Jillian Parks

Три года я была негласным консильери самого безжалостного мафиозного босса Дальнего Востока, Дмитрия Ворона. Я отмывала его грязные деньги и ковала его нерушимые союзы. Но однажды я наткнулась на скрытую папку на его зашифрованном диске под названием «Снежана». Оказалось, что миллионы долларов, которые я лично отмыла, и территории, которые я годами планировала захватить, он тайно переписывал на свою новую любовницу, готовя ее к месту за Высоким Столом Комиссии. Перед другими Донами Дмитрий выставлял меня безымянной прислугой, а Снежану приводил в наш дом, позволяя ей вести себя как хозяйка. Он даже заставил меня отдать ключ от счетов, чтобы выкачать тридцать миллионов и купить ей партию оружия в качестве подарка. Мой собственный день рождения он проигнорировал. Когда я заявила, что ухожу, он лишь пренебрежительно вздохнул. — Прекрати закатывать истерики из-за бизнеса, твоя ревность сейчас совершенно иррациональна. Три года моих крови, пота и жертв оказались лишь фундаментом для коронации другой женщины. Я вспомнила, как он обещал сделать меня Королевой нашей империи, а в итоге я стала для него лишь удобным, бесправным инструментом, который можно навсегда задвинуть в тень. Я не стала плакать и устраивать сцен. Одним нажатием клавиши я навсегда стерла созданную мной сеть по отмыванию денег стоимостью в полмиллиарда долларов, парализовав весь его синдикат. Я отправила ему сообщение о разрыве нашей клятвы, взяла чемодан и села на частный рейс до Санкт-Петербурга, возвращаясь к своей могущественной кровной Семье. Отныне я больше не архитектор за чужим троном — я создам свой собственный картель.

Восемнадцать лет приемная семья Синклер держала меня взаперти на пыльном чердаке, обращаясь со мной хуже, чем с бродячей собакой, пока их драгоценная дочь жила как принцесса. Но однажды они ворвались ко мне с отчаянным приказом: я должна занять место моей сестры на свадьбе. Ее женихом был Альфа Брэндон — приемный сын Альфа-Короля, известный по всему Доминиону как жестокий монстр с изуродованным лицом и искалеченными ногами. Синклеры прекрасно знали, что такой зверь замучает слабую Омегу до смерти за неделю. Но им было плевать. Они хладнокровно планировали дождаться моей гибели, а затем вымогать у Брэндона миллионы под предлогом скорби. Когда я прибыла в великолепное поместье Альфы, элита стаи попыталась публично унизить меня. Экономка презрительно указала мне на крошечную, заросшую мхом служебную дверцу в стене, ожидая, что я проползу туда на четвереньках под насмешки толпы. Все они смотрели на меня сверху вниз. Они думали, что я — лишь жалкая жертва, забитая пешка, рожденная для того, чтобы быть сломленной, растоптанной и выброшенной на помойку. Они ждали моих слез, паники и покорного отчаяния. Но они понятия не имели, какого зверя только что разбудили. Я не проронила ни слезинки, хладнокровно вытянув из приемных родителей двадцать миллионов долларов отступных. Затем я подошла к неприступным железным воротам Альфы, голыми руками вырвала из земли гранитную статую весом в тонну и повернулась к онемевшей толпе. «Сегодня я либо пройду через эти ворота, либо снесу их и пройду через их руины». С оглушительным грохотом я разнесла их парадный вход вдребезги, готовая показать своему ужасающему мужу, кто здесь настоящий монстр.

