолёт в Канзасе за неуплату топлива и немедленно заморозьте абсолютно все счета семьи Дороховых. Я хочу посмотреть, как быстро этот великий босс мафии окажется на самом дне без моего кошелька.

Она ничего не помнила, буквально ничего. Хуже всего было то, что она уже забеременела. Хотя она понятия не имела, что произошло, но приняла то, что устроила для неё судьба. Однако похищение нарушило их спокойную жизнь. Правда была покрыта тайной, и она хотела раскрыть её. На самом деле её ребёнок был компьютерным гением. Когда они получили ответ на свои сомнения, всё их весьма удивило...

За три дня до грандиозной свадьбы, которая должна была объединить наши мафиозные кланы, я разблокировала левый телефон своего жениха. Оказалось, наследник империи Воронцовых давно спал с дешевой официанткой из клуба, называя меня за спиной «скучной фарфоровой статуей». Он заказал два обручальных кольца: настоящий розовый бриллиант за миллионы долларов он надел на палец любовнице, а мне, дочери дона, хладнокровно вручил жалкую стеклянную подделку. На глазах у своих солдат он бросался защищать ее, публично втаптывая мое достоинство в грязь. Он даже отдал ей священный фамильный браслет с изумрудами — абсолютный символ власти, принадлежащий мне по праву. А когда его любовница по телефону сымитировала угрозу выкидыша, Дамир без колебаний вышвырнул меня из машины на темной горной дороге, оставив замерзать в ледяной глуши в одном лишь тонком шелковом платье. Восемь лет я играла роль идеальной, покорной принцессы мафии. Я душила в себе все эмоции ради политического союза и искренне верила, что он мой герой. Я не понимала, как человек, которого я отчаянно пыталась полюбить, мог с такой жестокостью превратить мою преданность в грязный повод для насмешек. Но слезы — это удел женщин, у которых нет выбора. А у меня была стратегия. Я сняла с пальца фальшивое кольцо, подготовила к сливу в прессу все доказательства его финансовых махинаций и набрала номер Егора Богомолова — главы враждебного синдиката, которого все называли Дьяволом. — Свадьбы не будет. Я хочу стереть его в порошок.

Мой отец отдал меня Чикагскому Синдикату, чтобы расплатиться за свои проигрыши. Я должна была стать женой Оплота Морено, избалованного наследника самой опасной семьи в городе. Но стоя у алтаря в тяжелом винтажном платье, я оказалась совершенно одна. Мой жених не просто задержался - за час до венчания он сел на поезд до Калифорнии, сбежав с дешевой кабаре-певичкой. Каменный собор, до краев наполненный безжалостными хищниками, мгновенно взорвался ядовитым шепотом. Семья Морено во главе с Вдовствующей Королевой холодно наблюдала за мной с первого ряда. Они ждали, что я молча проглочу этот позор, заберу отступные и навсегда исчезну, став «бракованным товаром» и посмешищем для всего криминального мира. Родственники жениха уже предвкушали, как растопчут остатки моей гордости. Но унижение не сломало меня. Оно выжгло страх и печаль, оставив в венах лишь чистую, кристаллизованную ярость. Почему я должна стать жертвой из-за трусости слабого мальчишки? Священный Пакт требовал союза с мужчиной из рода Морено, но в контракте не было указано, с каким именно. Я сорвала фату, швырнула ее на мраморный пол и посмотрела мимо ухмыляющихся кузенов прямо на самого могущественного и страшного человека в зале. На Морока Морено - Темного Дона, вдовца и отца моего сбежавшего жениха. «Я выбираю его», - мой голос разорвал мертвую тишину собора. Оплот думал, что уничтожил мою жизнь, бросив меня на растерзание стервятникам. Но он еще не знал, что в этот самый момент я стала его мачехой, неприкасаемой женой Дона и новой Королевой Синдиката.

