Gorgeous Killer

Я очнулась после операции. На боку — рваный шрам. И одной почки не было. Мой жених, Дмитрий Волков, глава московской братвы, не спас меня от болезни. Он пустил меня на запчасти, чтобы спасти свою любовницу, Соню. «Она вносит свою лепту», — ледяным тоном сказал он хирургу, пока я была парализована наркозом. Десять лет я была его верной тенью. Управляла его легальной империей, ловила за него пули и даже сделала аборт три года назад, потому что Соня устроила истерику из-за чистоты крови. Я думала, что моя абсолютная преданность в конце концов заслужит его любовь. Но когда несколько дней спустя чеченцы держали нас обоих над краем моста, Дмитрий выбрал не меня. Он оттолкнул Соню в безопасное место и смотрел, как я падаю спиной вперед в ледяную черную реку. Он думал, что я утонула. Или, что еще хуже, он считал меня собакой, которая всегда приползет обратно к хозяину, как бы сильно он ее ни пнул. Он ошибся. Я вытащила себя из этой воды, но женщина, которая его любила, умерла в ее глубинах. Семь дней спустя я не вернулась в пентхаус Волкова. Я вошла прямо в штаб-квартиру его смертельного врага, Виктора Соколова. «Ты все еще хочешь на мне жениться?» — спросила я человека, который мечтал увидеть голову Дмитрия на пике. Виктор не колебался. «Я сожгу этот город дотла, прежде чем он снова тебя коснется». Теперь Дмитрий ползет к моим воротам, парализованный и сломленный, держа в руках медицинский контейнер с моей украденной почкой. Но он забыл одну вещь: она мне больше не нужна.

Три года назад семья Мироновых воспротивилась выбору Вадима жениться на любимой женщине и выбрала ему в невесты Софию Родионову. Вадим не любил её и, на самом деле, даже ненавидел. Вскоре после их свадьбы София получила предложение от университета своей мечты и сразу же согласилась. Через три года любимая женщина Вадима тяжело заболела. Чтобы исполнить её последнее желание, он вернул Софию и вручил ей соглашение о разводе. Она была глубоко оскорблена столь неожиданным решением Вадима, но решила отпустить его и согласилась подписать бумаги о разводе. Однако Вадим, казалось, намеренно затягивал процесс, оставляя Софию в замешательстве и разочаровании. Теперь София оказалась в плену последствий нерешительности Вадима. Сможет ли она освободиться от него? Сможет ли Вадим в конце концов прийти в себя и посмотреть в лицо своим истинным чувствам?

Три года назад семья Мироновых воспротивилась выбору Вадима жениться на любимой женщине и выбрала ему в невесты Софию Родионову. Вадим не любил её и, на самом деле, даже ненавидел. Вскоре после их свадьбы София получила предложение от университета своей мечты и сразу же согласилась. Через три года любимая женщина Вадима тяжело заболела. Чтобы исполнить её последнее желание, он вернул Софию и вручил ей соглашение о разводе. Она была глубоко оскорблена столь неожиданным решением Вадима, но решила отпустить его и согласилась подписать бумаги о разводе. Однако Вадим, казалось, намеренно затягивал процесс, оставляя Софию в замешательстве и разочаровании. Теперь София оказалась в плену последствий нерешительности Вадима. Сможет ли она освободиться от него? Сможет ли Вадим в конце концов прийти в себя и посмотреть в лицо своим истинным чувствам?

Семь лет я была тенью за троном Давида Горячева, гениальным архитектором его криминальной империи. Завтра я должна была выйти за него замуж. Но накануне свадьбы одно ошибочное СМС разрушило всю мою жизнь. На фото была его рука с платиновым кольцом и текст: «Поженились сегодня утром. Теперь она в безопасности». Инициалы на кольце означали Елизавету — его детскую любовь. Семь лет я была лишь пуленепробиваемым щитом для его настоящей женщины. Когда я швырнула ему правду в лицо, он брезгливо назвал это «истерикой». А его новоиспечённая жена добила меня, прислав фото их переплетённых в постели тел. «Неудачница». Они искренне верили, что я рассыплюсь на куски, буду рыдать на полу и умолять его остаться. Я отдала этому мафиози свою молодость, своими руками написала код, отмывающий его миллиарды, а он решил, что я просто покорная кукла. Я не проронила ни слезы. Я хладнокровно активировала вирус, навсегда уничтожив корневую базу данных его бизнеса, и переслала их интимное фото жениху Елизаветы — самому опасному и жестокому Дону в городе. «Ваша невеста в номере 8808 отеля Гранд Хаятт». «Я жду внизу. Пойдёмте испортим им праздник».