Мой муж, безжалостный вор в законе Московского Синдиката, медленно умирал в стерильной больничной палате. Я стояла у его постели в безупречном чёрном платье, идеально играя роль преданной и скорбящей жены вора. Но вместо слов прощания он выдал мне леденящую душу тайну: двадцать шесть лет назад, в ночь моих родов, он подкупил медсестёр и подменил нашего младенца на сына своей любовницы Елены. Он прохрипел, что Даниил, которого я всю жизнь с любовью растила как будущего наследника империи — не мой ребёнок. Мой настоящий сын, Руслан, все эти годы жил с его шлюхой в нищете и грязи панельных трущоб Бирюлёва. Виктор умолял меня пощадить Елену и прямо на моих глазах переписал всю свою криминальную империю, казино и офшоры на Даниила, думая, что оставляет всё плоду своей «настоящей любви». Моего же «биологического» сына он официально вычеркнул из завещания, оставив нас абсолютно ни с чем. Всю свою жизнь этот человек проповедовал законы воровской чести и преданность Семье, казня людей за малейшее предательство, чтобы в самом конце стать самым грязным предателем из всех. Он смотрел на меня угасающим взглядом, искренне веря, что мой мир только что разлетелся на миллион непоправимых осколков. Я ущипнула себя за бедро до крови и выдавила полные отчаяния слёзы, разыгрывая жалкий спектакль, который он так жаждал увидеть. Но мой самонадеянный муж даже не догадывался об одном. Двадцать шесть лет назад, как только он вышел покурить после своей махинации, медсестра Мария — которую я перекупила задолго до родов и которая делала вид, что выполняет его приказ — встала с моего места, вошла в палату к Елене и поменяла младенцев обратно. Я же в это время лежала в своей постели, слабая после наркоза, но с холодной улыбкой на губах. Моя пешка сделала ход, которого он не заметил.

Я была давно потерянной наследницей священного рода Белых Волков, мне суждено было стать Луной нашей стаи. Мой истинный, Альфа Кайлен, должен был стать второй половиной моей души. А потом я узнала его тайну, которую он хранил пять лет: у него была другая семья и сын, чей день рождения совпадал с моим. Через витрину галереи я видела, как он целует другую женщину и обещает их ребёнку тот самый парк аттракционов, о котором я его умоляла. Мои собственные родители были с ними заодно, помогая им воровать деньги стаи, чтобы оплачивать эту тайную жизнь. Они даже собирались опоить меня в мой день рождения, чтобы я проспала их праздник. Я была для них не дочерью и не парой. Лишь временной заменой с подходящей кровью. Инструментом, который используют, чтобы получить настоящего наследника, а потом выбрасывают. И вот, утром своего восемнадцатилетия, я выпила отравленный чай, который дала мне мать, сымитировала обморок и исчезла навсегда. Но перед этим я устроила им особый подарок на день рождения их сына — коробку, в которой были спрятаны все их грязные тайны.

После десяти лет в детских домах меня наконец-то нашла моя семья. Я думала, что это сбывшаяся мечта, но быстро поняла свое место. Я была рабочей лошадкой, оплачивающей жизнь моей идеальной сестры-близнеца Кристины, в то время как она была золотым ребенком, которым они гордились. Единственным светлым пятном в моей жизни был мой парень, Денис. А потом, на вечеринке, где я работала в кейтеринге, я подслушала, как мои родители сговариваются с его родителями. Они устраивали брак Дениса с Кристиной, говоря, что у меня слишком много проблем и я «бракованная». Через несколько минут, на глазах у всех, Денис опустился на одно колено и сделал предложение моей сестре. Пока толпа ликовала, мой телефон завибрировал от его сообщения: «Прости. Все кончено». Когда я устроила им допрос дома, они признали правду. Найти меня было ошибкой. Я была лишь позором, с которым им приходилось мириться, и они оказали мне услугу, отдав Дениса Кристине. Чтобы заставить меня замолчать, моя сестра бросилась с лестницы и закричала, что это я ее толкнула. Отец избил меня и выбросил на улицу, как мусор. Пока я лежала в синяках на тротуаре, мои родители заявили прибывшей полиции, что я — агрессивная нападавшая. Они хотели стереть меня из своей жизни, но они еще не знали, что только что начали войну.

