NADIA GRAY

Я завязывала галстук мужчине, который контролировал весь преступный мир Москвы, когда на его разблокированном планшете высветилось уведомление: «10:00, день открытых дверей в детском саду сына Ивана — с Катериной». Если моя рука сейчас дрогнет, его охрана за дверью отреагирует на малейший звук, но я должна сохранить идеальную улыбку жены мафиози. Потому что мне нужно время, чтобы стереть его империю в порошок. Я проследила за ним до элитного детского сада. Там, у песочницы, мой муж, безжалостный убийца Дмитрий Волков, опустился на колени перед четырехлетним мальчиком и улыбнулся так искренне и нежно, как никогда не улыбался мне. Рядом с ним смеялась блондинка. Катерина. Вся моя идеальная пятилетняя жизнь оказалась дешевой декорацией. Все его ночные совещания и срочные дела Братвы обрели лицо этого ребенка и этой женщины. Внутри меня образовалась звенящая пустота, в которой не было места слезам — только холодной, расчетливой ярости. Вернувшись в наш пустой особняк, я спустилась в тайную парфюмерную лабораторию моего покойного отца. Я достала его старую тетрадь с формулой «Руки Бога» — легендарного аромата, способного уничтожить Волкова. Ночью, когда он уснул рядом со мной, я отправила зашифрованные файлы единственному человеку, которому доверяла. Мой муж стал моим врагом, и моя война только что началась.

Я променяла свою независимость на брак с миллиардером Алексеем Фирсовым, но оказалась в позолоченной клетке. Каждый мой шаг и цент контролировались через семейное приложение, которым управляла его глава администрации Ксения. Когда у моего отца диагностировали редкую форму лейкемии, спасти его мог лишь срочный протокол лечения стоимостью 50 000 долларов. Но Ксения хладнокровно отклонила жизненно важный запрос в приложении, сославшись на «недостаточность документации». Я в отчаянии дозвонилась до мужа, умоляя спасти папу. «У нас есть процедура, милая. Ксения говорит, твои заявки всегда в беспорядке. Перестань драматизировать», — отмахнулся Алексей. Пока они с Ксенией заключали сделки и блистали на светских раутах, я сутками сидела в больнице. Я слушала влажные хрипы отца и смотрела, как он угасает. В свои последние минуты он плакал и извинялся за то, что стал для меня финансовой обузой. Для империи Алексея пятьдесят тысяч долларов были просто погрешностью в квартальном отчете, но для меня они стали точной, рассчитанной ценой сердцебиения моего отца. Я не могла поверить, что муж, обещавший защищать меня, хладнокровно вложил заряженный пистолет в руки своей ассистентки, позволив ей убить моего отца канцелярской отпиской. Через день после похорон Ксения выложила их совместное гламурное фото с подписью: «Отмечаем очередную победу!». В этот момент моя скорбь превратилась в лед. Я безжалостно отрезала длинные волосы, которые так любил Алексей, и проникла в его домашний кабинет. Я поставила деревянную урну с прахом отца прямо в центр его идеального стола из красного дерева и достала телефон, чтобы сделать фото. Я собиралась уничтожить эту империю до самого основания.

Пять лет я играла роль кроткой, покорной жены, втайне используя своё огромное состояние и подпольные связи, чтобы финансировать мафиозный синдикат моего мужа Ивана. Он искренне верил, что является неоспоримым крёстным отцом. Но сегодня на пронизывающем ветру взлётного поля он сунул мне дешёвый билет в экономкласс с пересадками, а сам направился к моему частному самолёту со своей любовницей. — Яна носит моего наследника, ей частный борт нужнее, а ты должна научиться быть снисходительной, — бросил он тоном, не терпящим возражений. Прямо на глазах у вооружённой охраны он удалил меня из зашифрованной сети синдиката, публично отрезав от семьи. Его высокомерная мать забрала из моего особняка всю дорогую еду, заставив прислугу давиться объедками, а любовница натянула моё шёлковое платье и нагло осквернила мою личную спальню. Они обращались со мной как с одноразовым банкоматом, будучи абсолютно уверенными, что я — лишь слабая, зависимая домохозяйка, которую можно в любой момент вышвырнуть за ненадобностью. Иван возомнил себя всемогущим королём преступного мира, совершенно забыв о том, кто именно в тени купил ему этот трон. Он наивно полагал, что империя держится исключительно на кулаках и порохе, не подозревая, что преданная им жена была истинной владелицей всего, что он имел. С меня хватит, эта жалкая игра окончена. Я достала одноразовый телефон и набрала номер своего офшорного банкира. — Задержите самолёт в Канзасе за неуплату топлива и немедленно заморозьте абсолютно все счета семьи Дороховых. Я хочу посмотреть, как быстро этот великий босс мафии окажется на самом дне без моего кошелька.

