Слишком поздно для сожалений: Утонувшая жена мафиози

Пролог

На вечеринке в честь нашей третьей годовщины подруга детства моего мужа, Анна, столкнула меня в бассейн.

Я всю жизнь до ужаса боялась воды, а спасательный круг плавал прямо перед моей рукой.

А затем Анна протянула руку и оттащила его, прижав к груди, в то время как мой муж Александр поднял телефон и начал снимать.

Александр даже не посмотрел вниз. «Не будь посмешищем, – сказал он. – Тут едва ли два метра глубины, а ты в прошлом году ходила на курсы дайвинга».

И так я осталась одна в этой чёрной, ледяной воде – наказание за то, что в его глазах была «непослушной». Чего он не знал, так это того, что я уже носила под сердцем его ребёнка.

Он ещё не знал, что натворил. Я, уже давно освободившись от своей плоти, тихо парила над его головой, наблюдая за ним.

На этот раз во мне осталась лишь мёртвая, ровная тишина.

Стоять в стороне и смотреть, как он шаг за шагом тонет в аду, который построил собственными руками, – это было единственное, чего я хотела.

Глава 1

Мои ноги свело сильной судорогой, и я пошла прямо ко дну, погружаясь на глубину двух с половиной метров. Мои лёгкие кричали, требуя кислорода, и всё, что я могла делать, – это смотреть, как мой собственный муж достаёт телефон и неторопливо снимает, как я тону.

Если бы я не сделала вдох в ближайшие несколько минут, ребёнок, которого я носила едва ли шесть недель, всё ещё остававшийся тайной, наследник самого жестокого мафиозного клана в стране, задохнулся бы вместе со мной.

Вы должны понимать: Александр был Крёстным отцом клана Кузнецовых. Чтобы удержать свой трон, однажды за одну ночь он уничтожил глав трёх конкурирующих семей. Он был воплощением власти и насилия, высшим хищником, перед которым все беспрекословно склонялись. И теперь этот ужасающий авторитет использовался для того, чтобы стоять в стороне и смотреть, как я умираю.

Вода была ледяной. В то мгновение, когда Анна столкнула меня, холод пробрал каждую конечность. За секунду до этого я лишь потянулась за стаканом сока на краю террасы, а она притворилась, что неловко поворачивается, с силой ударив меня локтем под рёбра так, чтобы сбросить вниз.

Моя аквафобия ударила мгновенно. Паника парализовала нервы и мышцы; горло сжалось, словно в железных тисках. Я забилась изо всех сил и в последнюю возможную секунду наконец вынырнула на поверхность, в отчаянии хватая половину вдоха.

Мой взгляд вцепился в бортик бассейна – единственный оранжевый спасательный круг висел на металлических перилах, едва ли на расстоянии вытянутой руки. Я потянулась; кончики моих пальцев скользнули по мокрому пластику...

Но Анна успела первой. Она выхватила круг, прижала его к груди и начала позировать перед гостями, рассредоточенными по лужайке. Она хихикала, делая вид, что всё это ради красивого фото, с небрежной, насмешливой улыбкой на губах, и жестоко отняла мой единственный путь к спасению.

Я снова ушла под воду. Вода с силой хлынула мне в рот и нос, обжигая горло, как кислота. Сквозь искажённые, колеблющиеся слои воды я видела Александра, стоящего на краю. Он не прыгнул, чтобы спасти меня, даже не протянул руку. Он просто держал телефон, экран которого тускло светился в темноте, записывая мои предсмертные конвульсии.

В его глазах это был спектакль, попытка привлечь внимание, намеренная провокация против его авторитета. Он намеревался применить какую-то извращённую форму экспозиционной терапии и сокрушить остатки моей гордости.

Вокруг него гости показывали пальцами и смеялись, наблюдая, как тонет жена босса, словно это было хитроумное, жутковатое развлечение, устроенное в честь годовщины.

Мои ноги полностью онемели. Судороги скрутили икры, как проволока, выжимая последние силы. Чёрная тишина глубины поглотила меня, тяжесть воды почти раздавила грудную клетку. Жжение в лёгких нарастало до предела, а затем меня пронзил внезапный, пробирающий до костей холод.

Борьба прекратилась.

Её место заняла странная невесомость; я почувствовала лёгкость, и боль от удушья просто испарилась. Я открыла глаза и обнаружила, что больше не нахожусь в воде. Я парила над бассейном, глядя на всё, что происходило внизу.

Моё тело неподвижно лежало на дне. Серое платье расплылось и колыхалось вокруг моих ног, как саван; волосы слабо развевались в искусственном течении.

Я была мертва.

Я смотрела на собственный труп и не плакала, не кричала. Отчаяние и ужас, которые топили меня несколько мгновений назад, исчезли, стёрлись; абсолютное оцепенение медленно осело в моей душе.

Александр. Клан Кузнецовых. Три года удушающего брака, клетка. Я наконец-то была полностью свободна.

Подо мной Александр повернулся спиной к бассейну и зашагал к середине лужайки, с той же бесстрастной, высокомерной маской на лице. Он остановился у десертного стола, взял серебряный нож и чисто разрезал прямо по центру торт из мастики в виде лебедя – торт, который я сама пекла и украшала две бессонные ночи к нашей третьей годовщине, разрушенный одним небрежным движением.

Анна подошла к нему со спасательным кругом в руках, неторопливо, прижав одну руку к груди, и её голос был полон фальшивого беспокойства, когда она спросила, не попала ли я там в беду.

Александр рассмеялся, достаточно громко, чтобы гости, почуявшие кровь, услышали каждое слово. Он сказал им, что я умею нырять, что задержать дыхание на пять минут для меня пустяк. Затем он непринуждённо заговорил с капо и людьми вокруг него, уверенный, что я просто дуюсь и всплыву сама, как делала всегда, а потому он ни при каких обстоятельствах не прыгнет за мной.

Анна безупречно сыграла свою роль, повысив голос, чтобы объяснить толпе, что я сама на неё наткнулась, что я просто неуклюжая. И вот так чёрное стало белым, а убийство, которое она совершила несколько мгновений назад, было полностью смыто.

Александр повернулся к бассейну и крикнул вниз, в чёрную воду, и в его голосе звучал непререкаемый приказ Крёстного отца: «Немедленно вылезай из воды. Не смей снова меня позорить».

«Она умеет плавать», – сказала Анна, положив руку ему на предплечье и всё ещё прижимая к груди спасательный круг.

«Она делает это мне назло, – сказал Александр достаточно громко, чтобы услышала вся лужайка. – Пусть вымотается».