Мой отец отдал меня Чикагскому Синдикату, чтобы расплатиться за свои проигрыши. Я должна была стать женой Оплота Морено, избалованного наследника самой опасной семьи в городе. Но стоя у алтаря в тяжелом винтажном платье, я оказалась совершенно одна. Мой жених не просто задержался - за час до венчания он сел на поезд до Калифорнии, сбежав с дешевой кабаре-певичкой. Каменный собор, до краев наполненный безжалостными хищниками, мгновенно взорвался ядовитым шепотом. Семья Морено во главе с Вдовствующей Королевой холодно наблюдала за мной с первого ряда. Они ждали, что я молча проглочу этот позор, заберу отступные и навсегда исчезну, став «бракованным товаром» и посмешищем для всего криминального мира. Родственники жениха уже предвкушали, как растопчут остатки моей гордости. Но унижение не сломало меня. Оно выжгло страх и печаль, оставив в венах лишь чистую, кристаллизованную ярость. Почему я должна стать жертвой из-за трусости слабого мальчишки? Священный Пакт требовал союза с мужчиной из рода Морено, но в контракте не было указано, с каким именно. Я сорвала фату, швырнула ее на мраморный пол и посмотрела мимо ухмыляющихся кузенов прямо на самого могущественного и страшного человека в зале. На Морока Морено - Темного Дона, вдовца и отца моего сбежавшего жениха. «Я выбираю его», - мой голос разорвал мертвую тишину собора. Оплот думал, что уничтожил мою жизнь, бросив меня на растерзание стервятникам. Но он еще не знал, что в этот самый момент я стала его мачехой, неприкасаемой женой Дона и новой Королевой Синдиката.

За три дня до грандиозной свадьбы, которая должна была объединить наши мафиозные кланы, я разблокировала левый телефон своего жениха. Оказалось, наследник империи Воронцовых давно спал с дешевой официанткой из клуба, называя меня за спиной «скучной фарфоровой статуей». Он заказал два обручальных кольца: настоящий розовый бриллиант за миллионы долларов он надел на палец любовнице, а мне, дочери дона, хладнокровно вручил жалкую стеклянную подделку. На глазах у своих солдат он бросался защищать ее, публично втаптывая мое достоинство в грязь. Он даже отдал ей священный фамильный браслет с изумрудами — абсолютный символ власти, принадлежащий мне по праву. А когда его любовница по телефону сымитировала угрозу выкидыша, Дамир без колебаний вышвырнул меня из машины на темной горной дороге, оставив замерзать в ледяной глуши в одном лишь тонком шелковом платье. Восемь лет я играла роль идеальной, покорной принцессы мафии. Я душила в себе все эмоции ради политического союза и искренне верила, что он мой герой. Я не понимала, как человек, которого я отчаянно пыталась полюбить, мог с такой жестокостью превратить мою преданность в грязный повод для насмешек. Но слезы — это удел женщин, у которых нет выбора. А у меня была стратегия. Я сняла с пальца фальшивое кольцо, подготовила к сливу в прессу все доказательства его финансовых махинаций и набрала номер Егора Богомолова — главы враждебного синдиката, которого все называли Дьяволом. — Свадьбы не будет. Я хочу стереть его в порошок.

Я вернулась из Европы, дипломированный врач из влиятельной мафиозной семьи Золотовых. Но на приеме в честь моего возвращения меня ждала смертельная ловушка. Моя кузина Глория подмешала мне в бокал боевой химический препарат. Это был экспериментальный афродизиак, вызывающий фатальную гипертермию. Она заплатила жалкому портовому грузчику, чтобы тот обесчестил меня на заброшенном холодильном складе. Она хотела, чтобы я заживо сгорела изнутри, а моя репутация была уничтожена. Чтобы выжить и погасить плавящий органы огонь, мне пришлось броситься на единственного человека в морозильнике, от которого исходил неестественный, парализующий лед. Это был Дмитрий Давыдов — Железный Король преступного мира Чикаго. Едва я пришла в себя, дверь распахнулась. Глория привела моего отца и бабушку, чтобы публично меня раздавить. — Посмотрите на нее! Шлюха! — торжествующе кричала она, не понимая, в чью тень только что ступила. Мой отец в ужасе отшатнулся, готовый пожертвовать мной, лишь бы не навлечь на себя гнев Дона. Моя собственная кровь пыталась стереть меня в порошок из-за жалкой ревности. Они думали, что я — покорная овца, которая смирится с позором и верной смертью. Но яд все еще кипел в моих венах, и жгучая ярость оказалась сильнее страха. Я не стала умолять о пощаде и оправдываться. Вонзив каблук в руку Глории, я посмотрела прямо в бездонные, черные глаза Дьявола и предложила ему сделку. Мои медицинские знания от его смертельной ледяной болезни в обмен на его власть и кнут. Я объявляю вендетту, и я заставлю предателей умыться их же собственной кровью.

