Orion Cross

Четыре года я водила пальцем по шраму от пули на груди Стаса, веря, что это доказательство того, что он готов истекать кровью, лишь бы я была в безопасности. На нашу годовщину он сказал мне надеть белое, потому что «сегодняшний вечер все изменит». Я шла на торжественный прием, думая, что получу кольцо. Вместо этого я застыла посреди бального зала, тонула в шелках и смотрела, как он надевает сапфир своей матери на палец другой женщины. Карины Волковой. Дочери из вражеского клана. Когда я умоляла его взглядом заявить на меня права, спасти от публичного унижения, он даже не дрогнул. Он просто наклонился к своей правой руке, и его голос, усиленный тишиной, прогремел на весь зал. «Карина — для власти. Элина — для удовольствия. Не путай активы». Мое сердце не просто разбилось, оно сгорело дотла. Он ожидал, что я останусь его любовницей, угрожая раскопать могилу моей покойной матери, если я откажусь играть роль послушной игрушки. Он думал, что я в ловушке. Думал, что мне некуда идти из-за огромных карточных долгов моего отца. Он ошибался. Дрожащими руками я достала телефон и написала единственное имя, которое мне было запрещено использовать. Константин Морозов. Хозяин. Монстр, которым Стаса пугали в детстве. *Я взываю к Кровной Клятве. Долг моего отца. Я готова его заплатить.* Ответ пришел через три секунды, вибрируя в моей ладони, как предупреждение. *Цена — брак. Ты принадлежишь мне. Да или нет?* Я подняла глаза на Стаса, который смеялся со своей новой невестой, уверенный, что я его собственность. Я опустила взгляд и напечатала два слова. *Да.*

В первую годовщину нашего примирения я думала, что мы с моим мужем, IT-магнатом, наконец-то перевернули страницу. А потом я узнала, что весь наш брак был просто шоу для зрителей. Жестокая игра мести, длившаяся целый год, которую он срежиссировал вместе со своей любовницей. А я была главной шуткой. Ради их развлечения меня травили едой с собачьими экскрементами, публично унизили аферой на аукционе в два миллиарда рублей и избили до сломанных ребер силами службы безопасности его семьи. Я терпела все, играя роль любящей, ничего не подозревающей жены, пока они смеялись над этим в групповом чате под названием «Комедийный час Юлианы Андреевой». Но их грандиозный финал стал последней каплей. Я подслушала, как он хладнокровно планировал оставить меня умирать в глухом загородном доме во время метели. «Трагическая случайность», которая наконец-то освободит его для любовницы. Он думал, что пишет последнюю главу моей жизни. Он не знал, что я собираюсь использовать его план убийства как свой идеальный побег. Я инсценировала свою смерть, испарилась, оставив его объяснять всему миру, как его любимая жена исчезла с лица земли.

Сегодня мой жених, Дмитрий Воронцов, женился на моей сестре-близнеце. Пять лет я была лишь заменой, дублёршей женщины, которую он по-настоящему хотел, и я делала вид, что не знаю об этом. Сегодня она вернулась с историей о последней стадии рака и предсмертным желанием выйти за него замуж. Это была идеальная ложь, и он предпочёл в неё поверить, разрушив мой мир тремя простыми словами: «Это же Алина». Они оставили меня на тротуаре, изгнанную собственной семьёй. Мои братья, когда-то обещавшие защищать меня, чествовали ту, что сломала меня. Они перенесли мои вещи в гостевую комнату, освобождая место для своей блудной сестры. В тот вечер Алина преподнесла мне подарок в честь «возвращения домой» — коробку с каракуртом внутри. Когда яд начал растекаться по моему телу, моя семья бросилась к ней, назвав мою агонию «небольшим укусом паука». Они оставили меня корчиться в судорогах на полу. Позже они избили меня кнутом за преступление, которого я не совершала, подвесили на скале и оставили умирать. Моё тело — это карта их любви. Каждый шрам, каждая сломанная кость — свидетельство их предательства. Они поверили её лжи, но их настоящее преступление было в том, что они никогда по-настоящему не видели меня. Цепляясь за край скалы, истекая кровью и сломленная, я думала лишь об одном: сегодня здесь умерла Изабелла Дубровина. Теперь из пепла родится Изабелла Хейл.

Юлия Васильева в сотый раз попросила о разводе, но Леониду Андрееву вдруг позвонила его первая любовь, и он велел ей выйти из машины. «Иди домой и всё обдумай. Надеюсь, это последний раз, когда ты затрагиваешь эту тему», – сказал он. Ради Розы Харитоновой он неоднократно оставлял Юлию, унижая её. Леонид был уверен, что Юлия не сможет выжить без него. Но он не знал, что брат Розы тайно убеждал Юлию развестись и уехать из страны.

