Золотая клетка мафии: Месть сломленной королевы

Я променяла свою свободу и карьеру архитектора на брак с самым безжалостным мафиозным Доном Москвы ради одной цели - абсолютной защиты для моего больного отца.

Но когда отцу срочно понадобились пятьдесят тысяч долларов на спасительное лечение, консильери моего мужа заблокировала перевод из-за «нехватки документов».

А мой муж, Алексей, не глядя поставил свою подпись под этим смертным приговором.

«Не устраивай сцен, Ада. Знай своё место и доверься протоколу», - холодно бросил он, когда я в отчаянии ворвалась в его кабинет.

Для него пятьдесят тысяч были ценой сделанных на заказ часов, но для моего отца это стало ценой жизни.

Пока мой отец умирал в стерильной палате под писк кардиомонитора, Алексей пил шампанское на гала-вечере, даже не подозревая, что сам вложил заряженный пистолет в руки женщины, которая нас ненавидела.

Я стояла перед зеркалом с ножницами в руках, глядя на незнакомку с абсолютно мёртвыми глазами.

Почему человек, называвший меня своей королевой, запер меня в золотой клетке и позволил бюрократической лжи убить моего единственного родного человека?

Я безжалостно отрезала длинные волосы, которые он так обожал, и оставила их на его подушке как чёрную метку.

Затем я достала телефон и набрала номер корпоративного юриста Синдиката, у которого был доступ ко всем теневым офшорам.

Мне больше не нужны были его извинения или кровавые деньги, я просто собиралась сжечь империю Алексея до грёбаного тла.

Глава 1

От лица Ады

Три дня. Это был весь срок, который врач отвёл моему отцу без экспериментального лечения стоимостью в пятьдесят тысяч долларов.

Как по команде, на экране моего телефона вспыхнуло системное уведомление от консильери моего мужа: Запрос отклонён. Недостаточно медицинской документации.

И если бы я попыталась обойти протокол и достать деньги в другом месте, мой муж - самый безжалостный мафиозный Дон Москвы - приказал бы убить доктора ещё до того, как игла капельницы пронзила бы вену моего отца. Даже если бы я попыталась тайно продать свои украшения, приложение мгновенно зафиксировало бы пропажу актива, и муж узнал бы раньше, чем деньги попали к врачу. Каждая драгоценность на моём теле числилась как собственность Семьи, и за её отчуждение полагалась смерть.

Я смотрела на экран до тех пор, пока резкий белый свет не размыл слова в бессмысленное пятно.

Пятьдесят тысяч долларов.

Для Алексея Волкова это была цена часов, сделанных на заказ. Стоимость бутылки винтажного вина, небрежно откупоренной на синдикатских ужинах с другими боссами.

Но для меня это была точная цена жизни моего отца.

Я вышла из стерильной больничной палаты. Внутри мой отец - простой, трудолюбивый чертёжник - спал под ритмичный, насмешливый гул аппарата жизнеобеспечения. У него была агрессивная форма лейкемии. Ему нужен был подпольный врач, из тех, кто не задаёт вопросов и не требует страховых полисов.

Я вышла замуж за Алексея три года назад, променяв свою многообещающую карьеру архитектора и свободу на одну-единственную гарантию: что Синдикат возьмёт моего отца под свою абсолютную защиту.

Алексей был высшим хищником. Абсолютной вершиной пищевой цепи. Его власть была безграничной, его жестокость - легендарной. От него пахло кордитом, дорогим одеколоном и той опасностью, которая когда-то опьяняла меня. Он называл меня своей королевой. Своей собственностью.

Но на деле он запер меня в золотой клетке и передал ключи прямо в руки Киры Ланской.

Кира была его консильери. Она презирала меня с того самого момента, как я ступила на территорию поместья. Она была архитектором приложения Трастового фонда семьи Волковых - цифровой петли, которую она продолжала затягивать на моей шее.

Каждый доллар, который я тратила, каждый мой шаг отслеживался и контролировался ею.

Я набрала личный номер Алексея. Ответил его капо.

- Господин Волков на совещании, госпожа Волкова. Пожалуйста, направляйте все финансовые запросы через приложение.

Он повесил трубку прежде, чем я успела сделать вдох.

Я не проронила ни слезинки. Я вызвала своего водителя и направилась прямо в сердце штаб-квартиры Синдиката Волковых.

