Маргарита Морозова

Когда мне было восемь, Дамиан Морозов вытащил меня из огня, в котором погибла моя семья. Десять лет этот могущественный криминальный босс был моим защитником и моим богом. А потом он объявил о помолвке с другой женщиной, чтобы объединить две криминальные империи. Он привел её в дом и назвал будущей хозяйкой семьи Морозовых. На глазах у всех его невеста защелкнула на моей шее дешёвый металлический ошейник, назвав меня их питомцем. Дамиан знал, что у меня аллергия. Он просто смотрел, его глаза были холодны, и приказал мне принять его. Той ночью я слушала сквозь стены, как он увёл её в свою постель. Я наконец поняла, что обещание, которое он дал мне в детстве, было ложью. Я не была его семьёй. Я была его собственностью. После десяти лет преданности моя любовь к нему наконец обратилась в пепел. И в его день рождения, в день, когда он праздновал своё новое будущее, я навсегда покинула его золотую клетку. Меня ждал частный самолёт, чтобы доставить к моему настоящему отцу — его злейшему врагу.

По закону она была его женой три года, но их брак держался в тайне. Он щедро тратил на неё деньги, и она жила роскошной жизнью. Всё изменилось, когда супермодель-мужчина проявил к ней интерес. И тогда вернулся её первый парень. Её муж сказал, что она может найти парня, что было неудивительно. В конце концов, после развода между ними ничего бы не было. Тем не менее, идя против его слов, он появлялся везде каждый раз, и пытался всеми средствами помешать ей найти парня. Она была в полном замешательстве! Что с ним было не так? Что, чёрт возьми, этот человек хотел от неё?

Я была «запасной» дочерью в криминальной семье Вороновых, рожденная лишь для того, чтобы стать донором органов для моей золотой сестры, Изабеллы. Четыре года назад под кодовым именем «Семёрка» я выхаживала Дмитрия Морозова, главу московской братвы, в конспиративной квартире. Это я была рядом с ним во тьме. Но Изабелла украла мое имя, мою заслугу и мужчину, которого я любила. Теперь Дмитрий смотрел на меня с холодным омерзением, веря ее лжи. Когда на тротуар рухнула тяжелая вывеска, Дмитрий своим телом закрыл Изабеллу, оставив меня умирать под искореженным металлом. Пока Изабелла сидела в VIP-палате и рыдала над царапиной, я лежала, сломленная, и слушала, как мои родители обсуждают, пригодны ли еще мои почки для пересадки. Последней каплей стал их праздничный ужин в честь помолвки. Когда Дмитрий увидел на мне браслет из шунгита, который я носила в той квартире, он обвинил меня в краже. Он приказал отцу наказать меня. Я получила пятьдесят ударов плетью по спине, пока Дмитрий закрывал глаза Изабеллы, оберегая ее от уродливой правды. В ту ночь любовь в моем сердце окончательно умерла. Утром в день их свадьбы я передала Дмитрию подарочную коробку с флешкой — единственным доказательством того, что я и есть Семёрка. Затем я подписала документы об отказе от семьи, выбросила телефон из окна машины и села на рейс в один конец до Дубая. К тому времени, как Дмитрий прослушает эту запись и поймет, что женился на чудовище, я буду за тысячи километров отсюда. И никогда не вернусь.

Четыре года я водила пальцем по шраму от пули на груди Стаса, веря, что это доказательство того, что он готов истекать кровью, лишь бы я была в безопасности. На нашу годовщину он сказал мне надеть белое, потому что «сегодняшний вечер все изменит». Я шла на торжественный прием, думая, что получу кольцо. Вместо этого я застыла посреди бального зала, тонула в шелках и смотрела, как он надевает сапфир своей матери на палец другой женщины. Карины Волковой. Дочери из вражеского клана. Когда я умоляла его взглядом заявить на меня права, спасти от публичного унижения, он даже не дрогнул. Он просто наклонился к своей правой руке, и его голос, усиленный тишиной, прогремел на весь зал. «Карина — для власти. Элина — для удовольствия. Не путай активы». Мое сердце не просто разбилось, оно сгорело дотла. Он ожидал, что я останусь его любовницей, угрожая раскопать могилу моей покойной матери, если я откажусь играть роль послушной игрушки. Он думал, что я в ловушке. Думал, что мне некуда идти из-за огромных карточных долгов моего отца. Он ошибался. Дрожащими руками я достала телефон и написала единственное имя, которое мне было запрещено использовать. Константин Морозов. Хозяин. Монстр, которым Стаса пугали в детстве. *Я взываю к Кровной Клятве. Долг моего отца. Я готова его заплатить.* Ответ пришел через три секунды, вибрируя в моей ладони, как предупреждение. *Цена — брак. Ты принадлежишь мне. Да или нет?* Я подняла глаза на Стаса, который смеялся со своей новой невестой, уверенный, что я его собственность. Я опустила взгляд и напечатала два слова. *Да.*

