Zirconium Glitch

Тяжёлое фамильное изумрудное ожерелье на моей шее знаменовало, что я — будущая королева Коза Ностры, невеста самого грозного дона Макара Хромова. Но на главном семейном ужине он собственнически положил руку на бедро другой женщины, Екатерины, прямо на глазах у всей иерархии мафии. С этого момента моя жизнь превратилась в ад. Он поселил её в нашем доме и отдал ей моё единственное убежище — танцевальную студию. А когда Екатерина намеренно столкнула меня с крутой мраморной лестницы, Макар просто перешагнул через моё изломанное, истекающее кровью тело. Он бросился утешать её, крича на меня: «Тебе повезло, что ты её не ранила, иначе я бы закончил то, что начала гравитация!» Ради защиты её чести он развязал кровавую войну группировок, но хладнокровно сбрасывал мои звонки, когда я в отчаянии пыталась предупредить его о смертельной засаде. Я лежала в больнице со сломанной ногой и сотрясением, вспоминая нашу детскую клятву на крови. Он клялся сжечь мир, чтобы защитить меня, но в итоге сам чиркнул спичкой. Я наконец осознала: для него я никогда не была партнёром. Я была лишь удобной мебелью, предметом обстановки, который должен молчать, пока он боготворит другую. Поэтому, пока он праздновал свою победу и упивался властью рядом с ней, я сняла роскошное обручальное кольцо и бросила его в мусорное ведро к грязным салфеткам. Оставив короткую записку «Я освобождаю тебя от клятвы», я сбежала в Нью-Йорк. В этот раз я стану королевой своей собственной жизни, а он пусть захлебнётся сожалением, когда поймёт, что потерял.

Переместилась в тело молодой девушки из знатной семьи. Вышла замуж за аристократа, которого не любила. Аристократ был глуп, но богат, и она планировала дождаться, когда он унаследует своё состояние. Но она не ожидала, что аристократ окажется красивым, добросердечным и влюблённым. Первоначальная владелица тела была превосходна в чтении, живописи и вышивке. Что касается меня, я тоже люблю читать («Олигарх влюбляется в меня»), рисовать (несколько вещей об эротическом искусстве), но вышивка - это не моя сильная сторона. Увлечения аристократа действительно... например, коллекционирование редких книг. Я совершенно не могу им сопротивляться!

Мой отец отдал меня Чикагскому Синдикату, чтобы расплатиться за свои проигрыши. Я должна была стать женой Оплота Морено, избалованного наследника самой опасной семьи в городе. Но стоя у алтаря в тяжелом винтажном платье, я оказалась совершенно одна. Мой жених не просто задержался - за час до венчания он сел на поезд до Калифорнии, сбежав с дешевой кабаре-певичкой. Каменный собор, до краев наполненный безжалостными хищниками, мгновенно взорвался ядовитым шепотом. Семья Морено во главе с Вдовствующей Королевой холодно наблюдала за мной с первого ряда. Они ждали, что я молча проглочу этот позор, заберу отступные и навсегда исчезну, став «бракованным товаром» и посмешищем для всего криминального мира. Родственники жениха уже предвкушали, как растопчут остатки моей гордости. Но унижение не сломало меня. Оно выжгло страх и печаль, оставив в венах лишь чистую, кристаллизованную ярость. Почему я должна стать жертвой из-за трусости слабого мальчишки? Священный Пакт требовал союза с мужчиной из рода Морено, но в контракте не было указано, с каким именно. Я сорвала фату, швырнула ее на мраморный пол и посмотрела мимо ухмыляющихся кузенов прямо на самого могущественного и страшного человека в зале. На Морока Морено - Темного Дона, вдовца и отца моего сбежавшего жениха. «Я выбираю его», - мой голос разорвал мертвую тишину собора. Оплот думал, что уничтожил мою жизнь, бросив меня на растерзание стервятникам. Но он еще не знал, что в этот самый момент я стала его мачехой, неприкасаемой женой Дона и новой Королевой Синдиката.