Охранники расступились, отводя глаза, когда я распахнула тяжёлые дубовые двери кабинета Алексея.

Он сидел за своим массивным столом из красного дерева, сшитый на заказ чёрный костюм натянулся на его широких плечах. Его тёмные глаза впились в мои. В них не было ни капли тепла. Только холодный, расчётливый взгляд человека, привыкшего к тому, что мир прогибается под его волю.

- Ты прерываешь совещание, Ада.

Его голос был низким баритоном, который вибрировал в самом воздухе комнаты.

- Мой отец умирает, Алексей.

Я упёрлась дрожащими руками в полированное дерево его стола.

- Кира заблокировала платёж в пятьдесят тысяч долларов. Доктор ждёт. Если деньги не будут переведены сегодня, он уйдёт.

Алексей вздохнул, откинувшись на спинку кожаного кресла. Он посмотрел на меня так, как смотрят на капризного ребёнка, сломавшего игрушку.

- Кира следует протоколу Синдиката. Мы ведём строгий финансовый контроль, Ада. Ты не предоставила рецензируемые медицинские исследования для этого лечения.

- Он подпольный врач мафии, Алексей! Какие рецензируемые исследования? Он может спасти ему жизнь!

Мой голос сорвался, эхом отразившись от высоких потолков. У двери напрягся его охранник.

Алексей встал. Он обогнул стол, его огромные размеры и физическое присутствие задушили пространство между нами. Он схватил меня за подбородок мозолистыми, безжалостными пальцами, заставляя поднять взгляд и посмотреть ему в глаза.

- Не устраивай сцен, Ада. - Его тон был пугающе ровным. - Подай документы как положено. Доверься Кире; она знает, что делает. И больше никогда не врывайся сюда, нарушая мои границы. Знай своё место.

Он отпустил моё лицо.

Я смотрела снизу вверх на мужчину, ради которого пожертвовала всем, отчаянно ища в чёрной бездне его глаз хоть каплю сочувствия. Там не было ничего. Только пустая пустота машины, которую он построил.

Я развернулась на каблуках и в мёртвой тишине вышла из кабинета.

Следующие три мучительных дня я провела, дежуря у постели отца. В последний вечер он ненадолго пришёл в сознание. Он выглядел таким хрупким, его кожа казалась почти прозрачной на фоне белых простыней. Он сжал мою руку невероятно слабыми пальцами.

- Ада... - его голос был хрупким, бумажным шёпотом. - Ты ведь не разозлила Дона, правда?

Даже умирая, он думал только о моей безопасности.

- Не проси у него ничего. Я беспокоюсь о тебе, моя маленькая мышка. Не зли его.

Я наклонилась и прижалась губами к его сухой, дрожащей руке.

- Всё хорошо, пап. Я ни о чём не просила.

Мой отец закрыл глаза, с его губ сорвался слабый вздох.

На следующее утро кардиомонитор издал одиночный, бесконечный, пронзительный звук. Мой отец был мёртв.

Я оцепенело стояла в стерильном больничном коридоре, когда мой телефон завибрировал у бедра. Это было уведомление из трастового приложения. Окончательный отказ. Причина: Недостаточно документации.

Оцепенение исчезло, сменившись холодным, проясняющим льдом в моих венах.

Я открыла контакты и нашла номер Юлия. Он был безжалостным корпоративным юристом Синдиката, но мы были друзьями задолго до моего брака с Алексеем. Он был единственным человеком в этом кромешно-чёрном мире, которому я всё ещё доверяла.

Юлий ответил на второй гудок.

- Ада? Что случилось?

- Мне нужен доступ к логам серверов трастового приложения, Юлий. Офшорные счета Киры. И каждая финансовая транзакция, которую Алексей совершил за последние три года.

В трубке повисла мёртвая, тяжёлая тишина. Это было прямым нарушением Омерты. Это был автоматический смертный приговор.

- Ада... - наконец выдохнул Юлий, его голос сжался от паники. - Если Алексей узнает, нас обоих закопают в бетон. Ты понимаешь, на что идёшь?

- Мой отец мёртв, Юлий. - Мой голос даже не был похож на мой собственный; он был выкован из холодной, непреклонной стали. - Я собираюсь сжечь империю Алексея до грёбаного тла. Ты со мной?

В динамике хрипло рассмеялся Юлий:

- Тогда готовь спички, Ада. У меня есть всё. Абсолютно всё.