«Демид, твой дедушка снова намекает, что нам пора завести ребёнка», – прошептала Александра в темноте, нежно переплетая свои пальцы с его. Её голос звучал мягко, пропитанный тающей интимностью момента.
Она чувствовала его горячее дыхание на своём ухе. От каждого его выдоха по её спине пробегала сладкая дрожь.
«Ребёнка?» – переспросил Демид, и его губы изогнулись в усмешке, пока он лениво перебирал пряди её волос.
Александра не видела лица мужа в темноте. То, что он не отверг эту идею сразу, поселило в её груди робкую, хрупкую надежду: «Да. Я ещё молода. Восстановиться после родов будет легко. А если потом мы захотим ещё детей, лучше начать пораньше».
Пальцы, которые секунду назад ласкали её волосы, вдруг скользнули ниже. Мужская рука грубо, до боли сжала её подбородок, и на нежной коже мгновенно проступил багровый след.
«Решила привязать меня к себе ребёнком? – процедил он. – Как же это жалко».
Ледяной тон его голоса обрушился на неё безжалостной лавиной. Не говоря больше ни слова, он резко отстранился. Александра осталась лежать на смятой постели, дрожа от внезапного холода.
Её захлестнула удушающая паника. Она торопливо попыталась оправдаться: «Это была идея твоего дедушки, а не моя...»
Тишина затянулась до невыносимости. Наконец Демид заговорил снова, его голос звучал глухо и враждебно: «Даже не думай появляться завтра на семейном ужине».
«Но почему?»
Александра повернулась к нему. В её глазах плескалось искреннее непонимание. Неужели он настолько взбешён простым разговором о детях?
Завтрашний день должен был стать их третьей годовщиной свадьбы. Вся семья собиралась на торжество в особняке дедушки.
В густой темноте угадывался лишь жёсткий силуэт Демида.
«Казимира вернулась».
Как только эти слова сорвались с его губ, комнату залил ослепительный, безжалостный свет верхних ламп.
Демид даже не удостоил её взглядом. Он поднялся с постели и направился прямиком в ванную. Мгновение спустя раздался ровный шум льющейся воды.
На грудь Александры навалилась невидимая бетонная плита. Тяжёлая, парализующая боль начала расползаться по всему телу.
Она сидела неподвижно, судорожно комкая в руках одеяло. Шум воды в ванной пробудил призраки прошлого.
Три года назад она получила тяжелейшие травмы. Именно Геннадий, дедушка Демида, вмешался и спас ей жизнь.
Когда она наконец пошла на поправку, старик попросил лишь об одном: она должна была выйти замуж за его внука. В то время Демид лежал в глубокой коме после жуткой автокатастрофы.
Безмерно благодарная Геннадию за спасение и отчаянно желая скрыть своё местонахождение, Александра согласилась без единого возражения. Она подписала брачный контракт, связавший её с Демидом на три долгих года.
По истечении этого срока они оба должны были решить: остаться вместе или разойтись навсегда.
С того самого дня Александра безупречно играла роль жены. Она ухаживала за Демидом с непоколебимой преданностью.
Именно благодаря её неустанной заботе он в конце концов открыл глаза.
И где-то на этом нелёгком пути её сердце незаметно сдалось.
Она влюбилась, хотя на бумаге их браку было уже три года, по-настоящему они жили вместе всего полтора. И за всё это время Демид ни разу не пытался притворяться. Его сердце было наглухо закрыто: оно принадлежало только одной женщине – его первой любви, Казимире Орловой.
От дедушки Геннадия Александра узнала горькую правду: как только Демид впал в кому, Казимира не теряя ни секунды сбежала из страны.
Она прикрывалась красивой мечтой об изучении дизайна одежды, но реальность была куда грязнее: она просто меняла женихов как перчатки.
И вот теперь, по какой-то злой иронии судьбы, окончание их брачного контракта совпало с возвращением Казимиры.
Три года нежной заботы, тихие признания в ночи, бесчисленные проявления искренней преданности – всё это оказалось ничем по сравнению с тем местом, которое Казимира занимала в душе Демида. Никакая любовь не могла растопить вечную мерзлоту в его груди.
Шум воды наконец стих. В спальне повисла гнетущая, зловещая тишина. Дверь ванной отъехала в сторону, и на пороге появился Демид.
Его взгляд скользнул к кровати. Заметив, что она всё ещё сидит там без движения, он едва заметно нахмурился.
Пересекая комнату, он распахнул дверцы гардеробной, достал безупречно белую рубашку и строгие брюки. Медленными, выверенными движениями он сбросил полотенце и начал одеваться. Он застёгивал пуговицы с привычной, холодной грацией.
«Скажешь дедушке, что тебе нездоровится, и на ужин ты не придёшь», – бросил Демид абсолютно равнодушным тоном.
Несмотря на идеальные черты лица и точёный профиль, в нём не было ни капли тепла. Каждое его слово замораживало воздух в спальне.
Вдруг он замер, словно о чём-то вспомнив. Наклонился к пиджаку, небрежно брошенному на кресло, и порылся во внутреннем кармане. Достав маленькую упаковку таблеток, он бесцеремонно швырнул её на кровать.
«Выпей противозачаточное».
Взгляд Александры тяжело упал на коробочку. Когда она наконец разомкнула губы, её голос прозвучал хрипло и надломленно: «Я знаю».
Демид всегда лично следил за тем, чтобы она приняла таблетку. Он не оставлял места даже для малейшей случайности.
Геннадий так настойчиво уговаривал её забеременеть не просто так. Старик хотел не только намертво связать её с Демидом, но и навсегда оставить в семье Воробьёвых.
С большинством людей Демид даже не пытался скрывать своё ледяное безразличие. Лишь двоим удалось пробить эту глухую стену: его дедушке и Казимире.
«Пора положить конец этому браку, – застегнув последнюю пуговицу на манжетах, Демид повернулся к прикроватной тумбочке. Он резко выдвинул ящик, достал оттуда папку с документами и бросил её на кровать прямо перед ней. – Подпиши. После этого между нами всё кончено».
Крупные чёрные буквы на титульном листе – «Соглашение о расторжении брака» – выжгли клеймо на её сердце. Рука Александры дрожала, когда она потянулась к бумагам. Жёсткие края страниц обожгли её пальцы, словно желая причинить ещё больше боли.
/0/25804/coverbig.jpg?v=b783881a84853ec8a7c7ad0a170d1b68)
Посмотреть больше комментариев в приложении