Семь лет я была глазами Дмитрия Волкова, слепого авторитета Москвы. Я вытащила его из пучины безумия, ухаживала за его ранами и согревала его постель, когда все остальные от него отказались. Но в тот миг, когда к нему вернулось зрение, годы преданности обратились в пепел. Одним телефонным звонком он решил жениться на Софии Морозовой ради власти, назвав меня всего лишь «дочкой прислуги» и «утешением», которое он намеревался оставить в качестве любовницы. Он заставил меня смотреть, как он ухаживает за ней. На одном из приемов, когда из-за нелепой случайности рухнула башня из бокалов с шампанским, Дмитрий накрыл Софию своим телом, чтобы защитить ее. Он оставил меня стоять там, истекающую кровью от осколков, пока уносил ее, будто она была из фарфора. Он даже не обернулся на женщину, которая спасла ему жизнь. Тогда я поняла, что поклонялась сломленному богу. Я отдала ему свое достоинство лишь для того, чтобы он обращался со мной как с одноразовым пластырем теперь, когда он снова стал цел. Он высокомерно верил, что я останусь в пентхаусе, благодарная за его подачки. Поэтому, пока он праздновал свою помолвку, я встретилась с его матерью. Я подписала соглашение о расторжении на пятьдесят миллионов долларов. Я собрала вещи, стерла все данные с телефона и села на рейс в один конец до Австралии. К тому времени, как Дмитрий вернулся домой в пустую постель, осознал свою ошибку и начал переворачивать весь город в моих поисках, я уже стала призраком.

Я была лучшим хирургом воровского мира и женой безжалостного главы преступной группировки. Находясь на пятом месяце беременности, я свято верила, что нахожусь под его абсолютной защитой. Пока однажды на мой операционный стол не положили его истекающую кровью любовницу. Мой муж в ярости колотил по стеклу клиники, угрожая сжечь весь город дотла, если она и их внебрачный ребёнок умрут. Скрывая свой тяжёлый живот под хирургическим костюмом, я с ледяной точностью спасла жизнь женщине, которая разрушила мою. Но Виктор даже не взглянул в мою сторону. Он бросился к ней, целуя её руки и обещая жениться прямо в моём присутствии, полностью проигнорировав свою законную жену. А на следующее утро я обнаружила, что он тайно подменил мои витамины для беременных. Он методично подсыпал мне мощный препарат с чёрного рынка, способный вызывать необратимые патологии развития и прерывание беременности на позднем сроке. Я сидела на холодном мраморном полу, и моя кровь буквально стыла в жилах. Человек, который когда-то принял пулю за меня и клялся, что я его единственная королева, каждый божий день методично уничтожал меня и своего наследника ради спокойствия новой семьи. Все четыре года моего брака оказались лишь удобным фасадом для его грязной двойной жизни. Я не стала устраивать истерик или умолять его о любви. Вместо этого я приняла решение, которое навсегда разорвало нашу связь, и швырнула ему в лицо документы о расторжении брака. Я покинула этот город не как сломленная жена, а чтобы построить свою собственную империю, оставив его гнить в созданной им же лжи.

Семь лет я скрывала, что являюсь наследницей могущественного криминального синдиката Волковых. Я мыла полы и вела теневую бухгалтерию, чтобы проверить, любит ли меня Дмитрий ради меня самой, а не ради власти моего отца. Но в день нашей годовщины я увидела огромный цифровой билборд на Тверской. Под заголовком «Король и его новая королева» мой жених страстно целовал официантку по имени Лана. Когда я пришла в холл нашей компании за объяснениями, эта девушка прилюдно ударила меня по лицу. Она насмехалась надо мной перед всем персоналом и с улыбкой раздавила шпилькой серебряный медальон моей покойной матери. Дмитрий не только не заступился, но и с отвращением заявил, что я просто скучная серая мышь, полезная лишь как степлер. — Королю нужна королева, — усмехнулся он. — А ты можешь остаться моей любовницей, если хочешь сохранить работу. Я потратила семь мучительных лет, каждый день защищая его от федеральной тюрьмы и вытаскивая его бизнес со дна. А для него я оказалась просто расходным материалом, канцелярской принадлежностью, которую можно растоптать вместе с единственной памятью о моей погибшей маме. Вся моя преданность и любовь мгновенно превратились в холодный пепел. Я вытерла кровь с разбитой губы и достала тяжелый спутниковый телефон. Дмитрий презрительно рассмеялся, спросив, не мамочке ли я собралась жаловаться. Я смотрела ему прямо в глаза, пока шло соединение. — Договор расторгнут, папа, — спокойно произнесла я. — Сожги их всех.

