Эта ложь разлетелась вдребезги в тот миг, когда ключ повернулся в замке с тишиной, которая казалась тяжелее крика. Анастасия толкнула дверь пентхауса, её движения были автоматическими, а мысли всё ещё витали вокруг фотосессии, отменённой всего двадцать минут назад. В студии выбило пробки, и всех отправили по домам раньше. Такая обыденная причина для дня, изменившего всю её жизнь.
Она шагнула в прихожую. Воздух в квартире был застоявшимся, слабо пахло лимонной полиролью и чем-то ещё – чем-то приторно-сладким. Её взгляд упал на пол. Безупречный мраморный коридор нарушала дорожка из одежды.
Сначала галстук. Тёмно-синий, шёлковый. Любимый галстук Глеба.
Через три шага – туфля. Туфля на шпильке с красной подошвой, которая ей не принадлежала.
Анастасия замерла. Дыхание перехватило, острая, физическая боль сдавила грудь. Она узнала эту туфлю. Она купила эту пару на прошлой неделе в подарок на день рождения Варваре Ивановой, восходящей звезде агентства, девушке, которую Анастасия взяла под своё крыло, девушке, которая называла её «старшей сестрой».
У Анастасии всё внутри перевернулось, по телу прокатилась ледяная волна тошноты. Она заставила себя двигаться, перешагнув через брошенное красное платье от Valentino, которое валялось грудой у входа в гостиную. Тишина в квартире больше не была пустой; она вибрировала от тихих, приглушённых звуков, доносившихся из главной спальни.
Дверь была приоткрыта. Всего на пару сантиметров.
Анастасия подошла к ней, её босые ноги бесшумно ступали по ковру. Сердце бешено колотилось о рёбра, в лихорадочном, сбивчивом ритме, от которого онемели кончики пальцев. Она не хотела смотреть. Каждый инстинкт в её теле кричал ей бежать, уйти, сделать вид, что она никогда не возвращалась домой раньше. Но она не могла.
Она просунула телефон в щель между дверью и косяком.
Объектив камеры сфокусировался в тусклом свете. На экране предательство было абсолютным. Там был Григорий Смирнов, запутавшийся в простынях кровати, которую Анастасия выбрала шесть месяцев назад. Под ним была Варвара, её голова была откинута назад, а смех смешивался со стоном, похожим на скрежет металла по кости.
«Глеб, – выдохнула Варвара томным голосом. – А как же Анастасия?»
«Забудь о ней, – простонал Глеб, уткнувшись лицом в шею Варвары. – Она – вчерашний день. Мы – будущее, детка».
Большой палец Анастасии дрожал, когда она удерживала кнопку записи. Десять секунд. Это всё, что она сняла. Она отдёрнула телефон, её рука тряслась так сильно, что она едва не уронила его. Тошнота стала невыносимой, к горлу подкатила кислота. Она не ворвалась. Не закричала. Не швырнула вазу, стоявшую на консольном столике.
Она развернулась и вышла.
Поездка в лифте до вестибюля ощущалась как спуск в ад. Анастасия прислонилась к холодной металлической стене, хватая ртом воздух, лёгкие отказывались наполняться. Она снова разблокировала телефон, но не для того, чтобы посмотреть видео, а чтобы проверить банковское приложение. Ей нужно было уехать. Ей нужен был отель.
Идентификация по лицу сработала. Экран загрузился.
Баланс: 12,45 рублей.
Анастасия уставилась на цифру. Она обновила страницу. Общий счёт – Менеджмент Макки: 0,00 рублей. Сбережения: 0,00 рублей.
Воздух в лифте исчез полностью. Это была не просто интрижка. Это было стирание. Глеб не просто изменил ей; он обчистил её до нитки. Каждый чек с её последних трёх кампаний, все гонорары, каждый цент, заработанный ею за последние пять лет, проходили через счета агентства, которые он контролировал.
Она, пошатываясь, вышла в вестибюль. Приветствие швейцара доносилось будто из-под воды. Она вышла на улицу, и шум Северограда обрушился на неё. Гудели такси, кричали туристы, выли сирены. Она стояла на краю тротуара, без гроша в кармане, без дома и преданная двумя людьми, которым она доверяла свою жизнь.
Её пальцы коснулись маленьких бриллиантовых гвоздиков в ушах – подарка матери, единственной вещи, которая была по-настоящему её. Это немного, но это было начало. Двадцать минут пешком до захудалого ломбарда в переулке принесли тридцать тысяч рублей наличными. Достаточно для дешёвого номера в мотеле, левого телефона и плана.
Она посмотрела на свой новый телефон, её палец завис над новостной лентой. Заголовок в «Ведомостях» привлёк её внимание.
Игорь Лебедев, генеральный директор «Медиагруппы Родс», под давлением совета директоров: жениться до 30 лет или лишиться контроля над Бабушкиным трастом.
Анастасия уставилась на фотографию мужчины. Игорь Лебедев. Холодные глаза, резкие черты лица, репутация безжалостной машины в человеческом обличье. Ему нужна была жена, чтобы защитить свою империю. Ей нужен был щит, чтобы выжить в своей.
