Ash Oracle

Я бросила своего парня, когда он был на самом дне и не имел ни гроша. Спустя десять лет он стал жестоким доном мафии и силой заставил меня стать его женой. Считая меня расчетливой охотницей за деньгами, он решил превратить мою жизнь в ад. Он заблокировал все мои банковские счета, а каждую ночь стал приводить домой свою любовницу, одаривая ее виллами и бриллиантами прямо на моих глазах. Оставшись без копейки, я была вынуждена прервать дорогостоящее лечение от смертельной болезни. Рак безжалостно пожирал меня, превратив мое некогда красивое тело в обтянутый кожей скелет. Когда я, превозмогая адскую боль в костях, пришла в его офис умолять о деньгах на морфин, он выписал чек на двести тысяч долларов и отдал его своей пассии. «Склони голову и извинись перед ней. Тогда, может быть, я дам тебе на такси», — холодно усмехнулся мой муж. А затем он равнодушно смотрел, как любовница со смехом разбивает вдребезги фарфоровую куклу — единственное, что осталось у меня от покойной матери. Он не знал, что десять лет назад я разбила ему сердце лишь для того, чтобы спасти его от пули моего жестокого отца. Я пожертвовала своей душой и будущим ради того, чтобы он выжил и стал королем. А он в ответ методично вбивал гвозди в крышку моего гроба, упиваясь своей местью. Кашляя кровью на его безупречный мраморный пол, я почувствовала, как во мне что-то окончательно сломалось. Вернувшись в пустую больничную палату, я молча подписала официальный отказ от реанимации. Раз он так сильно хотел меня уничтожить, я сделаю ему последнее одолжение — умру быстро и тихо.

«Исчезни, нищеброд. Я не знаю, что я думала, когда согласилась встречаться с тобой. Не появляйся передо мной снова. С меня хватит!» Девушка Брайана оскорбила его и бросила прямо в школе. Он только что поймал её на измене. Вместо извинений она унизила его перед всеми. Неужели бедные мужчины недостойны уважения? Чушь! Брайан не хотел с этим мириться. Он поклялся разбогатеть и отомстить. В тот же день он получил звонок от домашнего управляющего. «Поздравляю, мистер Теннант! Ваше испытание окончено. Вы больше не будете жить в бедности. Средства на ваше содержание ежегодно переведены в Ситибанк. Отправляйтесь туда и проверьте их». Брайан думал, что речь идёт всего лишь о нескольких тысячах долларов. Он не видел причин идти в банк, чтобы проверить. Насколько он знал, семейный бизнес стоил около десяти миллионов долларов. Но вскоре он понял, что ошибался. Когда он открыл сейф, выделенный ему в банке, там оказалось много денег, золота и драгоценностей. Оказалось, что у его семьи огромная империя стоимостью в триллион долларов! Теперь он мог отомстить!

За три дня до грандиозной свадьбы, которая должна была объединить наши мафиозные кланы, я разблокировала левый телефон своего жениха. Оказалось, наследник империи Воронцовых давно спал с дешевой официанткой из клуба, называя меня за спиной «скучной фарфоровой статуей». Он заказал два обручальных кольца: настоящий розовый бриллиант за миллионы долларов он надел на палец любовнице, а мне, дочери дона, хладнокровно вручил жалкую стеклянную подделку. На глазах у своих солдат он бросался защищать ее, публично втаптывая мое достоинство в грязь. Он даже отдал ей священный фамильный браслет с изумрудами — абсолютный символ власти, принадлежащий мне по праву. А когда его любовница по телефону сымитировала угрозу выкидыша, Дамир без колебаний вышвырнул меня из машины на темной горной дороге, оставив замерзать в ледяной глуши в одном лишь тонком шелковом платье. Восемь лет я играла роль идеальной, покорной принцессы мафии. Я душила в себе все эмоции ради политического союза и искренне верила, что он мой герой. Я не понимала, как человек, которого я отчаянно пыталась полюбить, мог с такой жестокостью превратить мою преданность в грязный повод для насмешек. Но слезы — это удел женщин, у которых нет выбора. А у меня была стратегия. Я сняла с пальца фальшивое кольцо, подготовила к сливу в прессу все доказательства его финансовых махинаций и набрала номер Егора Богомолова — главы враждебного синдиката, которого все называли Дьяволом. — Свадьбы не будет. Я хочу стереть его в порошок.