Семь лет я была теневым стратегом и архитектором преступной империи Демьяна, а завтра должна была занять место королевы на его троне. Но накануне нашей роскошной свадьбы мой телефон пиликнул от сообщения, которое взорвало мою жизнь. Это была фотография от Демьяна: его рука с платиновым обручальным кольцом и короткий текст. «Поженились сегодня утром. Теперь она в безопасности». Я опустила взгляд на собственное помолвочное кольцо. Только сейчас до меня дошло, что выгравированные внутри инициалы «Д.Е.» означали не «Демьян и я», а «Демьян и Елизавета» — его первая детская любовь. Все семь лет моей беззаветной преданности были абсолютной ложью. Я оказалась лишь удобным пушечным мясом, красивым щитом, чтобы спасти его единственную настоящую возлюбленную от брака по расчету с другой семьей. Когда я швырнула ему в лицо правду, он даже не извинился. Лишь брезгливо отмахнулся, назвав мою боль «обычной женской истерикой». А спустя час пришло сообщение уже от его новоиспеченной жены. «Неудачница», — гласила издевательская подпись под фотографией, где они с Демьяном голые путались в гостиничных простынях. Они ждали, что я сломаюсь. Думали, что преданная собака просто забьется в угол, зальется слезами и смирится со своей жалкой ролью брошенной вещи. Но они слишком плохо знали женщину, которая своими руками выстроила их благополучие. Я хладнокровно сохранила их постельное фото и нашла номер информационного брокера. Уже через минуту снимок улетел законному жениху Елизаветы — криминальному авторитету, который был куда опаснее и безжалостнее Демьяна. «Твоя невеста прямо сейчас с моим бывшим в номере 8808 в „Гранд Хаятт“, — напечатала я. — Я жду внизу. Пора испортить им вечеринку».

Я бросила своего парня, когда он был на самом дне и не имел ни гроша. Спустя десять лет он стал жестоким доном мафии и силой заставил меня стать его женой. Считая меня расчетливой охотницей за деньгами, он решил превратить мою жизнь в ад. Он заблокировал все мои банковские счета, а каждую ночь стал приводить домой свою любовницу, одаривая ее виллами и бриллиантами прямо на моих глазах. Оставшись без копейки, я была вынуждена прервать дорогостоящее лечение от смертельной болезни. Рак безжалостно пожирал меня, превратив мое некогда красивое тело в обтянутый кожей скелет. Когда я, превозмогая адскую боль в костях, пришла в его офис умолять о деньгах на морфин, он выписал чек на двести тысяч долларов и отдал его своей пассии. «Склони голову и извинись перед ней. Тогда, может быть, я дам тебе на такси», — холодно усмехнулся мой муж. А затем он равнодушно смотрел, как любовница со смехом разбивает вдребезги фарфоровую куклу — единственное, что осталось у меня от покойной матери. Он не знал, что десять лет назад я разбила ему сердце лишь для того, чтобы спасти его от пули моего жестокого отца. Я пожертвовала своей душой и будущим ради того, чтобы он выжил и стал королем. А он в ответ методично вбивал гвозди в крышку моего гроба, упиваясь своей местью. Кашляя кровью на его безупречный мраморный пол, я почувствовала, как во мне что-то окончательно сломалось. Вернувшись в пустую больничную палату, я молча подписала официальный отказ от реанимации. Раз он так сильно хотел меня уничтожить, я сделаю ему последнее одолжение — умру быстро и тихо.