Мой жених бросил меня одну на сцене во время нашего репетиционного ужина. Он сбежал к женщине, чья единственная болезнь — отчаянная жажда внимания. Он растоптал меня на глазах у глав Пяти Кланов, разорвав наш союз, чтобы подхватить с пола свою «умирающую» любовницу. Я не заплакала. Я не убежала. Я подошла прямо к главному столу, к самому страшному человеку в городе — его старшему брату, Пахану. — Семья Волковых должна мне мужа, — спокойно заявила я. Через час я была замужем за Паханом всех Паханов. Но мой бывший жених не смирился со своим падением. Он похитил меня и приковал к стулу в звуконепроницаемом подвале. Три дня он цедил из меня кровь пакет за пакетом, чтобы «спасти» свою любовницу, Жанну, которая наблюдала, как я угасаю, небрежно поедая яблоко. — Возьми ещё пакет, — приказала она, упиваясь моей агонией. — В ней ещё слишком много жизни. Когда холод подступил к груди, а зрение поплыло, я поняла, что умру из-за лжи, обескровленная психопатом. А потом стальная дверь взорвалась. Из дыма и пыли вышел мой муж. Не с выкупом, а с зазубренным ножом и обещанием сжечь их заживо.

В банкетном зале, где решались судьбы, меня продали за новый союз. Тот, кто клялся защищать меня ценой своей жизни, холодно приказал: «Освободи место, Алина». А потом на глазах у всех сорвал с моей груди платиновый знак своей защиты, до крови оцарапав кожу, и отдал его другой. Я была сиротой, трофеем, доставшимся Максиму после криминальной войны. Он, безжалостный наследник синдиката, стал моим миром и моей крепостью. Я верила каждому его слову, каждому взгляду, не замечая, что для него я всего лишь красивая вещь, которую можно выгодно обменять на дочь главы другого картеля, Катарину. Когда один из гостей презрительно бросил: «Хорошая игрушка у тебя была, жаль, что для серьёзных дел нужны дочери боссов, а не нищенки», Максим молча поднял бокал, соглашаясь с моим унижением. Его отец вынес приговор: «Дочь неудачника приносит лишь проблемы». А сам Максим, даже не взглянув на меня, бросил охране: «Заприте её в подвале для должников. Завтра решим, что с ней делать». В тот момент моя душа не просто разбилась. Она сгорела дотла, оставив после себя только холодный пепел. Когда меня тащили по тёмному коридору, чья-то рука сунула мне в ладонь скомканную записку. В сырой, вонючей камере, я развернула её. Нацарапанные слова были моим смертным приговором и единственным шансом на спасение: «Его отец приказал ликвидировать тебя этой ночью. Будь готова».

Три года я скрывала свою истинную личность, чтобы из тени выстроить для мужа империю питерской мафии. Но сегодня в роскошном ресторане с видом на Неву он публично разрезал мою кредитку и приказал своим людям раздеть меня догола из-за неоплаченного счета. Ради своей любовницы-секретарши он решил устроить показательное уничтожение моей чести перед всей Братвой. На глазах у ликвидаторов и советников он наотмашь ударил меня по лицу, а его головорезы повалили меня на мраморный пол, с тошнотворным треском разрывая мое шелковое платье. Весь зал сотрясался от садистского смеха, пока мой муж с холодным презрением наблюдал, как меня превращают в сломанную вещь. Он высокомерно заявил, что я — абсолютный ноль без его имени, и что жена должна знать свое место. Он искренне верил, что лишил меня всего, отрезав от денег Семьи. Но мой самонадеянный муж даже не подозревал, что каждый рубль его власти, каждый актив на его счетах и само кресло главы — это лишь мой временный подарок. Глядя на его торжествующую ухмылку, я одолжила у официанта дешевый кнопочный телефон и набрала секретный номер. — Мне требуются юристы с документами на развод и немедленное уничтожение Семьи Колдуновых. У вас тридцать минут. Ровно через полчаса тяжелые дубовые двери разлетелись в щепки, и истинные правители Северного Круга рухнули передо мной на колени.