Мой муж, самый опасный советник Братвы, встал и застегнул пиджак. Он только что убедил присяжных в невиновности Софии Морозовой. Но мы оба знали правду: София отравила мою мать из-за пролитого мартини на её платье от Yudashkin. Вместо того чтобы утешить меня, Дамир посмотрел на меня холодными, мёртвыми глазами. — Если устроишь сцену, — прошептал он, вцепившись в мою руку до синяков, — я запрячу тебя в такую глубокую психушку, что даже Бог тебя не найдёт. Чтобы защитить союз кланов, он пожертвовал своей женой. Когда я попыталась дать отпор, он подсыпал мне наркотики на приёме. Он позволил частному детективу сфотографировать меня, нагую и без сознания, просто чтобы иметь рычаг давления и заставить меня молчать. Он водил Софию по нашему пентхаусу, позволяя ей носить шаль моей покойной матери, пока меня изгнали в комнаты для прислуги. Он думал, что сломал меня. Он думал, что я всего лишь дочь медсестры, с которой он легко справится. Но он совершил роковую ошибку. Он не прочитал «документы о недееспособности», которые я подсунула ему на подпись. Это были документы о разводе, передающие все его активы мне. И в ночь вечеринки на яхте, пока он поднимал тост за свою победу с убийцей моей матери, я оставила своё обручальное кольцо на палубе. Я прыгнула не для того, чтобы умереть. Я прыгнула, чтобы возродиться. И когда я вынырнула, я позаботилась о том, чтобы Дамир Русланов сгорел за каждый свой грех.

Я смотрела, как мой муж подписывает бумаги, которые положат конец нашему браку, не отрываясь от переписки с женщиной, которую он действительно любил. Он даже не взглянул на заголовок. Просто нацарапал свою острую, рваную подпись, которой подписывал смертные приговоры для половины криминального мира Москвы, бросил папку на пассажирское сиденье и снова уткнулся в экран. — Готово, — сказал он голосом, лишённым всяких эмоций. Это был Дамир Морозов. Правая рука босса. Человек, который мог учуять ложь за километр, но не заметил, что его жена только что подсунула ему документы о расторжении брака, спрятанные под стопкой скучных отчётов по логистике. Три года я отстирывала кровь с его рубашек. Я спасла союз его семьи, когда его бывшая, София, сбежала с каким-то гражданским. Взамен он относился ко мне как к предмету мебели. Он оставил меня под дождём, чтобы спасти Софию от сломанного ногтя. Он оставил меня одну в мой день рождения, чтобы пить с ней шампанское на яхте. Он даже протянул мне стакан виски — её любимого напитка, — забыв, что я ненавижу его вкус. Я была просто заменой. Призраком в собственном доме. И я перестала ждать. Я сожгла наш свадебный портрет в камине, оставила своё платиновое кольцо в пепле и села на самолёт в Санкт-Петербург. Билет в один конец. Я думала, что наконец-то свободна. Думала, что сбежала из клетки. Но я недооценила Дамира. Когда несколько недель спустя он наконец открыл ту папку и понял, что, не глядя, подписал отказ от собственной жены, Жнец не смирился с поражением. Он сжёг весь мир дотла, чтобы найти меня, одержимый желанием вернуть женщину, которую сам же и выбросил.