Когда империя моего отца рухнула, я стала женой безжалостного босса мафии Джексона Лоу. Я отдала ему все: свою гордость, свое тело и единственную ценность — мамино ожерелье в качестве залога. Но вместо защиты я получила годы публичных унижений и вопиющих измен. А прошлой ночью он просто выставил меня из машины под проливной ледяной дождь. Когда его любовница с кулаками набросилась на меня, обвинив в своих же интригах, я упала и сильно повредила позвоночник. Джексон даже не взглянул на меня, нежно подхватив любовницу на руки, и оставил меня истекать кровью на холодном мраморе. Я просила лишь об одном — вернуть мамино ожерелье, чтобы я могла навсегда исчезнуть. Но на подпольном аукционе он позволил своему злейшему врагу Варгасу забрать его, только потому, что любовница сказала, что у старинных вещей «плохая энергетика». В ту же ночь Варгас похитил меня. Он растер последнюю память о моей матери в пыль тяжелым ботинком прямо у меня на глазах. Его люди методично ломали мне кости железными трубами, пытаясь заставить меня умолять о пощаде на камеру, чтобы шантажировать моего мужа. Я потратила годы, спасая его легальный бизнес от краха, а взамен он бросил меня на растерзание ради лживой шлюхи. Моя любовь умерла на грязном бетонном полу того склада, сменившись абсолютной, ледяной пустотой. Четыре месяца спустя, чудом сбежав и начав новую тихую жизнь, я снова увидела его. Неприкасаемый босс Нью-Йорка рухнул на колени прямо в придорожную грязь. Дрожащими руками он протянул мне кулон, по крупицам собранный из той самой пыли, и, захлебываясь слезами, умолял меня вернуться домой. Я холодно забрала кулон и положила перед ним ручку. — А теперь подпиши документы о разводе.

Семь лет назад мой жених, Дмитрий Морозов, отправил меня в тюрьму, чтобы я взяла на себя вину моей приемной сестры, Киры. Он назвал это подарком — способом защитить меня от худшей участи. Сегодня он забрал меня из колонии только для того, чтобы бросить у ворот нашего семейного особняка. Причина? У Киры случился очередной «приступ». Затем родители сообщили мне, что я буду жить в кладовке на третьем этаже, чтобы не беспокоить хрупкую девочку, укравшую мою жизнь. Они праздновали ее «выздоровление» на роскошном ужине, в то время как со мной обращались, словно с призраком. Когда я отказалась присоединиться, мать прошипела, что я неблагодарная, а отец назвал меня завистливой. Они думали, я не пойму их ядовитый шепот. Но тюрьма стала моим университетом. Я выучила грузинский. И поняла каждое слово. Именно тогда я осознала, что была не просто жертвой. Я была расходным материалом. Любовь, которую я когда-то к ним всем испытывала, обратилась в пепел. Той ночью, в пыльной кладовке, я вошла в зашифрованный канал, который создала много лет назад. Меня ждало одно-единственное сообщение: «Предложение в силе. Ты согласна?» Мои руки, в шрамах, но твердые, напечатали в ответ: «Я согласна».

Я очнулась после пяти лет комы. И первое, что я увидела — собственное свидетельство о смерти. Подписанное моим мужем. Даниил Воронцов, криминальный авторитет всей Москвы, смотрел на меня как на сошедшее с небес чудо. Но при этом держал за руку другую женщину. София Белова носила мои бриллианты, жила в моём доме и стояла рядом с мужчиной, для которого я построила целую империю. Но настоящим предательством была не любовница. А мой сын. Когда я потянулась к Лёве, моему малышу, он отшатнулся в диком ужасе и уткнулся лицом в платье Софии. — Уходи! — закричал он. — Мама Соня сказала, ты чудовище! Ты призрак! София улыбнулась мне. Острая, как лезвие бритвы, победоносная усмешка. Она не просто украла моего мужа. Она переписала память моего сына, выставив меня злодейкой. Чтобы сохранить союз кланов, Даниил заставил меня молчать. Позже, когда София протаранила мою машину на гоночной трассе, чтобы добить меня, Даниил пробежал мимо моего истекающего кровью тела. Он бросился утешать её. Ведь она сломала ноготь. Когда она симулировала смертельную болезнь, он вытащил меня из постели, где я восстанавливалась после аварии. Он заставил меня отдать ей свою редкую кровь, чтобы спасти её. — Сделай это ради семьи, Елена, — сказал он, глядя, как жизнь по капле вытекает из меня, чтобы наполнить вены женщины, которая нас уничтожила. В ту ночь я не просто ушла. Я стёрла себя. Я оставила обручальное кольцо на краю утёса и позволила миру поверить, что Елена Воронцова наконец-то утонула. Шесть месяцев спустя Даниил сидел в зале всемирного технологического саммита в Цюрихе, отчаянно пытаясь найти свою мёртвую жену. Я вышла на сцену в белом костюме, глядя ему прямо в глаза. — Меня зовут Екатерина Орлова, — объявила я. И я приготовилась сжечь его мир дотла.