Мое приданое в миллион долларов спасло мафиозную семью Громовых от полного краха. Я оплатила престижное образование мужа и годами содержала всю его паразитирующую родню. Но стоило Арсению получить власть, как он привел в нашу спальню дочь влиятельного судьи. «Я беру Зою в жены. А ты останешься под этой крышей и продолжишь управлять нашими финансами», - заявил он с холодным высокомерием. Его семья, с ног до головы одетая на мои деньги, смотрела на меня с презрительными ухмылками стервятников. Новая невеста лицемерно предложила мне стать ее личным бухгалтером, пока она наслаждается статусом Хозяйки. Когда я напомнила о Кровной клятве, которую он дал моей умирающей матери, Арсений лишь рассмеялся и пригрозил лишить защиты моих младших брата и сестру. Они растоптали последнюю волю моей матери и были абсолютно уверены, что без фамилии Громовых я превращусь в беззащитную жертву. Они думали, что я проглочу это предельное унижение и останусь их покорным банкоматом, даже не подозревая, что их отец уже спустил все общие деньги на провальную контрабанду. Но эти слепые гиены не знали, что коммерческая недвижимость и тайные трасты всегда оставались только на мое имя. Бросив им гроссбух с их многотысячными долгами, я забрала фамильное золото и отправилась прямо в крепость нового, безжалостного Короля мафии - Демьяна Соколова. Положив на его стол древний бронзовый знак Кровной клятвы, я посмотрела в холодные глаза Призрака. «Мой муж оказался крысой. Я требую аннулирования брака».

Я была принцессой Уральской бригады, а Лев и Матвей — моими верными защитниками. В десять лет мы смешали кровь, поклявшись, что ничто и никогда меня не коснется. Но эта клятва обратилась в пепел в ту ночь, когда София Рыкова направила римскую свечу мне в грудь. Фейерверк ударил в плечо, и мое шелковое платье вспыхнуло мгновенно. Катаясь по бетону, крича, пока пламя впивалось в мою кожу, я ждала, что мои мальчики спасут меня. Они не спасли. Вместо этого сквозь дым я видела, как они бросились к Софии. Они укутали ее своими пиджаками — теми, что предназначались для меня, — укутали девушку, которая только что подожгла меня, и стали утешать, потому что ее напугала «отдача». Они позволили мне гореть, чтобы согреть ее. Когда я очнулась в больнице с вечными шрамами, они принесли мне письмо с ее извинениями и защищали ее «несчастный случай». Они даже порезали ладони, чтобы заплатить ее долг, игнорируя тот факт, что в бинтах была я. В тот момент Елена Воронцова умерла. Я не кричала. Не умоляла. Я просто собрала вещи и сбежала туда, куда они не могли последовать: в объятия Дамира Морозова, безжалостного авторитета Москвы. К тому времени, как они осознали свою ошибку и приползли обратно, умоляя под дождем, я уже носила кольцо другого мужчины. — Хотите прощения? — спросила я, глядя на них сверху вниз. — Горите за это.

Я умерла во вторник. Это была не быстрая смерть. Она была медленной, холодной и тщательно спланированной человеком, который называл себя моим отцом. Мне было двадцать лет. Ему нужна была моя почка, чтобы спасти сестру. Запчасть для золотой девочки. Я помню ослепляющий свет операционной, стерильный запах предательства и фантомную боль от скальпеля хирурга, впивающегося в мою плоть, пока мои крики тонули в тишине. Я помню, как смотрела через смотровое стекло и видела его — моего отца, Георгия Волкова, пахана московской братвы, — он наблюдал за моей смертью с тем же отстраненным выражением лица, с каким подписывал смертные приговоры. Он выбрал ее. Он всегда выбирал ее. А потом я проснулась. Не в раю. Не в аду. А в своей собственной кровати, за год до назначенной мне казни. Мое тело было целым, без шрамов. Время перезагрузилось, сбой в жестокой матрице моего существования, давший мне второй шанс, о котором я никогда не просила. На этот раз, когда отец вручил мне билет в один конец до Калининграда — изгнание, замаскированное под выходное пособие, — я не плакала. Не умоляла. Мое сердце, когда-то кровоточащая рана, теперь превратилось в глыбу льда. Он не знал, что говорит с призраком. Он не знал, что я уже пережила его главное предательство. Он также не знал, что полгода назад, во время жестоких войн за территорию в городе, именно я спасла его самый ценный актив. В тайном убежище я зашивала раны ослепшего солдата, человека, чья жизнь висела на волоске. Он так и не увидел моего лица. Он знал только мой голос, запах ванили и уверенное прикосновение моих рук. Он называл меня Семерка. За семь швов, которые я наложила ему на плечо. Этим человеком был Дамир Касимов. Безжалостный Бригадир. Человек, за которого теперь должна была выйти замуж моя сестра, Изабелла. Она украла мою историю. Она присвоила мои действия, мой голос, мой запах. И Дамир, человек, который чуял ложь за версту, поверил в этот прекрасный обман, потому что хотел, чтобы он был правдой. Он хотел, чтобы его спасительницей была золотая девочка, а не невидимая сестра, которая годилась только на запчасти. Поэтому я взяла билет. В прошлой жизни я боролась с ними, и они заставили меня замолчать на операционном столе. На этот раз я позволю им наслаждаться их идеальной, позолоченной ложью. Я уеду в Калининград. Я исчезну. Я позволю Серафиме Волковой умереть в том самолете. Но я не буду жертвой. На этот раз я не буду агнцем, ведомым на заклание. На этот раз, из тени своего изгнания, я буду той, кто держит спичку. И я буду ждать, с терпением мертвеца, чтобы увидеть, как весь их мир сгорит дотла. Потому что призраку нечего терять, а королеве пепла предстоит обрести империю.

