После оглушительного молчания ещё один друг усмехнулся: «Если подумать, я до сих пор не могу поверить, что у Максима действительно хватило смелости переспать с родной младшей сестрой Александра. Теперь, когда он ею воспользовался, Виктория вернулась...»
«Виктория разбила Максиму сердце, когда в своё время так безжалостно ушла. Вполне естественно, что он использовал сестру лучшего друга в качестве замены, чтобы позлить её!»
Кровь во мне мгновенно застыла.
На следующий день Максим повёл меня на ужин в честь возвращения Виктории. На банкете он был со мной до крайности заботлив и глубоко нежен.
Но стоило Виктории развернуться и с плачем убежать, как он, ни мгновения не колеблясь, оттолкнул меня в сторону и в панике бросился за ней.
Я врезалась в официанта. Кипящий суп выплеснулся мне на грудь, и на коже вздулись ужасные волдыри, но он даже ни разу не обернулся.
В ту ночь, в пятнах от супа и с сильными ожогами, я вернулась домой и наконец открыла дверь кабинета, куда он строго-настрого запрещал мне входить.
Моим глазам предстала целая стена, увешанная фотографиями Виктории.
Острая боль пронзила мне грудь. Я взяла телефон и позвонила брату в Северограде.
«Александр, – сказала я, глядя на своё жалкое отражение в зеркале. Голос мой звучал пугающе спокойно. – Этот брак по расчёту с генеральным директором-миллиардером... я согласна».
Глава 1
От лица Екатерины:
«Екатерина, ты в порядке? Тебя кто-то обидел? – голос Александра в трубке был полон глубокого беспокойства. – Если ты чувствуешь, что тебя принуждают, мы не обязаны доводить этот брак по расчёту до конца».
К носу подступила горькая боль, но я заставила себя легко рассмеяться: «Нет, Александр, я просто всё поняла. Мне рано или поздно всё равно придётся выйти замуж, так какая разница, за кого? К тому же я доверяю вашему с папой суждению. Даже если это деловой брак, я знаю, что вы наверняка тщательно проверили кандидата».
Наконец Александр облегчённо и долго выдохнул, и его тон заметно смягчился: «Главное, чтобы ты всё обдумала. Когда ты вернёшься в Североград? Хочешь сначала встретиться с Константином Морозовым, прежде чем мы всё оформим?»
«Не нужно, – сказала я, не сводя глаз со стены в кабинете Максима, увешанной фотографиями Виктории. – Чем скорее я соглашусь, тем скорее удастся уладить кризис компании. Начинай готовить свадьбу. Назначим дату... через месяц!»
«Хорошо! Кстати, – тон Александра сменился на непринуждённые сплетни, – ты в последнее время не общалась с Максимом? Я слышал, его школьная богиня, первая любовь, наконец вернулась в Новоград. Он что, скоро женится?»
Грудь мучительно сжало.
Значит, Александр тоже знал о существовании Виктории.
Неудивительно, что Максим строго-настрого запрещал мне рассказывать брату о наших семилетних отношениях.
Он никогда не думал жениться на мне; он лишь прятал меня в тени, чтобы скоротать время в ожидании своей истинной любви.
Я опустила ресницы, скрывая невыносимую боль в сердце. «Не знаю... Я не близка с ним...»
Через десять минут входная дверь открылась, и Максим вошёл в гостиную.
Его пиджак наполовину промок от дождя, а волосы были слегка растрёпаны.
Он увидел меня, стоящую в дверях кухни со стаканом ледяной воды.
«Екатерина», – усмехнулся он, одной рукой ослабляя галстук.
«Почему ты ушла одна, ничего не сказав? Каждый раз, когда рядом мои старые друзья, ты обязательно устраиваешь истерику».
Он подошёл, схватил меня за талию и попытался притянуть в свои объятия.
Его рука прижалась прямо к свежеобожжённой коже у меня на рёбрах.
Мучительная боль заставила меня резко дёрнуться, и я быстро выскользнула из его объятий.
У третьей пуговицы его белой рубашки алело броское пятно от помады.
Ткань тёрлась о волдыри под одеждой, причиняя жгучую боль, точно от лютого огня.
Максим увидел следы слёз у меня на лице, и в его выражении мелькнула тень вины.
«Почему ты плачешь?» – спросил он, протягивая руку, чтобы схватить меня за руку.
«Ты испачкала одежду во время ужина?»
Он совершенно забыл, что это его собственные руки толкнули меня на официанта.
«Я случайно опрокинула тарелку супа», – бесстрастно сказала я, глядя ему прямо в глаза.
«Ты его разлила?» – нахмурился Максим, качая головой.
«Как ты умудряешься быть такой неуклюжей, когда меня нет рядом? Дай посмотрю».
Прежде чем я успела его остановить, он расстегнул ворот моего платья. Воспалённая, кроваво-красная, обожжённая кожа на ключице мгновенно обнажилась.
У него резко перехватило дыхание.
«Боже, Екатерина! Почему ты не сказала, что пострадала?»
Он в панике бросился в ванную и вернулся с аптечкой и мазью от ожогов.
Он опустился передо мной на одно колено и кончиками пальцев осторожно, понемногу распределял охлаждающую мазь по повреждённой коже.
«Ты даже о себе не можешь позаботиться после того, как ушла от меня всего на одну ночь», – тихо пробормотал он, и в его голосе звучала непонятная, покровительственная и нежная теплота.
«Екатерина, что бы ты делала без меня? Наверное, ты бы расклеилась меньше чем за неделю».
Я сидела совершенно неподвижно, глядя на его макушку и наблюдая, как он осторожно обрабатывает раны, нанесённые его собственными руками.
Он поднял на меня взгляд, и в его карих глазах было неподдельное беспокойство.
Семь лет лживой, лицемерной преданности лежали на холодном полу между нами.
Я смотрела на него, но моё сердце уже было бесплодной пустошью, совершенно лишённой каких-либо чувств.
«Ты прав, Максим», – тихо прошептала я.
«Мне действительно стоит научиться жить без тебя».