Я смотрела, как мой муж подписывает бумаги, которые положат конец нашему браку, не отрываясь от переписки с женщиной, которую он действительно любил. Он даже не взглянул на заголовок. Просто нацарапал свою острую, рваную подпись, которой подписывал смертные приговоры для половины криминального мира Москвы, бросил папку на пассажирское сиденье и снова уткнулся в экран. — Готово, — сказал он голосом, лишённым всяких эмоций. Это был Дамир Морозов. Правая рука босса. Человек, который мог учуять ложь за километр, но не заметил, что его жена только что подсунула ему документы о расторжении брака, спрятанные под стопкой скучных отчётов по логистике. Три года я отстирывала кровь с его рубашек. Я спасла союз его семьи, когда его бывшая, София, сбежала с каким-то гражданским. Взамен он относился ко мне как к предмету мебели. Он оставил меня под дождём, чтобы спасти Софию от сломанного ногтя. Он оставил меня одну в мой день рождения, чтобы пить с ней шампанское на яхте. Он даже протянул мне стакан виски — её любимого напитка, — забыв, что я ненавижу его вкус. Я была просто заменой. Призраком в собственном доме. И я перестала ждать. Я сожгла наш свадебный портрет в камине, оставила своё платиновое кольцо в пепле и села на самолёт в Санкт-Петербург. Билет в один конец. Я думала, что наконец-то свободна. Думала, что сбежала из клетки. Но я недооценила Дамира. Когда несколько недель спустя он наконец открыл ту папку и понял, что, не глядя, подписал отказ от собственной жены, Жнец не смирился с поражением. Он сжёг весь мир дотла, чтобы найти меня, одержимый желанием вернуть женщину, которую сам же и выбросил.

Я стояла у кабинета мужа, идеальная жена криминального авторитета, и слышала, как он насмехался надо мной, называя «ледяной статуей», пока развлекался со своей любовницей, Алиной. Но предательство оказалось куда глубже простой неверности. Неделю спустя, во время прыжка на лошади, моё седло сломалось. Я осталась с раздробленной ногой. Лёжа на больничной койке, я подслушала разговор, который убил последние остатки моей любви. Мой муж, Александр, знал, что Алина подстроила поломку. Он знал, что она могла меня убить. И всё же он приказал своим людям забыть об этом. Он назвал мою почти-смерть «уроком» за то, что я задела эго его любовницы. Он унизил меня на глазах у всех, заморозив мои счета, чтобы купить для неё фамильные драгоценности. Он стоял и смотрел, как она угрожала слить в прессу наши личные видео. Он растоптал моё достоинство, чтобы выглядеть героем для женщины, которую считал беспомощной сиротой. Он понятия не имел, что она — мошенница. Он не знал, что я установила микрокамеры по всему особняку, пока он был занят, балуя её. Он не знал, что у меня есть часы записей, на которых его «невинная» Алина спит с его охраной, его конкурентами и даже с прислугой, смеясь над тем, как легко им манипулировать. На ежегодном благотворительном вечере, перед всей криминальной семьёй, Александр потребовал, чтобы я извинилась перед ней. Я не умоляла. Я не плакала. Я просто подключила флешку к главному проектору. И нажала «play».