Она ничего не помнила, буквально ничего. Хуже всего было то, что она уже забеременела. Хотя она понятия не имела, что произошло, но приняла то, что устроила для неё судьба. Однако похищение нарушило их спокойную жизнь. Правда была покрыта тайной, и она хотела раскрыть её. На самом деле её ребёнок был компьютерным гением. Когда они получили ответ на свои сомнения, всё их весьма удивило...

Мой отец отдал меня Чикагскому Синдикату, чтобы расплатиться за свои проигрыши. Я должна была стать женой Оплота Морено, избалованного наследника самой опасной семьи в городе. Но стоя у алтаря в тяжелом винтажном платье, я оказалась совершенно одна. Мой жених не просто задержался - за час до венчания он сел на поезд до Калифорнии, сбежав с дешевой кабаре-певичкой. Каменный собор, до краев наполненный безжалостными хищниками, мгновенно взорвался ядовитым шепотом. Семья Морено во главе с Вдовствующей Королевой холодно наблюдала за мной с первого ряда. Они ждали, что я молча проглочу этот позор, заберу отступные и навсегда исчезну, став «бракованным товаром» и посмешищем для всего криминального мира. Родственники жениха уже предвкушали, как растопчут остатки моей гордости. Но унижение не сломало меня. Оно выжгло страх и печаль, оставив в венах лишь чистую, кристаллизованную ярость. Почему я должна стать жертвой из-за трусости слабого мальчишки? Священный Пакт требовал союза с мужчиной из рода Морено, но в контракте не было указано, с каким именно. Я сорвала фату, швырнула ее на мраморный пол и посмотрела мимо ухмыляющихся кузенов прямо на самого могущественного и страшного человека в зале. На Морока Морено - Темного Дона, вдовца и отца моего сбежавшего жениха. «Я выбираю его», - мой голос разорвал мертвую тишину собора. Оплот думал, что уничтожил мою жизнь, бросив меня на растерзание стервятникам. Но он еще не знал, что в этот самый момент я стала его мачехой, неприкасаемой женой Дона и новой Королевой Синдиката.

Я шесть лет была покорной женой Дмитрия Чернышева, безжалостного подручного московского синдиката Морозовых. Но в свой день рождения я застала его в нашем пентхаусе с любовницей Аделиной. Он дарил ей плюшевого единорога — того самого, которого недавно со злостью выбил из моих рук, запретив покупать эту «слабость» для нашей пятилетней дочери. Дмитрий даже не вспомнил, какая сегодня дата. Он просто забрал дочь и уехал с любовницей в ресторан, играя в идеальную семью. Чуть позже Мирослава позвонила мне и радостно прочирикала: — Тётя Аделина в миллион раз лучше мамочки! На заднем фоне Дмитрий снисходительно смеялся, превращая абсолютный закон нашего мира в шутку над моими материнскими чувствами. Когда я собрала вещи и ушла, оставив разорванную клятву на крови, он лишь брезгливо отмахнулся. Он был уверен, что я приползу обратно, как только у меня закончатся деньги. Из слепой гордости он даже запретил плачущей дочери звонить мне во время ночной грозы, заставляя её страдать. Он искренне верил, что я — лишь бесправная пешка, чья единственная задача — молчать и украшать его жизнь. Он совершенно забыл, чьим именно гением была выстроена вся его неприступная контрабандная империя. Заложница умерла той ночью. Я села за свой старый телеграф и ввела код, бесшумно парализующий все его маршруты. Пришло время воскресить неуловимого «Призрака» и пустить его империю с молотка на глазах у Пяти семей.