Три года я была женой Дамира Муратова, Дона криминальной Москвы. Но наш брак был сделкой, а ценой стало мое сердце. Я вела счет, вычитая баллы каждый раз, когда он выбирал ее — свою первую любовь, Изабеллу — вместо меня. Когда счет достигнет нуля, я стану свободной. После того как он бросил меня на обочине, чтобы помчаться к Изабелле, меня сбила машина. Я очнулась в реанимации, истекая кровью, и услышала, как медсестра крикнула, что я на втором месяце беременности. В груди вспыхнула крошечная, невозможная надежда. Но пока врачи боролись за мою жизнь, они включили громкую связь с моим мужем. Его голос был ледяным и безапелляционным. «Состояние Изабеллы критическое, — приказал он. — Ни капли из резервного фонда. Пока она не будет в безопасности, кровь не трогать. Мне плевать, кто еще в ней нуждается». Я потеряла ребенка. Нашего ребенка, принесенного в жертву собственным отцом. Позже я узнала, что у Изабеллы был лишь небольшой порез. Кровь была просто «мерой предосторожности». Крошечный огонек надежды погас, и что-то внутри меня сломалось. Окончательно и бесповоротно. Долг был уплачен. В оглушающей тишине я сделала последнюю запись в своем блокноте, обнулив счет. Я подписала уже готовые документы о разводе, оставила их на его столе и навсегда ушла из его жизни.

Я стояла у кабинета мужа, идеальная жена криминального авторитета, и слышала, как он насмехался надо мной, называя «ледяной статуей», пока развлекался со своей любовницей, Алиной. Но предательство оказалось куда глубже простой неверности. Неделю спустя, во время прыжка на лошади, моё седло сломалось. Я осталась с раздробленной ногой. Лёжа на больничной койке, я подслушала разговор, который убил последние остатки моей любви. Мой муж, Александр, знал, что Алина подстроила поломку. Он знал, что она могла меня убить. И всё же он приказал своим людям забыть об этом. Он назвал мою почти-смерть «уроком» за то, что я задела эго его любовницы. Он унизил меня на глазах у всех, заморозив мои счета, чтобы купить для неё фамильные драгоценности. Он стоял и смотрел, как она угрожала слить в прессу наши личные видео. Он растоптал моё достоинство, чтобы выглядеть героем для женщины, которую считал беспомощной сиротой. Он понятия не имел, что она — мошенница. Он не знал, что я установила микрокамеры по всему особняку, пока он был занят, балуя её. Он не знал, что у меня есть часы записей, на которых его «невинная» Алина спит с его охраной, его конкурентами и даже с прислугой, смеясь над тем, как легко им манипулировать. На ежегодном благотворительном вечере, перед всей криминальной семьёй, Александр потребовал, чтобы я извинилась перед ней. Я не умоляла. Я не плакала. Я просто подключила флешку к главному проектору. И нажала «play».

Я смотрела, как мой муж, самый опасный авторитет Москвы, подписывает бумаги о расторжении нашего брака с тем же ледяным безразличием, с каким обычно заказывал убийство. Кончик его ручки «Parker» царапал бумагу, заглушая стук дождя по окну кофейни. Он не потрудился прочесть ни единого слова. Он думал, что подписывает обычные накладные на поставку для семейного бизнеса. На самом деле он подписывал документы о «Расторжении союза», которые я подложила под верхний лист. Он был слишком поглощен своими мыслями, чтобы что-то проверять. Его глаза были прикованы к защищенному телефону, где он лихорадочно переписывался с Софией — вдовой, трагической красавицей, женщиной, которая три года отравляла наш брак. — Готово, — буркнул он, швырнув стопку бумаг в свой бронированный «Гелендваген», даже не взглянув на меня. — Дела закончены, Елена. Уезжаем. Мгновение спустя его телефон зазвонил ее особым, экстренным рингтоном. Его поведение мгновенно изменилось: из холодного босса он превратился в обезумевшего защитника. — Водитель, разворачивайся. Я ей нужен, — прорычал он. Он посмотрел на меня без тени привязанности и приказал: — Выходи, Елена. Лев отвезет тебя домой. Он вышвырнул меня из машины под проливной дождь, чтобы помчаться к своей любовнице, совершенно не подозревая, что только что юридически даровал мне свободу. Я стояла на обочине, дрожа, но впервые за долгие годы улыбаясь. К тому времени, как этот вор в законе поймет, что подписал собственный развод, я стану призраком в Сочи. А у него не останется ничего, кроме его накладных и сожалений.