Я умерла во вторник. Это была не быстрая смерть. Она была медленной, холодной и тщательно спланированной человеком, который называл себя моим отцом. Мне было двадцать лет. Ему нужна была моя почка, чтобы спасти сестру. Запчасть для золотой девочки. Я помню ослепляющий свет операционной, стерильный запах предательства и фантомную боль от скальпеля хирурга, впивающегося в мою плоть, пока мои крики тонули в тишине. Я помню, как смотрела через смотровое стекло и видела его — моего отца, Георгия Волкова, пахана московской братвы, — он наблюдал за моей смертью с тем же отстраненным выражением лица, с каким подписывал смертные приговоры. Он выбрал ее. Он всегда выбирал ее. А потом я проснулась. Не в раю. Не в аду. А в своей собственной кровати, за год до назначенной мне казни. Мое тело было целым, без шрамов. Время перезагрузилось, сбой в жестокой матрице моего существования, давший мне второй шанс, о котором я никогда не просила. На этот раз, когда отец вручил мне билет в один конец до Калининграда — изгнание, замаскированное под выходное пособие, — я не плакала. Не умоляла. Мое сердце, когда-то кровоточащая рана, теперь превратилось в глыбу льда. Он не знал, что говорит с призраком. Он не знал, что я уже пережила его главное предательство. Он также не знал, что полгода назад, во время жестоких войн за территорию в городе, именно я спасла его самый ценный актив. В тайном убежище я зашивала раны ослепшего солдата, человека, чья жизнь висела на волоске. Он так и не увидел моего лица. Он знал только мой голос, запах ванили и уверенное прикосновение моих рук. Он называл меня Семерка. За семь швов, которые я наложила ему на плечо. Этим человеком был Дамир Касимов. Безжалостный Бригадир. Человек, за которого теперь должна была выйти замуж моя сестра, Изабелла. Она украла мою историю. Она присвоила мои действия, мой голос, мой запах. И Дамир, человек, который чуял ложь за версту, поверил в этот прекрасный обман, потому что хотел, чтобы он был правдой. Он хотел, чтобы его спасительницей была золотая девочка, а не невидимая сестра, которая годилась только на запчасти. Поэтому я взяла билет. В прошлой жизни я боролась с ними, и они заставили меня замолчать на операционном столе. На этот раз я позволю им наслаждаться их идеальной, позолоченной ложью. Я уеду в Калининград. Я исчезну. Я позволю Серафиме Волковой умереть в том самолете. Но я не буду жертвой. На этот раз я не буду агнцем, ведомым на заклание. На этот раз, из тени своего изгнания, я буду той, кто держит спичку. И я буду ждать, с терпением мертвеца, чтобы увидеть, как весь их мир сгорит дотла. Потому что призраку нечего терять, а королеве пепла предстоит обрести империю.

Я стояла в примерочной элитного свадебного бутика, примеряя роскошное платье, чтобы выйти замуж за человека, который пять лет назад спас мне жизнь. Но сквозь щель в бархатных шторах я услышала то, что разрушило мой мир. Мой жених Лука стоял на коленях перед другой женщиной, гладил ее живот и клялся бросить меня в ту же секунду, как получит высокий статус в нашем синдикате. Тошнота подступила к горлу, когда я увидела на подоле своего свадебного платья вышитое шелком чужое имя. С этого момента его предательство только набирало обороты. Он возвращался домой с чужой помадой на воротнике и запахом дешевых духов, нагло врал мне в глаза и публично унижал меня перед своими дружками в клубе. Любовница даже выдумала себе смертельный диагноз, чтобы вызвать жалость, а Лука привел ее в нашу спальню, называя меня лишь удобной ступенькой к власти. Пять лет моей слепой, жалко преданной любви оказались грязной иллюзией. Как он мог забыть мафиозную клятву крови? Как этот жалкий солдат посмел решить, что может безнаказанно вытирать ноги о дочь Дона? Мое горе мгновенно сменилось холодной, расчетливой жаждой мести. Я собрала вещи, выбросила в окно подаренные им бриллианты и набрала номер своего отца. «Сделка в силе. В эту субботу я выйду замуж за Данте Кавалларо». Вместо того чтобы отменять свадьбу, я решила превратить ее в грандиозный спектакль, где моим мужем станет самый безжалостный палач Чикаго, а жизнь предателя сгорит дотла.