Я была «запасной» дочерью в криминальной семье Вороновых, рожденная лишь для того, чтобы стать донором органов для моей золотой сестры, Изабеллы. Четыре года назад под кодовым именем «Семёрка» я выхаживала Дмитрия Морозова, главу московской братвы, в конспиративной квартире. Это я была рядом с ним во тьме. Но Изабелла украла мое имя, мою заслугу и мужчину, которого я любила. Теперь Дмитрий смотрел на меня с холодным омерзением, веря ее лжи. Когда на тротуар рухнула тяжелая вывеска, Дмитрий своим телом закрыл Изабеллу, оставив меня умирать под искореженным металлом. Пока Изабелла сидела в VIP-палате и рыдала над царапиной, я лежала, сломленная, и слушала, как мои родители обсуждают, пригодны ли еще мои почки для пересадки. Последней каплей стал их праздничный ужин в честь помолвки. Когда Дмитрий увидел на мне браслет из шунгита, который я носила в той квартире, он обвинил меня в краже. Он приказал отцу наказать меня. Я получила пятьдесят ударов плетью по спине, пока Дмитрий закрывал глаза Изабеллы, оберегая ее от уродливой правды. В ту ночь любовь в моем сердце окончательно умерла. Утром в день их свадьбы я передала Дмитрию подарочную коробку с флешкой — единственным доказательством того, что я и есть Семёрка. Затем я подписала документы об отказе от семьи, выбросила телефон из окна машины и села на рейс в один конец до Дубая. К тому времени, как Дмитрий прослушает эту запись и поймет, что женился на чудовище, я буду за тысячи километров отсюда. И никогда не вернусь.

Я бросила своего парня, когда он был на самом дне и не имел ни гроша. Спустя десять лет он стал жестоким доном мафии и силой заставил меня стать его женой. Считая меня расчетливой охотницей за деньгами, он решил превратить мою жизнь в ад. Он заблокировал все мои банковские счета, а каждую ночь стал приводить домой свою любовницу, одаривая ее виллами и бриллиантами прямо на моих глазах. Оставшись без копейки, я была вынуждена прервать дорогостоящее лечение от смертельной болезни. Рак безжалостно пожирал меня, превратив мое некогда красивое тело в обтянутый кожей скелет. Когда я, превозмогая адскую боль в костях, пришла в его офис умолять о деньгах на морфин, он выписал чек на двести тысяч долларов и отдал его своей пассии. «Склони голову и извинись перед ней. Тогда, может быть, я дам тебе на такси», — холодно усмехнулся мой муж. А затем он равнодушно смотрел, как любовница со смехом разбивает вдребезги фарфоровую куклу — единственное, что осталось у меня от покойной матери. Он не знал, что десять лет назад я разбила ему сердце лишь для того, чтобы спасти его от пули моего жестокого отца. Я пожертвовала своей душой и будущим ради того, чтобы он выжил и стал королем. А он в ответ методично вбивал гвозди в крышку моего гроба, упиваясь своей местью. Кашляя кровью на его безупречный мраморный пол, я почувствовала, как во мне что-то окончательно сломалось. Вернувшись в пустую больничную палату, я молча подписала официальный отказ от реанимации. Раз он так сильно хотел меня уничтожить, я сделаю ему последнее одолжение — умру быстро и тихо.

За три дня до грандиозной свадьбы, которая должна была объединить наши мафиозные кланы, я разблокировала левый телефон своего жениха. Оказалось, наследник империи Воронцовых давно спал с дешевой официанткой из клуба, называя меня за спиной «скучной фарфоровой статуей». Он заказал два обручальных кольца: настоящий розовый бриллиант за миллионы долларов он надел на палец любовнице, а мне, дочери дона, хладнокровно вручил жалкую стеклянную подделку. На глазах у своих солдат он бросался защищать ее, публично втаптывая мое достоинство в грязь. Он даже отдал ей священный фамильный браслет с изумрудами — абсолютный символ власти, принадлежащий мне по праву. А когда его любовница по телефону сымитировала угрозу выкидыша, Дамир без колебаний вышвырнул меня из машины на темной горной дороге, оставив замерзать в ледяной глуши в одном лишь тонком шелковом платье. Восемь лет я играла роль идеальной, покорной принцессы мафии. Я душила в себе все эмоции ради политического союза и искренне верила, что он мой герой. Я не понимала, как человек, которого я отчаянно пыталась полюбить, мог с такой жестокостью превратить мою преданность в грязный повод для насмешек. Но слезы — это удел женщин, у которых нет выбора. А у меня была стратегия. Я сняла с пальца фальшивое кольцо, подготовила к сливу в прессу все доказательства его финансовых махинаций и набрала номер Егора Богомолова — главы враждебного синдиката, которого все называли Дьяволом. — Свадьбы не будет. Я хочу стереть его в порошок.