нет, это не будет любовь с первого взгляда, когда мы встретимся. это любовь с первого воспоминания. ведь я найду тебя в глазах своей матери, вселяющей мне выйти замуж за такого каким бы я хотела видеть собственного сына. © мысли из будущего. Когда вы думаете, что хватит счастье до конца своей жизни, вы ошибаетесь, лучше доберите его до краев... Было бы лучше, если бы все это был сном. - Ты не должна доверять даже своей собственной тени, которая исчезает ночью и подкрадывается к тебе утром, когда ты только просыпаешься. © Марсель

Я вернулась из Европы, дипломированный врач из влиятельной мафиозной семьи Золотовых. Но на приеме в честь моего возвращения меня ждала смертельная ловушка. Моя кузина Глория подмешала мне в бокал боевой химический препарат. Это был экспериментальный афродизиак, вызывающий фатальную гипертермию. Она заплатила жалкому портовому грузчику, чтобы тот обесчестил меня на заброшенном холодильном складе. Она хотела, чтобы я заживо сгорела изнутри, а моя репутация была уничтожена. Чтобы выжить и погасить плавящий органы огонь, мне пришлось броситься на единственного человека в морозильнике, от которого исходил неестественный, парализующий лед. Это был Дмитрий Давыдов — Железный Король преступного мира Чикаго. Едва я пришла в себя, дверь распахнулась. Глория привела моего отца и бабушку, чтобы публично меня раздавить. — Посмотрите на нее! Шлюха! — торжествующе кричала она, не понимая, в чью тень только что ступила. Мой отец в ужасе отшатнулся, готовый пожертвовать мной, лишь бы не навлечь на себя гнев Дона. Моя собственная кровь пыталась стереть меня в порошок из-за жалкой ревности. Они думали, что я — покорная овца, которая смирится с позором и верной смертью. Но яд все еще кипел в моих венах, и жгучая ярость оказалась сильнее страха. Я не стала умолять о пощаде и оправдываться. Вонзив каблук в руку Глории, я посмотрела прямо в бездонные, черные глаза Дьявола и предложила ему сделку. Мои медицинские знания от его смертельной ледяной болезни в обмен на его власть и кнут. Я объявляю вендетту, и я заставлю предателей умыться их же собственной кровью.

За три дня до моей свадьбы с правой рукой главы клана Фроловых я разблокировала его левый телефон. Экран ядовито вспыхнул в темноте рядом с моим спящим женихом. Сообщение от контакта, записанного как «Заноза», гласило: «Она просто статуя, Даня. Возвращайся в постель». К сообщению прилагалось фото женщины, лежащей на простынях в его личном кабинете. На ней была его рубашка. Моё сердце не разбилось. Оно просто остановилось. Восемь лет я верила, что Данила — герой, вытащивший меня из горящего Большого театра. Я играла для него роль идеальной, преданной принцессы из криминального мира. Но герои не дарят своим любовницам редкие розовые бриллианты, а невестам — дешёвые копии из фианита. Он не просто изменил. Он меня унизил. Он публично защищал свою любовницу перед собственными бойцами. Он даже бросил меня на обочине дороги в мой день рождения, потому что она сымитировала угрозу выкидыша. Он думал, я слабая. Думал, я приму поддельное кольцо и неуважение, потому что я всего лишь политическая пешка. Он ошибался. Я не плакала. Слёзы для тех, у кого есть выбор. У меня была стратегия. Я вошла в ванную и набрала номер, который не решалась набрать десять лет. — Говори, — прорычал на том конце голос, похожий на скрежет гравия. Лев Морозов. Глава враждебного клана. Человек, которого мой отец называл Дьяволом. — Свадьбы не будет, — прошептала я, глядя на своё отражение. — Я хочу союза с тобой, Лёва. И я хочу, чтобы клан Фроловых сгорел дотла.