Мой отец отдал меня Чикагскому Синдикату, чтобы расплатиться за свои проигрыши. Я должна была стать женой Оплота Морено, избалованного наследника самой опасной семьи в городе. Но стоя у алтаря в тяжелом винтажном платье, я оказалась совершенно одна. Мой жених не просто задержался — за час до венчания он сел на поезд до Калифорнии, сбежав с дешевой кабаре-певичкой. Каменный собор, до краев наполненный безжалостными хищниками, мгновенно взорвался ядовитым шепотом. Семья Морено во главе с Вдовствующей Королевой холодно наблюдала за мной с первого ряда. Они ждали, что я молча проглочу этот позор, заберу отступные и навсегда исчезну, став «бракованным товаром» и посмешищем для всего криминального мира. Родственники жениха уже предвкушали, как растопчут остатки моей гордости. Но унижение не сломало меня. Оно выжгло страх и печаль, оставив в венах лишь чистую, кристаллизованную ярость. Почему я должна стать жертвой из-за трусости слабого мальчишки? Священный Пакт требовал союза с мужчиной из рода Морено, но в контракте не было указано, с каким именно. Я сорвала фату, швырнула ее на мраморный пол и посмотрела мимо ухмыляющихся кузенов прямо на самого могущественного и страшного человека в зале. На Морока Морено — Темного Дона, вдовца и отца моего сбежавшего жениха. «Я выбираю его», — мой голос разорвал мертвую тишину собора. Оплот думал, что уничтожил мою жизнь, бросив меня на растерзание стервятникам. Но он еще не знал, что в этот самый момент я стала его мачехой, неприкасаемой женой Дона и новой Королевой Синдиката.

Я проснулась в чужой постели после благотворительного вечера и в панике оставила спящему мужчине 300 долларов с издевательской запиской «Сдачи не надо». Но оказалось, что незнакомец со шрамами — это Антон Романов, безжалостный Дон мафии и старший брат моего мужа. А вернувшись в особняк, я обнаружила, что мой муж Игорь не просто трус, но и давно содержит беременную любовницу-певичку. Игорь воровал деньги из семейного бизнеса, чтобы купить шлюхе пентхаус, а мои авторские песни продавал под своим именем. На семейном ужине он прилюдно подставил меня, пытаясь отвлечь гнев Дона от своих махинаций. Он планировал выкачать мой трастовый фонд и вышвырнуть меня на улицу, как только истечет брачный контракт. А тем временем Антон загнал меня в ловушку, шантажируя потерянной в его постели бриллиантовой сережкой и требуя развода. Я годами играла роль идеальной, покорной жены-трофея, терпела холод и безразличие, а в ответ получила лишь предательство и клеймо «бесхребетной обузы». Зажатая между мужем, который хладнокровно готовил мое уничтожение, и самым опасным хищником Москвы, заявившим на меня права, я осознала всю жалкую абсурдность своей жертвенности. Прячась под массивным столом в кабинете Дона и слушая, как муж умоляет брата разрешить ему избавиться от меня, я навсегда вытерла слезы. Я надела обручальное кольцо Романовых обратно на палец — уже не как кандалы, а как оружие, — и посмотрела в глаза дьяволу. «Я хочу смотреть, как все горит. И я хочу быть той, кто чиркнет спичкой».

Я была «запасной» дочерью в криминальной семье Вороновых, рожденная лишь для того, чтобы стать донором органов для моей золотой сестры, Изабеллы. Четыре года назад под кодовым именем «Семёрка» я выхаживала Дмитрия Морозова, главу московской братвы, в конспиративной квартире. Это я была рядом с ним во тьме. Но Изабелла украла мое имя, мою заслугу и мужчину, которого я любила. Теперь Дмитрий смотрел на меня с холодным омерзением, веря ее лжи. Когда на тротуар рухнула тяжелая вывеска, Дмитрий своим телом закрыл Изабеллу, оставив меня умирать под искореженным металлом. Пока Изабелла сидела в VIP-палате и рыдала над царапиной, я лежала, сломленная, и слушала, как мои родители обсуждают, пригодны ли еще мои почки для пересадки. Последней каплей стал их праздничный ужин в честь помолвки. Когда Дмитрий увидел на мне браслет из шунгита, который я носила в той квартире, он обвинил меня в краже. Он приказал отцу наказать меня. Я получила пятьдесят ударов плетью по спине, пока Дмитрий закрывал глаза Изабеллы, оберегая ее от уродливой правды. В ту ночь любовь в моем сердце окончательно умерла. Утром в день их свадьбы я передала Дмитрию подарочную коробку с флешкой — единственным доказательством того, что я и есть Семёрка. Затем я подписала документы об отказе от семьи, выбросила телефон из окна машины и села на рейс в один конец до Дубая. К тому времени, как Дмитрий прослушает эту запись и поймет, что женился на чудовище, я буду за тысячи километров отсюда. И никогда не вернусь.