Семь лет назад мой жених, Дмитрий Морозов, отправил меня в тюрьму, чтобы я взяла на себя вину моей приемной сестры, Киры. Он назвал это подарком — способом защитить меня от худшей участи. Сегодня он забрал меня из колонии только для того, чтобы бросить у ворот нашего семейного особняка. Причина? У Киры случился очередной «приступ». Затем родители сообщили мне, что я буду жить в кладовке на третьем этаже, чтобы не беспокоить хрупкую девочку, укравшую мою жизнь. Они праздновали ее «выздоровление» на роскошном ужине, в то время как со мной обращались, словно с призраком. Когда я отказалась присоединиться, мать прошипела, что я неблагодарная, а отец назвал меня завистливой. Они думали, я не пойму их ядовитый шепот. Но тюрьма стала моим университетом. Я выучила грузинский. И поняла каждое слово. Именно тогда я осознала, что была не просто жертвой. Я была расходным материалом. Любовь, которую я когда-то к ним всем испытывала, обратилась в пепел. Той ночью, в пыльной кладовке, я вошла в зашифрованный канал, который создала много лет назад. Меня ждало одно-единственное сообщение: «Предложение в силе. Ты согласна?» Мои руки, в шрамах, но твердые, напечатали в ответ: «Я согласна».

Я бросила своего парня, когда он был на самом дне и не имел ни гроша. Спустя десять лет он стал жестоким доном мафии и силой заставил меня стать его женой. Считая меня расчетливой охотницей за деньгами, он решил превратить мою жизнь в ад. Он заблокировал все мои банковские счета, а каждую ночь стал приводить домой свою любовницу, одаривая ее виллами и бриллиантами прямо на моих глазах. Оставшись без копейки, я была вынуждена прервать дорогостоящее лечение от смертельной болезни. Рак безжалостно пожирал меня, превратив мое некогда красивое тело в обтянутый кожей скелет. Когда я, превозмогая адскую боль в костях, пришла в его офис умолять о деньгах на морфин, он выписал чек на двести тысяч долларов и отдал его своей пассии. «Склони голову и извинись перед ней. Тогда, может быть, я дам тебе на такси», — холодно усмехнулся мой муж. А затем он равнодушно смотрел, как любовница со смехом разбивает вдребезги фарфоровую куклу — единственное, что осталось у меня от покойной матери. Он не знал, что десять лет назад я разбила ему сердце лишь для того, чтобы спасти его от пули моего жестокого отца. Я пожертвовала своей душой и будущим ради того, чтобы он выжил и стал королем. А он в ответ методично вбивал гвозди в крышку моего гроба, упиваясь своей местью. Кашляя кровью на его безупречный мраморный пол, я почувствовала, как во мне что-то окончательно сломалось. Вернувшись в пустую больничную палату, я молча подписала официальный отказ от реанимации. Раз он так сильно хотел меня уничтожить, я сделаю ему последнее одолжение — умру быстро и тихо.