Это было безумие. Это было невозможно.
Но это был её единственный ход. Она поймала такси. «На угол Центральной и Деловой, – сказала она водителю, назвав перекрёсток рядом с Мэрией. – И подождите». Её голос не был похож на её собственный. В нем звучал металл.
В 8:58 утра к тротуару подъехал кортеж из трёх чёрных «Эскалейдов», обдав тротуар грязной водой. Двери открылись, и из них высыпали охранники, формируя периметр.
Игорь Лебедев вышел из средней машины. Вживую он был выше, от него исходила такая мощная энергетика, что воздух вокруг, казалось, потрескивал. На нём был костюм угольного цвета, который, вероятно, стоил дороже, чем дом родителей Анастасии. Он выглядел раздражённым, проверяя часы, пока его помощник, суетливый мужчина в очках, семенил позади.
«Кандидатки от свахи неприемлемы, Семён, – говорил Игорь, его глубокий баритон прорезал шум дождя. – Мне нужен контракт, а не романтика».
Анастасия увидела свой шанс. Она рванулась вперёд.
Рука телохранителя метнулась вперёд, хватая её за руку. «Назад, мэм».
Анастасия не дрогнула. Она не посмотрела на охранника. Она встретилась взглядом с Игорем Лебедевым.
«Игорь Лебедев, – позвала она, её голос был ровным, несмотря на адреналин, хлынувший в вены. – Я слышала, вам нужна жена, чтобы получить контроль над трастом вашей бабушки. Я слышала, у вас заканчивается время».
Игорь остановился. Он поднял руку, давая знак охраннику замереть. Он медленно повернулся, его взгляд скользнул по ней – мокрые волосы, бледное лицо, дрожащие руки, но глаза, в которых горел отчаянный огонь.
«А вы кто?» – спросил он скучающим, опасным тоном.
«Анастасия Морозова, – сказала она. Она не сказала – Анастасия-модель, – Она не сказала – Анастасия-жертва, – – Мне нужна защита. Вам нужна марионетка. Я обещаю быть самой профессиональной женой, которую вы когда-либо игнорировали».
Дождь прилепил волосы к её лбу. Игорь долго смотрел на неё. Казалось, он просчитывал, анализировал переменные. Он смотрел на её мокрый плащ, на её стиснутые челюсти, на то, как она твёрдо стояла перед мужчиной вдвое крупнее её.
Он снова посмотрел на часы. «У вас три минуты, чтобы убедить меня не арестовывать вас за домогательство».
«У меня нет семьи, которая могла бы сливать истории в прессу, – быстро заговорила Анастасия. – Мой публичный образ можно слепить под любой ваш сценарий. Я не требую от вас никаких эмоциональных вложений. Мне не нужна ваша любовь. Мне не нужно ваше время. Мне нужен юридически обязывающий документ, который сделает меня неприкосновенной».
Уголки губ Игоря дрогнули. Это не было улыбкой. Это была реакция на эффективность. Он посмотрел на Семёна.
«Отмени встречу с наследницей», – сказал Игорь.
Семён уронил телефон. «Господин?»
Игорь снова посмотрел на Анастасию. «У вас есть удостоверение личности?»
Анастасия кивнула, вытаскивая паспорт из кармана. Её руки тряслись так сильно, что она едва не уронила его.
«Идёмте со мной», – сказал Игорь.
Путь в ЗАГС был как в тумане. Над головой гудели люминесцентные лампы. Регистратор за стойкой переводил взгляд с костюма Игоря, сшитого на заказ, на влажный плащ Анастасии, его брови поползли вверх, но вопросов он не задавал. Деньги умеют затыкать любопытство.
Они подписали бумаги. Не было ни клятв. Ни колец. Лишь скрип ручки по бумаге, связавший двух незнакомцев узами брака в глазах закона.
Они вышли обратно под дождь. «Эскалейд» ждал.
Игорь повернулся к ней. Он полез во внутренний карман пиджака и достал чёрную карту из анодированного титана. Он протянул её.
«Купите кольцо, – сказал он голосом, лишённым всякой теплоты. – Чтобы выглядело убедительно. И переезжайте в поместье в Верхнем Ист-Сайде завтра же вечером. Семён пришлёт адрес».
Он не стал дожидаться её ответа. Он сел в машину, и дверь с тяжёлым стуком захлопнулась.
Анастасия осталась одна на тротуаре, чёрная карта тяжело лежала в её руке. Дождь всё ещё шёл, но она больше не чувствовала холода. Она стала госпожой Лебедевой. И война только началась.
/0/23696/coverbig.jpg?v=5473990e652c6637bd9a860fae4e7171)
Посмотреть больше комментариев в приложении
/0/23931/coverbig.jpg?v=7582b8ef686ba4e209a02903553e9e3a)
/0/20425/coverbig.jpg?v=b086ed01115d49bdfefd059bb20badea)
/0/19681/coverbig.jpg?v=080563ee6a20957d3b194feddac26272)
/0/18874/coverbig.jpg?v=310eca31d266ea70fecfab45c274e772)
