Секретарь моего мужа. Безупречная, холодная и всегда ослепительно красивая. Её строгие дизайнерские костюмы стоили больше, чем весь мой гардероб. В первый месяц нашего брака я наивно пыталась с ней подружиться. Тогда она посмотрела на меня как на облезлую дворняжку. С брезгливой жалостью и нескрываемым отвращением.
«Скажи, пусть оставит его тебе и уходит, – раздался в ответ ледяной, пренебрежительный голос Демида.– Не хватало ещё, чтобы она позорила меня перед всеми».
Мне следовало уйти. Видит Бог, я должна была просто развернуться, поехать домой и сделать вид, что ничего не слышала. Но мои ноги словно приросли к мягкому ковру. А моё глупое, отчаянно любящее сердце всё ещё цеплялось за жалкую надежду. Надежду на то, что он не имел в виду ничего дурного.
«Да ладно тебе, Демид, – со смехом протянул другой мужской голос. – Твоя жена не так уж плоха. По крайней мере, на неё приятно посмотреть».
«Приятно посмотреть? – презрительно фыркнул Демид. – Максим, у этой женщины напрочь отсутствует личность. Она таскается за мной, как брошенный щенок, со всем соглашается и абсолютно не имеет гордости. Ты хоть представляешь, каково это – быть женатым на таком... пустом месте?»
Термос едва не выскользнул из моих ослабевших пальцев. Я вжалась в стену, прячась за массивной декоративной колонной. Дыхание перехватило. Мой мир рушился на куски.
«Тогда зачем ты вообще на ней женился?» Этот голос принадлежал Кириллу, другу детства Демида. Я видела его всего пару раз, и обе встречи были мимолётными.
«Честно? Мне просто стало её жаль». Смех Демида был жестоким и безжалостным. Он растоптал остатки моего достоинства. «Она была такой жалкой. Вечно крутилась там же, где и я, смотрела на меня этими своими щенячьими, отчаянными глазами. Я решил, что она никчёмная сирота, у которой ничего нет за душой, и подумал... а почему бы и нет? Жена, которая боготворит землю, по которой ты ходишь, и ничего не требует взамен? Звучало как весьма удобная сделка».
«Сделка, которая вот-вот усложнится, раз уж Арина вернулась», – вставила Алина, и в её голосе звучало такое самодовольство, что меня едва не стошнило.
Арина. Его первая любовь. Женщина, чьи фотографии я нашла спрятанными в ящике его стола на третьем месяце нашего брака. Женщина, которая была пугающе похожа на меня. Те же тёмные волосы, та же хрупкая фигура, те же огромные глаза. Тогда я убедила себя, что это просто совпадение. Что, возможно, он разглядел во мне то, что когда-то любил в ней.
Какой же непроходимой дурой я была.
«У нас с Ариной остались незаконченные дела, – произнёс Демид, и его голос смягчился так, как никогда не смягчался в разговорах со мной. – Она улетела в Париж до того, как мы успели всё узаконить. Но теперь она вернулась, и...»
«И теперь ты женат на её дешёвой копии, – со смехом перебил его Максим.– Чувак, это слишком жестоко даже для тебя».
Всё поплыло перед глазами. Шестнадцать лет. Я ждала шестнадцать долгих лет, чтобы найти мальчика, который меня спас.
Мне было всего шесть, когда это случилось. Я сгорала от лихорадки в заброшенном складе, где меня бросили похитители. Воспоминания были обрывочными, искажёнными бредом. Но я чётко помнила ощущение прохладной воды на потрескавшихся губах. Помнила нежные руки, проверяющие мой пульс. И голос – совсем юный, но уверенный, – обещающий, что со мной всё будет хорошо. Перед тем как он ушёл за помощью, я вложила в его ладонь самое ценное, что у меня было. Мамино ожерелье. Тонкую серебряную цепочку с изумрудным кулоном в форме слезы.