Четыре года я водила пальцем по шраму от пули на груди Стаса, веря, что это доказательство того, что он готов истекать кровью, лишь бы я была в безопасности. На нашу годовщину он сказал мне надеть белое, потому что «сегодняшний вечер все изменит». Я шла на торжественный прием, думая, что получу кольцо. Вместо этого я застыла посреди бального зала, тонула в шелках и смотрела, как он надевает сапфир своей матери на палец другой женщины. Карины Волковой. Дочери из вражеского клана. Когда я умоляла его взглядом заявить на меня права, спасти от публичного унижения, он даже не дрогнул. Он просто наклонился к своей правой руке, и его голос, усиленный тишиной, прогремел на весь зал. «Карина — для власти. Элина — для удовольствия. Не путай активы». Мое сердце не просто разбилось, оно сгорело дотла. Он ожидал, что я останусь его любовницей, угрожая раскопать могилу моей покойной матери, если я откажусь играть роль послушной игрушки. Он думал, что я в ловушке. Думал, что мне некуда идти из-за огромных карточных долгов моего отца. Он ошибался. Дрожащими руками я достала телефон и написала единственное имя, которое мне было запрещено использовать. Константин Морозов. Хозяин. Монстр, которым Стаса пугали в детстве. *Я взываю к Кровной Клятве. Долг моего отца. Я готова его заплатить.* Ответ пришел через три секунды, вибрируя в моей ладони, как предупреждение. *Цена — брак. Ты принадлежишь мне. Да или нет?* Я подняла глаза на Стаса, который смеялся со своей новой невестой, уверенный, что я его собственность. Я опустила взгляд и напечатала два слова. *Да.*

нет, это не будет любовь с первого взгляда, когда мы встретимся. это любовь с первого воспоминания. ведь я найду тебя в глазах своей матери, вселяющей мне выйти замуж за такого каким бы я хотела видеть собственного сына. © мысли из будущего. Когда вы думаете, что хватит счастье до конца своей жизни, вы ошибаетесь, лучше доберите его до краев... Было бы лучше, если бы все это был сном. - Ты не должна доверять даже своей собственной тени, которая исчезает ночью и подкрадывается к тебе утром, когда ты только просыпаешься. © Марсель

Мой жених, Роман Ахметов, был неверен мне. Его любовница, Ева Маршак, прислала мне скандальное видео, на котором они страстно целовались, пока его друзья громко кричали: «Вы двое идеально подходите друг другу. Вам стоит пожениться». Родители Романа держали Еву за руку, говоря: «Ты единственная, кто достойна стать частью семьи». Я иронично усмехнулась и набрала номер моего отца, главы криминального синдиката: «Организуй мне встречу с командой. Я запланировала онлайн трансляцию». «Хорошо. Но только при условии, что ты вернёшься в родной Серебрянск и станешь новой главой Орлов Групп».

На девятую годовщину нашей свадьбы мой муж Дамир не стал поднимать тост за нас. Вместо этого, на глазах у всей криминальной семьи, он положил руку на беременный живот своей любовницы. Для него я была всего лишь платой по долгам, призраком в платье за три миллиона рублей. Но унижение не закончилось в банкетном зале. Когда позже тем же вечером у его любовницы, Кристины, началось кровотечение, он не вызвал скорую. Он притащил меня в семейную клинику. Он знал, что у меня серьезное заболевание сердца. Знал, что переливание такого объема крови может спровоцировать смертельный сердечный приступ. — Она носит моего сына, — сказал он, и в его глазах не было ничего человеческого. — Ты дашь ей все, что потребуется. Я умоляла его. Я пыталась выторговать себе свободу. Он солгал и согласился, лишь бы игла вошла в мою вену. Пока моя темно-красная кровь текла по трубке, спасая женщину, разрушившую мою жизнь, у меня сдавило грудь. Мониторы начали истошно пищать. Мое сердце отказывало. — Дамир Асланович! У нее остановка! — крикнул врач. Дамир даже не обернулся. Он вышел из палаты, чтобы взять Кристину за руку, оставив меня умирать на столе. Я выжила, но Анна Воронцова умерла в той клинике. Он думал, я вернусь в пентхаус и продолжу быть его покорной, молчаливой женой. Он думал, что владеет кровью в моих жилах. Он жестоко ошибался. Я вернулась в пентхаус в последний раз. Я чиркнула спичкой. И позволила комнате сгореть. К тому времени, как Дамир понял, что меня нет среди пепла, я уже летела в самолете в Лондон. Свое обручальное кольцо я оставила в конверте вместе с медицинскими документами, доказывающими его жестокость. Он хотел войны? Я дам ему войну.