За три дня до моей свадьбы с правой рукой главы клана Фроловых я разблокировала его левый телефон. Экран ядовито вспыхнул в темноте рядом с моим спящим женихом. Сообщение от контакта, записанного как «Заноза», гласило: «Она просто статуя, Даня. Возвращайся в постель». К сообщению прилагалось фото женщины, лежащей на простынях в его личном кабинете. На ней была его рубашка. Моё сердце не разбилось. Оно просто остановилось. Восемь лет я верила, что Данила — герой, вытащивший меня из горящего Большого театра. Я играла для него роль идеальной, преданной принцессы из криминального мира. Но герои не дарят своим любовницам редкие розовые бриллианты, а невестам — дешёвые копии из фианита. Он не просто изменил. Он меня унизил. Он публично защищал свою любовницу перед собственными бойцами. Он даже бросил меня на обочине дороги в мой день рождения, потому что она сымитировала угрозу выкидыша. Он думал, я слабая. Думал, я приму поддельное кольцо и неуважение, потому что я всего лишь политическая пешка. Он ошибался. Я не плакала. Слёзы для тех, у кого есть выбор. У меня была стратегия. Я вошла в ванную и набрала номер, который не решалась набрать десять лет. — Говори, — прорычал на том конце голос, похожий на скрежет гравия. Лев Морозов. Глава враждебного клана. Человек, которого мой отец называл Дьяволом. — Свадьбы не будет, — прошептала я, глядя на своё отражение. — Я хочу союза с тобой, Лёва. И я хочу, чтобы клан Фроловых сгорел дотла.

Я была невестой наследника питерской Семьи Соколовых. Наш союз был скреплен кровью и восемнадцатью годами общей истории. Но когда на нашей помолвке его любовница толкнула меня в ледяной бассейн, Ян не поплыл ко мне. Он проплыл мимо. Он подхватил на руки девку, которая меня столкнула, и держал её, словно она была из хрусталя, пока я барахталась в мутной воде, борясь с тяжестью промокшего платья. Когда я наконец выбралась, дрожащая и униженная перед всем преступным миром, Ян даже не протянул мне руки. Он одарил меня лишь злобной гримасой. — Ты устраиваешь цирк, Элина. Проваливай домой. Позже, когда та же самая любовница столкнула меня с лестницы, раздробив мне колено и поставив крест на моей танцевальной карьере, Ян перешагнул через моё сломленное тело, чтобы утешить её. Я случайно подслушала, как он говорил своим друзьям: «Я просто ломаю её дух. Она должна усвоить, что она — собственность, а не партнёр. Когда она дойдёт до отчаяния, станет идеальной, покорной женой». Он думал, что я — собака, которая всегда вернётся к хозяину. Думал, что может морить меня голодом, лишая любви, пока я не начну умолять о крошках с его стола. Он ошибался. Пока он играл в защитника своей любовницы, я не плакала в своей комнате. Я упаковывала его кольцо в картонную коробку. Я отменила свой перевод в СПбГУ и вместо этого поступила в МГУ. К тому времени, как Ян понял, что его «собственность» пропала, я уже была в Москве, стоя рядом с мужчиной, который смотрел на меня как на королеву, а не как на вещь.

Целый год я драила полы в клубе своего жениха, скрывая, что я дочь самого Хозяина. Мне нужно было понять, стоит ли Кирилл Орлов того, чтобы объединять наши империи, или он просто марионетка. Ответ пришёл сам, одетый в ядовито-розовое платье. Жанна Журавлёва, обычная девка, в которую он был по уши влюблён, не просто обращалась со мной как со служанкой. Она намеренно вылила мне на руку обжигающий эспрессо, потому что я отказалась быть её лакеем. Боль была ослепляющей, кожа мгновенно покрылась волдырями. Я позвонила Кириллу по видеосвязи, показала ему ожог, ожидая, что он заставит её соблюдать законы нашего мира. Но он, увидев, что за ним наблюдают инвесторы, запаниковал. Он решил пожертвовать мной, чтобы спасти лицо. — На колени, — проревел он из динамика. — Моли её о прощении. Покажи ей уважение, которого она заслуживает. Он хотел, чтобы дочь самого опасного человека Москвы встала на колени перед его любовницей. Он думал, что показывает силу. Он не понимал, что смотрит на женщину, которая одним звонком может сжечь весь его мир дотла. Я не заплакала. Я не стала умолять. Я просто сбросила вызов и заперла двери кухни. Затем я набрала единственный номер, которого боялись все в криминальном мире. — Папа, — сказала я голосом, холодным как сталь. — Код «Чёрный». Привези документы. — И пришли волков.