Мой муж, безжалостный вор в законе Московского Синдиката, медленно умирал в стерильной больничной палате. Я стояла у его постели в безупречном чёрном платье, идеально играя роль преданной и скорбящей жены вора. Но вместо слов прощания он выдал мне леденящую душу тайну: двадцать шесть лет назад, в ночь моих родов, он подкупил медсестёр и подменил нашего младенца на сына своей любовницы Елены. Он прохрипел, что Даниил, которого я всю жизнь с любовью растила как будущего наследника империи — не мой ребёнок. Мой настоящий сын, Руслан, все эти годы жил с его шлюхой в нищете и грязи панельных трущоб Бирюлёва. Виктор умолял меня пощадить Елену и прямо на моих глазах переписал всю свою криминальную империю, казино и офшоры на Даниила, думая, что оставляет всё плоду своей «настоящей любви». Моего же «биологического» сына он официально вычеркнул из завещания, оставив нас абсолютно ни с чем. Всю свою жизнь этот человек проповедовал законы воровской чести и преданность Семье, казня людей за малейшее предательство, чтобы в самом конце стать самым грязным предателем из всех. Он смотрел на меня угасающим взглядом, искренне веря, что мой мир только что разлетелся на миллион непоправимых осколков. Я ущипнула себя за бедро до крови и выдавила полные отчаяния слёзы, разыгрывая жалкий спектакль, который он так жаждал увидеть. Но мой самонадеянный муж даже не догадывался об одном. Двадцать шесть лет назад, как только он вышел покурить после своей махинации, медсестра Мария — которую я перекупила задолго до родов и которая делала вид, что выполняет его приказ — встала с моего места, вошла в палату к Елене и поменяла младенцев обратно. Я же в это время лежала в своей постели, слабая после наркоза, но с холодной улыбкой на губах. Моя пешка сделала ход, которого он не заметил.

На грандиозном гала-вечере Синдиката я наивно полагала, что Чейс сделает мне предложение, ведь когда-то я закрыла его собой от смертельной пули. Но вместо этого он на глазах у всей элиты надел кольцо на палец Кэрин, а в мой напиток подмешали галлюциногены, чтобы превратить меня в жалкое посмешище и заставить потерять сознание. Очнувшись на больничной койке, я случайно услышала страшную правду. Мать Кэрин спала с боссом враждебного синдиката, и чтобы скрыть грязную измену, они хладнокровно подставили мою мать. А когда мама выжила в реанимации, Кэрин хладнокровно приказала отключить ее от аппаратов жизнеобеспечения. Чейс, ослепленный деньгами и властью, предпочитал не замечать того, что творилось у него под носом, раз за разом выбирая альянс с Уорренами вместо правды. Он позволял им публично осквернять память моей матери, заставлял меня носить дешевые наряды, чтобы я выглядела как ничтожество, и безжалостно сжег мои архитектурные чертежи. Когда я попыталась разоблачить Кэрин, он начал душить меня и пригрозил закатать могилу моей матери в асфальт, если я не встану на колени перед его новой невестой. Я отдала ему всю свою преданность, а в ответ он растоптал мою душу, считая меня лишь удобной вещью, которую можно безнаказанно ломать ради чужого комфорта. Но они не учли одного. Мой отец-игрок заложил мое будущее, а Кит Мосли — самый страшный босс мафии, абсолютный Бугимен этого города — тайно контролировал этих кредиторов. Он намеренно скупил долги моего отца, расставив идеальную юридическую ловушку, чтобы вырвать меня из их рук. Достав телефон с треснувшим экраном, я отправила ему сообщение: «Я согласна на твои условия. Забери меня». Я добровольно отдала себя в руки дьявола, чтобы сжечь их идеальный мир дотла.