Убегая от неприятностей, она ворвалась в его комнату. Услышав, что к ней приближаются охранники, она скинула туфли на высоком каблуке и прижала его к стене. Её сердце заколотилось, когда она увидела его привлекательные черты. Он хотел спросить, кто она такая, но её поцелуй заглушил его вопрос. В его глазах промелькнул намёк на вожделение. Теперь он нашёл свою новую добычу.

Мой отец отдал меня Чикагскому Синдикату, чтобы расплатиться за свои проигрыши. Я должна была стать женой Оплота Морено, избалованного наследника самой опасной семьи в городе. Но стоя у алтаря в тяжелом винтажном платье, я оказалась совершенно одна. Мой жених не просто задержался - за час до венчания он сел на поезд до Калифорнии, сбежав с дешевой кабаре-певичкой. Каменный собор, до краев наполненный безжалостными хищниками, мгновенно взорвался ядовитым шепотом. Семья Морено во главе с Вдовствующей Королевой холодно наблюдала за мной с первого ряда. Они ждали, что я молча проглочу этот позор, заберу отступные и навсегда исчезну, став «бракованным товаром» и посмешищем для всего криминального мира. Родственники жениха уже предвкушали, как растопчут остатки моей гордости. Но унижение не сломало меня. Оно выжгло страх и печаль, оставив в венах лишь чистую, кристаллизованную ярость. Почему я должна стать жертвой из-за трусости слабого мальчишки? Священный Пакт требовал союза с мужчиной из рода Морено, но в контракте не было указано, с каким именно. Я сорвала фату, швырнула ее на мраморный пол и посмотрела мимо ухмыляющихся кузенов прямо на самого могущественного и страшного человека в зале. На Морока Морено - Темного Дона, вдовца и отца моего сбежавшего жениха. «Я выбираю его», - мой голос разорвал мертвую тишину собора. Оплот думал, что уничтожил мою жизнь, бросив меня на растерзание стервятникам. Но он еще не знал, что в этот самый момент я стала его мачехой, неприкасаемой женой Дона и новой Королевой Синдиката.

Я смотрела, как мой муж подписывает бумаги, которые положат конец нашему браку, не отрываясь от переписки с женщиной, которую он действительно любил. Он даже не взглянул на заголовок. Просто нацарапал свою острую, рваную подпись, которой подписывал смертные приговоры для половины криминального мира Москвы, бросил папку на пассажирское сиденье и снова уткнулся в экран. — Готово, — сказал он голосом, лишённым всяких эмоций. Это был Дамир Морозов. Правая рука босса. Человек, который мог учуять ложь за километр, но не заметил, что его жена только что подсунула ему документы о расторжении брака, спрятанные под стопкой скучных отчётов по логистике. Три года я отстирывала кровь с его рубашек. Я спасла союз его семьи, когда его бывшая, София, сбежала с каким-то гражданским. Взамен он относился ко мне как к предмету мебели. Он оставил меня под дождём, чтобы спасти Софию от сломанного ногтя. Он оставил меня одну в мой день рождения, чтобы пить с ней шампанское на яхте. Он даже протянул мне стакан виски — её любимого напитка, — забыв, что я ненавижу его вкус. Я была просто заменой. Призраком в собственном доме. И я перестала ждать. Я сожгла наш свадебный портрет в камине, оставила своё платиновое кольцо в пепле и села на самолёт в Санкт-Петербург. Билет в один конец. Я думала, что наконец-то свободна. Думала, что сбежала из клетки. Но я недооценила Дамира. Когда несколько недель спустя он наконец открыл ту папку и понял, что, не глядя, подписал отказ от собственной жены, Жнец не смирился с поражением. Он сжёг весь мир дотла, чтобы найти меня, одержимый желанием вернуть женщину, которую сам же и выбросил.