«Найди меня, когда вырастешь, – прошептала я тогда в полубреду.– Обещай мне».
Ему вряд ли было больше восьми, но он серьёзно кивнул и растворился в темноте. К тому времени, как меня нашла полиция, он уже исчез. Следователи решили, что это был обычный беспризорник, которого невозможно отыскать. Мои родители сходили с ума от тревоги. Они были безмерно счастливы, что я жива, но никак не могли понять, почему я постоянно плачу из-за какого-то кулона и мальчика с добрыми глазами.
Полтора года назад я столкнулась с Демидом возле кофейни в финансовом районе. Столкнулась в самом прямом смысле – мой латте выплеснулся прямо на его дорогущий костюм. Я сбивчиво бормотала извинения, когда вдруг увидела его. Изумрудный кулон в форме слезы висел у него на шее, едва скрытый под воротником рубашки.
Моё ожерелье. Моё обещание. Мой спаситель.
В тот миг весь остальной мир просто перестал существовать. Я не заметила ярости на его лице. Не услышала его резких слов об испорченной одежде. Я видела лишь своё спасение, свою судьбу, ответ на шестнадцать лет мучительных поисков.
С того самого дня я посвятила всю себя тому, чтобы быть рядом с ним. Я выучила его расписание, появлялась в его любимых ресторанах, записалась в тот же спортзал. Я даже стала волонтёром на благотворительных вечерах, которые спонсировала его компания. Люди называли меня одержимой. Моя подруга Мия прямо говорила, что я сошла с ума. Но как я могла объяснить им, что бегаю вовсе не за незнакомцем? Я гналась за мальчиком, который спас мне жизнь. За обещанием, данным в лихорадочном детском сне.
Когда он наконец-то соизволил заметить моё существование, я была на седьмом небе от счастья. Когда он пригласил меня на свидание, я рыдала от радости. А когда спустя всего восемь месяцев он сделал мне предложение... Это было поспешно и сухо, прямо в его кабинете, без кольца и без капли эмоций. Но я выпалила «да» ещё до того, как он успел закончить фразу.
Я лепила из себя идеальную женщину по его меркам. Была тихой, когда ему требовался покой. Исчезала, когда ему нужно было личное пространство. Покорно соглашалась со всем, когда он ждал послушания. Я собственными руками похоронила Светлану Саврасову, тайную наследницу огромной империи Саврасовых. Я превратилась в Светлану Чен, безродную сироту, пустое место. И всё только потому, что однажды он обмолвился, что богатые и властные женщины его отталкивают.
И всё это ради мальчика, который когда-то меня спас.
Вот только... он не был тем мальчиком.
«Слушай, Демид, а откуда у тебя вообще этот кулон? – вопрос Кирилла вырвал меня из водоворота мыслей. – Я ни разу не видел, чтобы ты его снимал».
Моё сердце замерло.
«Этот? – в голосе Демида послышалось искреннее недоумение. – Один знакомый одолжил мне его года два назад. Сказал, что с ним я буду выглядеть солиднее на переговорах в Сингапуре. А я просто всё никак не соберусь его вернуть».
Коридор накренился. Или это у меня земля ушла из-под ног.
«Чувак, ты два года таскаешь чужую вещь?» – заржал Максим.
Термос окончательно выскользнул из моих ослабевших рук. Он ударился о ковёр с глухим стуком. Горячий суп просочился из-под крышки, растекаясь по бордовому ворсу, словно свежая кровь.
Всё, чем я пожертвовала. Всё, что я терпела. Каждый кусочек себя, который я безжалостно уничтожила, чтобы вписаться в его жизнь.
Всё это было ради чужого кулона. Ради человека, который в своей жизни не спасал никого, кроме самого себя.
/0/25801/coverbig.jpg?v=6b7f181fc2f89718a5f01c1b57494e83)
Посмотреть больше комментариев в приложении
