sunt s

должны ис

вай только то, что прочёл сам, медленно, с карандашом в р

шение, ведёт себя разумно. Он берёт лист бумаги, делит его

ла на

омнаты, положив папку себе на живот. Потолок над головой был белым, с трещиной в форме Апеннинского полуостр

одна фраза Моретти:

ится то, что вы сами о себе думаете, но никому не говорите. Я действительно не продавалась. Никогда. Ни за деньги, ни за положение, ни за о

была

пины и для достоинства. Села за стол и начала читать договор так,

ятую: за один месяц здесь платили больше, чем Скалья платил мне за полгода. Пункт третий: рабочее место, служебный транспорт, личная охрана «по усмотрению Стороны А». Я подчеркнула

А не представит следственным органам заявление, подтверждающее алиби Тони Ферранте, договор считается расторгнутым без последствий для Ст

Сначала на один кегль, потом на два. Строки сжались, пункты превратились в сплошной серый

сь: победа в суде, арест брата, визит к мафиозному боссу и разговор о том, откуда он з

Стр. 10–12. Мелкий шрифт

ямо на диван

ня разбуд

ысветилось «Нико». Я схватила тру

Ал

ы г

-то случило

- Он замолчал, и я слышала, как он выбирает слова, как человек, идущий по льду. - Я не имею права тебе говорить, но скажу.

знула с дивана на пол

ой че

ал Нико. - Скажи мне, что

дила, - с

жул

ходила.

тяжело, что в

поди.

динственный, кто

маешь, что он

ничего н

лает тебе только добра. Моретти не даёт ничего просто так. Если он готов под

ор. На страницу, кото

сказала я. -

ы в

вру. Я

, - ск

ь дыхание, потом чей-то голос в

Приходи в управление к девяти. Я

пас

казал он. - Просто

а не делаю

ы так д

ожил т

ть один год человеку не положено принимать решения, от которых зависит чужая жизнь. Это должно бы

к кошка, которую не звали. На последней странице, внизу, мелким шрифт

ручку. Нашл

аш. Подписыват

рил мне когда-то «на будущее», и в этот момент всё поняла. Вот з

дпис

ак я подписывалась, когда сильно волновалась. Потом, много недель спустя, я по

рала

ской голос. Незнакомый,

жулия Ф

аузы. - Мы вас ждали. Будьте добры, остав

Кт

сказал он и

открыла, не глядя в глазок. Привычка выж

тояла Франч

На ней был светло-серый плащ, на плече сумка из мягкой телячьей кожи, а на лице то самое в

орина Ферранте, - с

нность, приезжат

жкам на подоконнике, по трещине на потолке, по диванной подушке с отпечатком моей щеки. -

о до

о бе

ются с «как вы

себя чу

лько что продала себя в рабств

ыл совсем не такой, как улыбка. Живой, чуть хрипловатый, будт

сь, - сказала он

оче

не придётся с

страницы, внимательно посмотрела на подпись, и на мгновени

читали, - с

очит

Вс

ьшую

? - она поднял

о до

- Это совет. Дочитай

то

оизнесла она слишком ров

мку и пошла к двери.

. Вы позволите

рескакивать на имена

ернула голову. - Одно предупреждение. В нашем деле никому

ботаете

ью. А он, к несчас

вленная точка. А я осталась стоять посреди комнаты и впервые за дво

ческа забрала оригинал. Но у меня оставалась копия, которую я сделала вчера ве

ё на столе и п

ть. Одиннадца

ыхватывая только то, что цепляло глаз: «обязанность конфиденциальности», «запрет на раскрытие информации», «отв

девятн

тношений с третьими лицами, а Сторона Б обязуется не требовать от Стороны А таких разъяснений ни в устной, ни в письменной форме, ни в судебн

лась на стуле, и мне стало смешно.

рмулу, которой пользуются адвокаты, чтобы защитить подзащитного от сам

о год жизни. Я продала ещё

дилось читать. Профессиональная часть меня оценила его изящество. Человеч

а. Я записа

пять лет. Не могу задавать вопросы о мо

нула «самой»

ка в тексте. В каждом договоре есть лазейка. Я это

ый и помятый, как человек, который не спал и уже не рассчитывае

есколько человек: двое в форме, один мужчина в сером костюме с папкой,

е Мо

згляд устремлён в окно, как будто он ждал автобус. Никто из сидящих не смотрел на него, и все в кор

е улыбнулся и не изменился в лице. Просто к

сказал Нико

ви

равлении, которого нельзя ни купить, ни запугать. Он ведёт дело о портовы

ание нельзя б

озрить, - поправил Нико. - Если даж

с лицом, на котором застыло вечное разочарование в человечестве. Он ос

Моретти

ёл. Дверь

рядом, молчал, и его молчание было

сказал он

естно. Что ты

орить правду не могла: слиш

работат

Ке

том. О

казал Нико. - О

егальна

ь, как это будет выглядеть? Когда тебя вызовут в суд как его адвоката, тебя будут считать сообщницей. Все твои дела

зн

всё

азала я, - э

дрогнуло, мягко, как ломается в

ухо. - Я только... Я не

е пос

так го

ка, который выиграл, но не хочет в этом признаваться. За ним показался Данте. Он останов

р. Если понадобится что-либо е

глаза. Пря

дор

и торжества, ничего, кроме вежливой констатации. - Синьорина Ферранте.

расступились, как расступается вода

его лица, только его руку. Она сжима

, - сказал он

или в двена

от солнца. Из боковой двери вышел он, в помятой рубашке, с пластиковым пакетом личных ве

ю, уткнулась лицом в мятую ткань, и меня, наконец, прорвало. Я не плакала при чужих. Но он не был чужим. Он был

хрипло. - Эй, Дж

давила я. - Т

Зн

е не ска

Зн

ть не

малышка.

ая впервые пришла сама. Потом я отстранилась, вытерла лицо

о, что стояло в три

мео». Рядом с ней, спиной к нам, стоял высокий му

ла так быстро, бу

- ска

то

альцах была такая сила, что я невольно вздро

хо

ы ему с

не нужн

н тебе

олч

жул

- сказала я. - Поэто

ты под

онт

азад, и я увидела, как по его лицу прошла судо

не, что э

не ш

о в

аботы.

Го

Од

ямо на асфальт, обхватил голову руками.

зволить тебе сесть

от злости или от слёз. - Да, Джу! Потому что двадцать пя

то

а меня долго, тяжело. По

имаешь, куд

к об

е м

ть один год слушала «не могу». Я выросла на «не могу». Либо ты говоришь мне правду сейча

чку, которую увёл за руку со ступенек соседского крыльца. Потом медленно, о

с монету. На одной стороне выбита буква «М», н

. - С двадцати двух лет. Начальн

же по

Это... как в армии, только хуже. Отт

тебя

головой. - Он меня н

т ч

й человек. Он... сложный. Он делает вещи, которые я не одобряю. Но он ни разу в жизни не п

оче

остаётся прежним. - Он посмотрел мне

меня нет выбора. Но слова не шли. Вместо них в горле стояла странная тяжёлая нежн

казала я. -

ответил он. - Потому что о

машина у обочины тронулась с места, мягко, почти бесшумно. Окно на секунду приоткрылось, и

одн

ст плотной кремовой бумаги, на которой чёрными чер

Вилла в Монделло,

дело: Л

то-нибудь тёплое. Ночь

м? - спр

лист. Суну

азала я. - Просто

к смотрят на человека, котор

оём блокноте, кроме записей о делах и уликах, давно пора завести отдельную страницу. Он

сал: пож

ала о Данте Моретти. И именно оно в тот