За три дня до грандиозной свадьбы, которая должна была объединить наши мафиозные кланы, я разблокировала левый телефон своего жениха. Оказалось, наследник империи Воронцовых давно спал с дешевой официанткой из клуба, называя меня за спиной «скучной фарфоровой статуей». Он заказал два обручальных кольца: настоящий розовый бриллиант за миллионы долларов он надел на палец любовнице, а мне, дочери дона, хладнокровно вручил жалкую стеклянную подделку. На глазах у своих солдат он бросался защищать ее, публично втаптывая мое достоинство в грязь. Он даже отдал ей священный фамильный браслет с изумрудами — абсолютный символ власти, принадлежащий мне по праву. А когда его любовница по телефону сымитировала угрозу выкидыша, Дамир без колебаний вышвырнул меня из машины на темной горной дороге, оставив замерзать в ледяной глуши в одном лишь тонком шелковом платье. Восемь лет я играла роль идеальной, покорной принцессы мафии. Я душила в себе все эмоции ради политического союза и искренне верила, что он мой герой. Я не понимала, как человек, которого я отчаянно пыталась полюбить, мог с такой жестокостью превратить мою преданность в грязный повод для насмешек. Но слезы — это удел женщин, у которых нет выбора. А у меня была стратегия. Я сняла с пальца фальшивое кольцо, подготовила к сливу в прессу все доказательства его финансовых махинаций и набрала номер Егора Богомолова — главы враждебного синдиката, которого все называли Дьяволом. — Свадьбы не будет. Я хочу стереть его в порошок.

Я стояла у кабинета мужа, идеальная жена криминального авторитета, и слышала, как он насмехался надо мной, называя «ледяной статуей», пока развлекался со своей любовницей, Алиной. Но предательство оказалось куда глубже простой неверности. Неделю спустя, во время прыжка на лошади, моё седло сломалось. Я осталась с раздробленной ногой. Лёжа на больничной койке, я подслушала разговор, который убил последние остатки моей любви. Мой муж, Александр, знал, что Алина подстроила поломку. Он знал, что она могла меня убить. И всё же он приказал своим людям забыть об этом. Он назвал мою почти-смерть «уроком» за то, что я задела эго его любовницы. Он унизил меня на глазах у всех, заморозив мои счета, чтобы купить для неё фамильные драгоценности. Он стоял и смотрел, как она угрожала слить в прессу наши личные видео. Он растоптал моё достоинство, чтобы выглядеть героем для женщины, которую считал беспомощной сиротой. Он понятия не имел, что она — мошенница. Он не знал, что я установила микрокамеры по всему особняку, пока он был занят, балуя её. Он не знал, что у меня есть часы записей, на которых его «невинная» Алина спит с его охраной, его конкурентами и даже с прислугой, смеясь над тем, как легко им манипулировать. На ежегодном благотворительном вечере, перед всей криминальной семьёй, Александр потребовал, чтобы я извинилась перед ней. Я не умоляла. Я не плакала. Я просто подключила флешку к главному проектору. И нажала «play».

Он забрал медицинскую бригаду и уехал утешать свою любовницу, у которой случилась «паническая атака». А всего через несколько дней эта же женщина на полной скорости въехала в нас на машине, пытаясь убить меня и моего ребенка. Очнувшись в больничной палате со сломанными костями, я услышала от мужа то, во что отказывался верить мой разум. «Лео больше нет. Я уже подписал бумаги на кремацию», — ровным тоном заявил Кевин. Оказалось, он подделал причину смерти и поспешно уничтожил тело собственного наследника, чтобы спасти свою шлюху от расследования полиции и гнева Синдиката. Он силой вдавил меня в матрас, не давая даже закричать, и заставлял подчиниться. «Она больна! Это был несчастный случай! У нас еще будут дети, ты должна отпустить это ради Семьи!» Я смотрела на человека, который ради чужой женщины собственноручно отправил в печь своего ребенка, ожидая, что я проглочу эту боль. Он думал, что я слабая и покорная жена мафиози, связанная долгом и страхом. Но он не знал двух вещей. Во-первых, самый страшный человек нашего синдиката, Консильери Джулиан, успел подменить моего мальчика и спрятать его в безопасной клинике. А во-вторых — именно Джулиан, а не Кевин, был настоящим отцом моего сына. Я смахнула слезы, глядя прямо в параноидальные глаза мужа, и спокойно взяла телефон. «Я нарушила Омерту, Кевин. Я вызвала копов на твою шлюху, а теперь подписывай бумаги о разводе».