Я умерла во вторник. Это была не быстрая смерть. Она была медленной, холодной и тщательно спланированной человеком, который называл себя моим отцом. Мне было двадцать лет. Ему нужна была моя почка, чтобы спасти сестру. Запчасть для золотой девочки. Я помню ослепляющий свет операционной, стерильный запах предательства и фантомную боль от скальпеля хирурга, впивающегося в мою плоть, пока мои крики тонули в тишине. Я помню, как смотрела через смотровое стекло и видела его — моего отца, Георгия Волкова, пахана московской братвы, — он наблюдал за моей смертью с тем же отстраненным выражением лица, с каким подписывал смертные приговоры. Он выбрал ее. Он всегда выбирал ее. А потом я проснулась. Не в раю. Не в аду. А в своей собственной кровати, за год до назначенной мне казни. Мое тело было целым, без шрамов. Время перезагрузилось, сбой в жестокой матрице моего существования, давший мне второй шанс, о котором я никогда не просила. На этот раз, когда отец вручил мне билет в один конец до Калининграда — изгнание, замаскированное под выходное пособие, — я не плакала. Не умоляла. Мое сердце, когда-то кровоточащая рана, теперь превратилось в глыбу льда. Он не знал, что говорит с призраком. Он не знал, что я уже пережила его главное предательство. Он также не знал, что полгода назад, во время жестоких войн за территорию в городе, именно я спасла его самый ценный актив. В тайном убежище я зашивала раны ослепшего солдата, человека, чья жизнь висела на волоске. Он так и не увидел моего лица. Он знал только мой голос, запах ванили и уверенное прикосновение моих рук. Он называл меня Семерка. За семь швов, которые я наложила ему на плечо. Этим человеком был Дамир Касимов. Безжалостный Бригадир. Человек, за которого теперь должна была выйти замуж моя сестра, Изабелла. Она украла мою историю. Она присвоила мои действия, мой голос, мой запах. И Дамир, человек, который чуял ложь за версту, поверил в этот прекрасный обман, потому что хотел, чтобы он был правдой. Он хотел, чтобы его спасительницей была золотая девочка, а не невидимая сестра, которая годилась только на запчасти. Поэтому я взяла билет. В прошлой жизни я боролась с ними, и они заставили меня замолчать на операционном столе. На этот раз я позволю им наслаждаться их идеальной, позолоченной ложью. Я уеду в Калининград. Я исчезну. Я позволю Серафиме Волковой умереть в том самолете. Но я не буду жертвой. На этот раз я не буду агнцем, ведомым на заклание. На этот раз, из тени своего изгнания, я буду той, кто держит спичку. И я буду ждать, с терпением мертвеца, чтобы увидеть, как весь их мир сгорит дотла. Потому что призраку нечего терять, а королеве пепла предстоит обрести империю.

Мой жених, Роман Ахметов, был неверен мне. Его любовница, Ева Маршак, прислала мне скандальное видео, на котором они страстно целовались, пока его друзья громко кричали: «Вы двое идеально подходите друг другу. Вам стоит пожениться». Родители Романа держали Еву за руку, говоря: «Ты единственная, кто достойна стать частью семьи». Я иронично усмехнулась и набрала номер моего отца, главы криминального синдиката: «Организуй мне встречу с командой. Я запланировала онлайн трансляцию». «Хорошо. Но только при условии, что ты вернёшься в родной Серебрянск и станешь новой главой Орлов Групп».

Я нашла Илью Воронина истекающим кровью в подворотне и сделала его королем Москва-Сити. Я научила его всему, подарила ему империю и сделала своим тайным мужем. Он был моим шедевром. А потом его новая подружка-инфлюенсер включила мне запись. Я услышала, как голос, который я сама создала, называет меня своей «тюремщицей», своим «костылем», «старухой, которая думает, что я ее собственность». Но это было только начало. Он взял власть, которую я ему дала, и снес напрочь педиатрическое онкологическое отделение, которое мы построили в память о нашей мертворожденной дочери Надежде. На руинах он строил элитный спа-центр в подарок своей новой любовнице. Он даже стоял там и говорил мне в лицо: «Может, если бы ты не была так одержима работой, Надежда была бы жива». Человек, которого я создала из ничего, пытался стереть всю нашу историю, включая нашего мертвого ребенка. Он думал, что сможет просто растоптать меня и построить свою новую жизнь на моем пепле. Поэтому, когда мне прислали приглашение на их свадьбу, я его приняла. В конце концов, важно подарить человеку день идеального счастья, прежде чем уничтожить его полностью.