Я стояла у кабинета мужа, идеальная жена криминального авторитета, и слышала, как он насмехался надо мной, называя «ледяной статуей», пока развлекался со своей любовницей, Алиной. Но предательство оказалось куда глубже простой неверности. Неделю спустя, во время прыжка на лошади, моё седло сломалось. Я осталась с раздробленной ногой. Лёжа на больничной койке, я подслушала разговор, который убил последние остатки моей любви. Мой муж, Александр, знал, что Алина подстроила поломку. Он знал, что она могла меня убить. И всё же он приказал своим людям забыть об этом. Он назвал мою почти-смерть «уроком» за то, что я задела эго его любовницы. Он унизил меня на глазах у всех, заморозив мои счета, чтобы купить для неё фамильные драгоценности. Он стоял и смотрел, как она угрожала слить в прессу наши личные видео. Он растоптал моё достоинство, чтобы выглядеть героем для женщины, которую считал беспомощной сиротой. Он понятия не имел, что она — мошенница. Он не знал, что я установила микрокамеры по всему особняку, пока он был занят, балуя её. Он не знал, что у меня есть часы записей, на которых его «невинная» Алина спит с его охраной, его конкурентами и даже с прислугой, смеясь над тем, как легко им манипулировать. На ежегодном благотворительном вечере, перед всей криминальной семьёй, Александр потребовал, чтобы я извинилась перед ней. Я не умоляла. Я не плакала. Я просто подключила флешку к главному проектору. И нажала «play».

Я была принцессой Уральской бригады, а Лев и Матвей — моими верными защитниками. В десять лет мы смешали кровь, поклявшись, что ничто и никогда меня не коснется. Но эта клятва обратилась в пепел в ту ночь, когда София Рыкова направила римскую свечу мне в грудь. Фейерверк ударил в плечо, и мое шелковое платье вспыхнуло мгновенно. Катаясь по бетону, крича, пока пламя впивалось в мою кожу, я ждала, что мои мальчики спасут меня. Они не спасли. Вместо этого сквозь дым я видела, как они бросились к Софии. Они укутали ее своими пиджаками — теми, что предназначались для меня, — укутали девушку, которая только что подожгла меня, и стали утешать, потому что ее напугала «отдача». Они позволили мне гореть, чтобы согреть ее. Когда я очнулась в больнице с вечными шрамами, они принесли мне письмо с ее извинениями и защищали ее «несчастный случай». Они даже порезали ладони, чтобы заплатить ее долг, игнорируя тот факт, что в бинтах была я. В тот момент Елена Воронцова умерла. Я не кричала. Не умоляла. Я просто собрала вещи и сбежала туда, куда они не могли последовать: в объятия Дамира Морозова, безжалостного авторитета Москвы. К тому времени, как они осознали свою ошибку и приползли обратно, умоляя под дождем, я уже носила кольцо другого мужчины. — Хотите прощения? — спросила я, глядя на них сверху вниз. — Горите за это.

Я смотрела, как мой муж, самый опасный авторитет Москвы, подписывает бумаги о расторжении нашего брака с тем же ледяным безразличием, с каким обычно заказывал убийство. Кончик его ручки «Parker» царапал бумагу, заглушая стук дождя по окну кофейни. Он не потрудился прочесть ни единого слова. Он думал, что подписывает обычные накладные на поставку для семейного бизнеса. На самом деле он подписывал документы о «Расторжении союза», которые я подложила под верхний лист. Он был слишком поглощен своими мыслями, чтобы что-то проверять. Его глаза были прикованы к защищенному телефону, где он лихорадочно переписывался с Софией — вдовой, трагической красавицей, женщиной, которая три года отравляла наш брак. — Готово, — буркнул он, швырнув стопку бумаг в свой бронированный «Гелендваген», даже не взглянув на меня. — Дела закончены, Елена. Уезжаем. Мгновение спустя его телефон зазвонил ее особым, экстренным рингтоном. Его поведение мгновенно изменилось: из холодного босса он превратился в обезумевшего защитника. — Водитель, разворачивайся. Я ей нужен, — прорычал он. Он посмотрел на меня без тени привязанности и приказал: — Выходи, Елена. Лев отвезет тебя домой. Он вышвырнул меня из машины под проливной дождь, чтобы помчаться к своей любовнице, совершенно не подозревая, что только что юридически даровал мне свободу. Я стояла на обочине, дрожа, но впервые за долгие годы улыбаясь. К тому времени, как этот вор в законе поймет, что подписал собственный развод, я стану призраком в Сочи. А у него не останется ничего, кроме его накладных и сожалений.