Три года я была негласным консильери самого безжалостного мафиозного босса Дальнего Востока, Дмитрия Ворона. Я отмывала его грязные деньги и ковала его нерушимые союзы. Но однажды я наткнулась на скрытую папку на его зашифрованном диске под названием «Снежана». Оказалось, что миллионы долларов, которые я лично отмыла, и территории, которые я годами планировала захватить, он тайно переписывал на свою новую любовницу, готовя ее к месту за Высоким Столом Комиссии. Перед другими Донами Дмитрий выставлял меня безымянной прислугой, а Снежану приводил в наш дом, позволяя ей вести себя как хозяйка. Он даже заставил меня отдать ключ от счетов, чтобы выкачать тридцать миллионов и купить ей партию оружия в качестве подарка. Мой собственный день рождения он проигнорировал. Когда я заявила, что ухожу, он лишь пренебрежительно вздохнул. — Прекрати закатывать истерики из-за бизнеса, твоя ревность сейчас совершенно иррациональна. Три года моих крови, пота и жертв оказались лишь фундаментом для коронации другой женщины. Я вспомнила, как он обещал сделать меня Королевой нашей империи, а в итоге я стала для него лишь удобным, бесправным инструментом, который можно навсегда задвинуть в тень. Я не стала плакать и устраивать сцен. Одним нажатием клавиши я навсегда стерла созданную мной сеть по отмыванию денег стоимостью в полмиллиарда долларов, парализовав весь его синдикат. Я отправила ему сообщение о разрыве нашей клятвы, взяла чемодан и села на частный рейс до Санкт-Петербурга, возвращаясь к своей могущественной кровной Семье. Отныне я больше не архитектор за чужим троном — я создам свой собственный картель.

Семь лет я была тенью за троном Давида Горячева, гениальным архитектором его криминальной империи. Завтра я должна была выйти за него замуж. Но накануне свадьбы одно ошибочное СМС разрушило всю мою жизнь. На фото была его рука с платиновым кольцом и текст: «Поженились сегодня утром. Теперь она в безопасности». Инициалы на кольце означали Елизавету — его детскую любовь. Семь лет я была лишь пуленепробиваемым щитом для его настоящей женщины. Когда я швырнула ему правду в лицо, он брезгливо назвал это «истерикой». А его новоиспечённая жена добила меня, прислав фото их переплетённых в постели тел. «Неудачница». Они искренне верили, что я рассыплюсь на куски, буду рыдать на полу и умолять его остаться. Я отдала этому мафиози свою молодость, своими руками написала код, отмывающий его миллиарды, а он решил, что я просто покорная кукла. Я не проронила ни слезы. Я хладнокровно активировала вирус, навсегда уничтожив корневую базу данных его бизнеса, и переслала их интимное фото жениху Елизаветы — самому опасному и жестокому Дону в городе. «Ваша невеста в номере 8808 отеля Гранд Хаятт». «Я жду внизу. Пойдёмте испортим им праздник».