Четыре года я водила пальцем по шраму от пули на груди Стаса, веря, что это доказательство того, что он готов истекать кровью, лишь бы я была в безопасности. На нашу годовщину он сказал мне надеть белое, потому что «сегодняшний вечер все изменит». Я шла на торжественный прием, думая, что получу кольцо. Вместо этого я застыла посреди бального зала, тонула в шелках и смотрела, как он надевает сапфир своей матери на палец другой женщины. Карины Волковой. Дочери из вражеского клана. Когда я умоляла его взглядом заявить на меня права, спасти от публичного унижения, он даже не дрогнул. Он просто наклонился к своей правой руке, и его голос, усиленный тишиной, прогремел на весь зал. «Карина — для власти. Элина — для удовольствия. Не путай активы». Мое сердце не просто разбилось, оно сгорело дотла. Он ожидал, что я останусь его любовницей, угрожая раскопать могилу моей покойной матери, если я откажусь играть роль послушной игрушки. Он думал, что я в ловушке. Думал, что мне некуда идти из-за огромных карточных долгов моего отца. Он ошибался. Дрожащими руками я достала телефон и написала единственное имя, которое мне было запрещено использовать. Константин Морозов. Хозяин. Монстр, которым Стаса пугали в детстве. *Я взываю к Кровной Клятве. Долг моего отца. Я готова его заплатить.* Ответ пришел через три секунды, вибрируя в моей ладони, как предупреждение. *Цена — брак. Ты принадлежишь мне. Да или нет?* Я подняла глаза на Стаса, который смеялся со своей новой невестой, уверенный, что я его собственность. Я опустила взгляд и напечатала два слова. *Да.*

Мой отец отдал меня Чикагскому Синдикату, чтобы расплатиться за свои проигрыши. Я должна была стать женой Оплота Морено, избалованного наследника самой опасной семьи в городе. Но стоя у алтаря в тяжелом винтажном платье, я оказалась совершенно одна. Мой жених не просто задержался - за час до венчания он сел на поезд до Калифорнии, сбежав с дешевой кабаре-певичкой. Каменный собор, до краев наполненный безжалостными хищниками, мгновенно взорвался ядовитым шепотом. Семья Морено во главе с Вдовствующей Королевой холодно наблюдала за мной с первого ряда. Они ждали, что я молча проглочу этот позор, заберу отступные и навсегда исчезну, став «бракованным товаром» и посмешищем для всего криминального мира. Родственники жениха уже предвкушали, как растопчут остатки моей гордости. Но унижение не сломало меня. Оно выжгло страх и печаль, оставив в венах лишь чистую, кристаллизованную ярость. Почему я должна стать жертвой из-за трусости слабого мальчишки? Священный Пакт требовал союза с мужчиной из рода Морено, но в контракте не было указано, с каким именно. Я сорвала фату, швырнула ее на мраморный пол и посмотрела мимо ухмыляющихся кузенов прямо на самого могущественного и страшного человека в зале. На Морока Морено - Темного Дона, вдовца и отца моего сбежавшего жениха. «Я выбираю его», - мой голос разорвал мертвую тишину собора. Оплот думал, что уничтожил мою жизнь, бросив меня на растерзание стервятникам. Но он еще не знал, что в этот самый момент я стала его мачехой, неприкасаемой женой Дона и новой Королевой Синдиката.

Я все еще истекала кровью в больничном белье, когда в интернет попали фотографии: мой муж жадно целовал свою любовницу. Всего три дня назад эта самая женщина столкнула меня с яхты в ледяной океан. Из-за нее я потеряла нерожденного ребенка, лишилась матки и осталась навсегда бесплодной. Но когда муж наконец позвонил, он даже не спросил, жива ли я. — Пресса нас с потрохами жрет, — рявкнул он в трубку. — Отправь корзину с подарками Аглае и разберись с этим бардаком. Что еще хуже, у моей кровати появилась его властная бабушка. Она крепко держала за руку мою семилетнюю дочь, которую они украли у меня в день ее появления на свет. — Мамочка выглядит как привидение, — равнодушно произнесла моя собственная дочь. Бабушка лишь усмехнулась, назвав меня сломанным сосудом, который больше не принесет их семье наследников. В этот момент внутри меня угас последний уголек надежды. Годами я терпела жестокость и измены, надеясь заслужить право быть матерью, но для них я всегда была лишь удобной вещью. Поэтому, когда они ждали моих слез, я не заплакала. Я достала из-под подушки черную флешку и бросила ее на кровать вместе с готовыми документами о разводе. — Подпишите бумаги и отпустите меня, — спокойно сказала я, глядя в их побледневшие лица. — Или я продам полные чертежи системы безопасности вашего особняка вашим врагам за один доллар.