Я была принцессой Уральской бригады, а Лев и Матвей — моими верными защитниками. В десять лет мы смешали кровь, поклявшись, что ничто и никогда меня не коснется. Но эта клятва обратилась в пепел в ту ночь, когда София Рыкова направила римскую свечу мне в грудь. Фейерверк ударил в плечо, и мое шелковое платье вспыхнуло мгновенно. Катаясь по бетону, крича, пока пламя впивалось в мою кожу, я ждала, что мои мальчики спасут меня. Они не спасли. Вместо этого сквозь дым я видела, как они бросились к Софии. Они укутали ее своими пиджаками — теми, что предназначались для меня, — укутали девушку, которая только что подожгла меня, и стали утешать, потому что ее напугала «отдача». Они позволили мне гореть, чтобы согреть ее. Когда я очнулась в больнице с вечными шрамами, они принесли мне письмо с ее извинениями и защищали ее «несчастный случай». Они даже порезали ладони, чтобы заплатить ее долг, игнорируя тот факт, что в бинтах была я. В тот момент Елена Воронцова умерла. Я не кричала. Не умоляла. Я просто собрала вещи и сбежала туда, куда они не могли последовать: в объятия Дамира Морозова, безжалостного авторитета Москвы. К тому времени, как они осознали свою ошибку и приползли обратно, умоляя под дождем, я уже носила кольцо другого мужчины. — Хотите прощения? — спросила я, глядя на них сверху вниз. — Горите за это.

Я — безжалостный босс самого могущественного мафиозного синдиката Нью-Йорка. Чтобы иметь идеальное прикрытие в легальном мире, я специально выбрала в мужья простого, безобидного человека. Но в тот момент, когда я собиралась подписать в Цюрихе контракт на пятьдесят миллионов, мне прислали фото. Внебрачный сын моей уборщицы стоял посреди моей тщательно охраняемой спальни с эксклюзивной куклой моей маленькой дочери. Следом позвонила школьная учительница. Она презрительно отчитала мою плачущую дочь, заявив, что та должна делиться, и назвала уборщицу «глубоко уважаемой миссис Хестер». Оказалось, мой муж спал с прислугой все годы нашего брака. Он познакомился с ней ещё до меня, а когда я надела кольцо — просто не прекратил. Десять лет он жил на две семьи. Он заставлял мою дочь отдавать игрушки своему бастарду, пока его любовница расхаживала по моему особняку в моем кашемировом пальто и фамильном жемчуге. Они тайно выводили мои деньги, считая меня просто глупым кошельком, который можно выпотрошить и бросить. Идиот. На чьи деньги был куплен его сшитый на заказ костюм и бронированный внедорожник? Этот жалкий трус посмел публично унизить истинную наследницу Семьи, наивно полагая, что законы обычного мира смогут защитить его от моего гнева. Дорогая перьевая ручка с сухим хрустом переломилась пополам в моих пальцах, и черные чернила брызнули на бумагу, как свежая кровь. — Сделка отменяется. Готовьте джет, мы летим домой, — холодно приказала я своим людям. Остин думал, что украл мою жизнь, но он даже не подозревал, что перешёл дорогу Королеве Мафии. И расплата будет долгой.

Я отказалась от титула Принцессы Мафии и сбежала с Юлианом, три года выстраивая его криминальную империю из тени и отмывая для него кровавые деньги. Но прямо перед главным гала-вечером Синдиката он швырнул мне на кровать документы об аннулировании брака и ледяным голосом объявил, что его любовница Мила займёт моё законное место. Когда я спокойно продолжила укладывать вещи, Юлиан вырвал сумку у меня из рук и хладнокровно раздробил мою правую кисть тяжёлым армейским ботинком. Той же ночью, когда я попыталась тайком ускользнуть в Москву, он поймал меня. Его солдаты швырнули меня на гравий, а Мила с размаху ударила меня по лицу доской с торчащим ржавым гвоздём, жестоко разорвав мне щёку. Затем моё изломанное тело бросили в ледяной, кромешный мрак грузового фургона. «Пожалуйста, вызовите врача, я теряю ребёнка!» — захлёбываясь слезами, умоляла я. Но свекровь лишь брезгливо отвернулась, а Юлиан приказал запереть двери, оставив меня истекать кровью в полном одиночестве, пока жизнь моего нерождённого малыша угасала на грязном металлическом полу. Вся эта нечеловеческая жестокость обрушилась на меня лишь потому, что Мила нашла среди моих вещей старый герб моего бывшего жениха, Кирилла, и обвинила меня в нарушении Омерты. Ослеплённый властью, Юлиан возомнил себя неуязвимым. Он решил лично перерезать горло моему «жалкому любовнику», даже не догадываясь, кем на самом деле был этот человек, и начисто забыв, чья кровь течёт в моих венах. Когда Юлиан с торжеством швырнул моё истерзанное, окровавленное тело к ногам Кирилла в центре элитного клуба, он ещё не осознавал одной простой истины. Он только что бросил вызов самому смертоносному Дону мафии — и навлёк тотальную Вендетту на весь свой жалкий род.