Я очнулась после пяти лет комы. И первое, что я увидела — собственное свидетельство о смерти. Подписанное моим мужем. Даниил Воронцов, криминальный авторитет всей Москвы, смотрел на меня как на сошедшее с небес чудо. Но при этом держал за руку другую женщину. София Белова носила мои бриллианты, жила в моём доме и стояла рядом с мужчиной, для которого я построила целую империю. Но настоящим предательством была не любовница. А мой сын. Когда я потянулась к Лёве, моему малышу, он отшатнулся в диком ужасе и уткнулся лицом в платье Софии. — Уходи! — закричал он. — Мама Соня сказала, ты чудовище! Ты призрак! София улыбнулась мне. Острая, как лезвие бритвы, победоносная усмешка. Она не просто украла моего мужа. Она переписала память моего сына, выставив меня злодейкой. Чтобы сохранить союз кланов, Даниил заставил меня молчать. Позже, когда София протаранила мою машину на гоночной трассе, чтобы добить меня, Даниил пробежал мимо моего истекающего кровью тела. Он бросился утешать её. Ведь она сломала ноготь. Когда она симулировала смертельную болезнь, он вытащил меня из постели, где я восстанавливалась после аварии. Он заставил меня отдать ей свою редкую кровь, чтобы спасти её. — Сделай это ради семьи, Елена, — сказал он, глядя, как жизнь по капле вытекает из меня, чтобы наполнить вены женщины, которая нас уничтожила. В ту ночь я не просто ушла. Я стёрла себя. Я оставила обручальное кольцо на краю утёса и позволила миру поверить, что Елена Воронцова наконец-то утонула. Шесть месяцев спустя Даниил сидел в зале всемирного технологического саммита в Цюрихе, отчаянно пытаясь найти свою мёртвую жену. Я вышла на сцену в белом костюме, глядя ему прямо в глаза. — Меня зовут Екатерина Орлова, — объявила я. И я приготовилась сжечь его мир дотла.

нет, это не будет любовь с первого взгляда, когда мы встретимся. это любовь с первого воспоминания. ведь я найду тебя в глазах своей матери, вселяющей мне выйти замуж за такого каким бы я хотела видеть собственного сына. © мысли из будущего. Когда вы думаете, что хватит счастье до конца своей жизни, вы ошибаетесь, лучше доберите его до краев... Было бы лучше, если бы все это был сном. - Ты не должна доверять даже своей собственной тени, которая исчезает ночью и подкрадывается к тебе утром, когда ты только просыпаешься. © Марсель

Тяжёлое фамильное изумрудное ожерелье на моей шее знаменовало, что я — будущая королева Коза Ностры, невеста самого грозного дона Макара Хромова. Но на главном семейном ужине он собственнически положил руку на бедро другой женщины, Екатерины, прямо на глазах у всей иерархии мафии. С этого момента моя жизнь превратилась в ад. Он поселил её в нашем доме и отдал ей моё единственное убежище — танцевальную студию. А когда Екатерина намеренно столкнула меня с крутой мраморной лестницы, Макар просто перешагнул через моё изломанное, истекающее кровью тело. Он бросился утешать её, крича на меня: «Тебе повезло, что ты её не ранила, иначе я бы закончил то, что начала гравитация!» Ради защиты её чести он развязал кровавую войну группировок, но хладнокровно сбрасывал мои звонки, когда я в отчаянии пыталась предупредить его о смертельной засаде. Я лежала в больнице со сломанной ногой и сотрясением, вспоминая нашу детскую клятву на крови. Он клялся сжечь мир, чтобы защитить меня, но в итоге сам чиркнул спичкой. Я наконец осознала: для него я никогда не была партнёром. Я была лишь удобной мебелью, предметом обстановки, который должен молчать, пока он боготворит другую. Поэтому, пока он праздновал свою победу и упивался властью рядом с ней, я сняла роскошное обручальное кольцо и бросила его в мусорное ведро к грязным салфеткам. Оставив короткую записку «Я освобождаю тебя от клятвы», я сбежала в Нью-Йорк. В этот раз я стану королевой своей собственной жизни, а он пусть захлебнётся сожалением, когда поймёт, что потерял.