Я смотрела, как мой муж подписывает бумаги, которые положат конец нашему браку, не отрываясь от переписки с женщиной, которую он действительно любил. Он даже не взглянул на заголовок. Просто нацарапал свою острую, рваную подпись, которой подписывал смертные приговоры для половины криминального мира Москвы, бросил папку на пассажирское сиденье и снова уткнулся в экран. — Готово, — сказал он голосом, лишённым всяких эмоций. Это был Дамир Морозов. Правая рука босса. Человек, который мог учуять ложь за километр, но не заметил, что его жена только что подсунула ему документы о расторжении брака, спрятанные под стопкой скучных отчётов по логистике. Три года я отстирывала кровь с его рубашек. Я спасла союз его семьи, когда его бывшая, София, сбежала с каким-то гражданским. Взамен он относился ко мне как к предмету мебели. Он оставил меня под дождём, чтобы спасти Софию от сломанного ногтя. Он оставил меня одну в мой день рождения, чтобы пить с ней шампанское на яхте. Он даже протянул мне стакан виски — её любимого напитка, — забыв, что я ненавижу его вкус. Я была просто заменой. Призраком в собственном доме. И я перестала ждать. Я сожгла наш свадебный портрет в камине, оставила своё платиновое кольцо в пепле и села на самолёт в Санкт-Петербург. Билет в один конец. Я думала, что наконец-то свободна. Думала, что сбежала из клетки. Но я недооценила Дамира. Когда несколько недель спустя он наконец открыл ту папку и понял, что, не глядя, подписал отказ от собственной жены, Жнец не смирился с поражением. Он сжёг весь мир дотла, чтобы найти меня, одержимый желанием вернуть женщину, которую сам же и выбросил.

На нашу пятую годовщину муж пододвинул через стол черную бархатную коробочку. Внутри было не кольцо с бриллиантом, а перьевая ручка. — Подпиши документы о разводе, Аврора, — сказал Егор. — У Илоны опять срыв. Ей нужно увидеть, что между нами все кончено. Я была женой правой руки Пахана Волковых, но меня выбрасывали на помойку ради воспитанницы Семьи. Не успела я ответить, как в ресторан ворвалась Илона. Она завизжала, что я все еще ношу его кольцо, и швырнула мне в грудь тарелку с кипящим супом-пюре из омаров. Пока моя кожа покрывалась волдырями и слезала, Егор не бросился ко мне. Он обнял ее. — Все хорошо, — успокаивал он женщину, которая только что напала на меня. — Я с тобой. На этом предательство не закончилось. Когда несколько дней спустя Илона столкнула меня с лестницы, Егор стер записи с камер наблюдения, чтобы защитить ее от полиции. Когда меня похитили его враги, я позвонила на его экстренную линию — ту, что предназначалась для ситуаций на грани жизни и смерти. Он сбросил звонок. Он был слишком занят, держа Илону за руку, чтобы спасать свою жену. В тот момент цепь порвалась. Когда фургон похитителей вылетел на шоссе, я не стала ждать спасения, которое никогда не придет. Я открыла дверь и прыгнула в темноту. Все думали, что Аврора Волкова умерла на том асфальте. Два года спустя Егор стоял у галереи в Париже, глядя на женщину, которую он уничтожил, и наконец осознавая, что защищал не ту.

Четыре года я водила пальцем по шраму от пули на груди Стаса, веря, что это доказательство того, что он готов истекать кровью, лишь бы я была в безопасности. На нашу годовщину он сказал мне надеть белое, потому что «сегодняшний вечер все изменит». Я шла на торжественный прием, думая, что получу кольцо. Вместо этого я застыла посреди бального зала, тонула в шелках и смотрела, как он надевает сапфир своей матери на палец другой женщины. Карины Волковой. Дочери из вражеского клана. Когда я умоляла его взглядом заявить на меня права, спасти от публичного унижения, он даже не дрогнул. Он просто наклонился к своей правой руке, и его голос, усиленный тишиной, прогремел на весь зал. «Карина — для власти. Элина — для удовольствия. Не путай активы». Мое сердце не просто разбилось, оно сгорело дотла. Он ожидал, что я останусь его любовницей, угрожая раскопать могилу моей покойной матери, если я откажусь играть роль послушной игрушки. Он думал, что я в ловушке. Думал, что мне некуда идти из-за огромных карточных долгов моего отца. Он ошибался. Дрожащими руками я достала телефон и написала единственное имя, которое мне было запрещено использовать. Константин Морозов. Хозяин. Монстр, которым Стаса пугали в детстве. *Я взываю к Кровной Клятве. Долг моего отца. Я готова его заплатить.* Ответ пришел через три секунды, вибрируя в моей ладони, как предупреждение. *Цена — брак. Ты принадлежишь мне. Да или нет?* Я подняла глаза на Стаса, который смеялся со своей новой невестой, уверенный, что я его собственность. Я опустила взгляд и напечатала два слова. *Да.*