Осознание того, что её обманули и подставили, обрушилось на неё с такой силой, что мир вокруг поплыл. Подвох, в который она так наивно повелалась, оказался тщательно спланированной ловушкой. Слёзы застилали взор, внутри всё кричало от предательства, но тело, отяжелевшее от напитков, которыми её безостановочно поили, не слушалось. Она могла лишь отстраниться в самое себя, пока сознание не поглотила тьма.
Она не помнила, сколько времени это длилось. Когда наконец всё закончилось, последние силы оставили её.
Утром она очнулась в тихом пустом номере. Скомканная простыня, разбросанная одежда и ноющая боль в душе не оставляли сомнений – это не был дурной сон. Всё произошедшее оказалось тщательной инсценировкой, ловушкой, в которую она наивно поверила.
В полубреду, понимая, что её подставили, она думала только о муже – Дмитрии Новикове, только что вернувшемся из командировки. Она отчаянно звонила и писала ему. Когда он наконец ответил, его голос прозвучал холодно и отчуждённо: «Я занят. Вызывай полицию».
Эти слова до сих пор отдавались в ушах.
Всего парой фраз он уничтожил всё, что их связывало, и растоптал её последнюю надежду.
Горькая усмешка сорвалась с губ, а душевная боль внезапно притупилась, сменившись ледяным спокойствием. Когда она медленно сбросила одеяло и поднялась, с кровати на пол упала визитка.
Она застыла на месте. Медленно подняв карточку, девушка ощутила, как кровь стынет в жилах.
На ней был логотип «Новиков Групп».
В темноте и хаосе той ночи она не разглядела лица, но никак не ожидала, что это будет связано с компанией Дмитрия.
Неужели он сам причастен к этому?
Вернувшись домой, Екатерина увидела у входа знакомые мужские туфли – Дмитрий был дома. Она замерла на пороге, сделала глубокий вдох и поднялась наверх.
Тот как раз выходил из ванной в халате. Даже в домашней одежде мужчина излучал уверенность, а его выразительные черты лица по-прежнему притягивали взгляд – сейчас лишь как напоминание о несбывшихся иллюзиях. Влажные волосы и привычная холодная отстранённость завершали образ.
Его взгляд скользнул по Екатерине, и он слегка нахмурился. В глазах читались лёд, безразличие и, возможно, даже брезгливость: «Ты что-то хотела?» – равнодушно спросил он.
Екатерина молча смотрела на него. Казалось, смотря в бездну, которая когда-то манила её светом.
Им никогда не следовало быть вместе. Слишком разными были их миры. Три года назад, когда отец Дмитрия был на грани, она стала донором костного мозга и спасла ему жизнь. В благодарность он пообещал исполнить любое её желание.
Она пожелала выйти замуж за Дмитрия.
Тогда она была слишком молодой и наивной. Ей казалось, что любовь и преданность способны растопить любое сердце, даже самое закрытое.
Но для Дмитрия она навсегда осталась расчётливой авантюристкой, использовавшей его чувство долга.
Он презирал её. Все три года брака он принимал её обслуживание и заботу как должное, но никогда не считал её настоящей женой.
А Екатерина всё терпела, питаясь крохами надежды.
После распада её семьи Дмитрий стал для неё не просто убежищем. Она искренне любила его и отчаянно надеялась, что когда-нибудь он увидит её истинное лицо. Поэтому она мирилась с его холодностью, убеждая себя, что всё ещё можно исправить.
Но после прошлой ночи в ней погасла последняя искра. Ей нечего было больше ему дать, да она и не хотела.
Девушка всё ещё не знала, был ли Дмитрий напрямую причастен к случившемуся. Но внутренний голос подсказывал, что тень его семьи лежала на этом кошмаре. Она вернулась домой, готовая к решительному разговору, но теперь, глядя на него, чётко понимала – любая попытка объяснений обернётся для неё новым унижением. Он уже вынес ей приговор своим безразличием.
Её голос, охрипший от слёз и усталости, прозвучал едва слышно: «Дима...»
Но он даже не взглянул в её сторону. Подойдя к шкафу, он достал приготовленные ею с вечера рубашку и галстук, будто это был самый обычный день, а она – всего лишь невидимая часть интерьера.
Не поворачиваясь, мужчина бросил ледяным тоном: «Не стой столбом. Иди готовь завтрак. У меня через полчаса важная встреча».
Екатерина не двинулась с места. Твёрдо стоя на ногах, она тихо, но с абсолютной ясностью произнесла слова, которые стали началом её нового пути: «Дима, я хочу развестись».