sirennna

Мое приданое в миллион долларов спасло мафиозную семью Громовых от полного краха. Я оплатила престижное образование мужа и годами содержала всю его паразитирующую родню. Но стоило Арсению получить власть, как он привел в нашу спальню дочь влиятельного судьи. «Я беру Зою в жены. А ты останешься под этой крышей и продолжишь управлять нашими финансами», - заявил он с холодным высокомерием. Его семья, с ног до головы одетая на мои деньги, смотрела на меня с презрительными ухмылками стервятников. Новая невеста лицемерно предложила мне стать ее личным бухгалтером, пока она наслаждается статусом Хозяйки. Когда я напомнила о Кровной клятве, которую он дал моей умирающей матери, Арсений лишь рассмеялся и пригрозил лишить защиты моих младших брата и сестру. Они растоптали последнюю волю моей матери и были абсолютно уверены, что без фамилии Громовых я превращусь в беззащитную жертву. Они думали, что я проглочу это предельное унижение и останусь их покорным банкоматом, даже не подозревая, что их отец уже спустил все общие деньги на провальную контрабанду. Но эти слепые гиены не знали, что коммерческая недвижимость и тайные трасты всегда оставались только на мое имя. Бросив им гроссбух с их многотысячными долгами, я забрала фамильное золото и отправилась прямо в крепость нового, безжалостного Короля мафии - Демьяна Соколова. Положив на его стол древний бронзовый знак Кровной клятвы, я посмотрела в холодные глаза Призрака. «Мой муж оказался крысой. Я требую аннулирования брака».

Мой отец отдал меня Чикагскому Синдикату, чтобы расплатиться за свои проигрыши. Я должна была стать женой Оплота Морено, избалованного наследника самой опасной семьи в городе. Но стоя у алтаря в тяжелом винтажном платье, я оказалась совершенно одна. Мой жених не просто задержался - за час до венчания он сел на поезд до Калифорнии, сбежав с дешевой кабаре-певичкой. Каменный собор, до краев наполненный безжалостными хищниками, мгновенно взорвался ядовитым шепотом. Семья Морено во главе с Вдовствующей Королевой холодно наблюдала за мной с первого ряда. Они ждали, что я молча проглочу этот позор, заберу отступные и навсегда исчезну, став «бракованным товаром» и посмешищем для всего криминального мира. Родственники жениха уже предвкушали, как растопчут остатки моей гордости. Но унижение не сломало меня. Оно выжгло страх и печаль, оставив в венах лишь чистую, кристаллизованную ярость. Почему я должна стать жертвой из-за трусости слабого мальчишки? Священный Пакт требовал союза с мужчиной из рода Морено, но в контракте не было указано, с каким именно. Я сорвала фату, швырнула ее на мраморный пол и посмотрела мимо ухмыляющихся кузенов прямо на самого могущественного и страшного человека в зале. На Морока Морено - Темного Дона, вдовца и отца моего сбежавшего жениха. «Я выбираю его», - мой голос разорвал мертвую тишину собора. Оплот думал, что уничтожил мою жизнь, бросив меня на растерзание стервятникам. Но он еще не знал, что в этот самый момент я стала его мачехой, неприкасаемой женой Дона и новой Королевой Синдиката.

Семь лет я скрывала, что являюсь наследницей могущественного криминального синдиката Волковых. Я мыла полы и вела теневую бухгалтерию, чтобы проверить, любит ли меня Дмитрий ради меня самой, а не ради власти моего отца. Но в день нашей годовщины я увидела огромный цифровой билборд на Тверской. Под заголовком «Король и его новая королева» мой жених страстно целовал официантку по имени Лана. Когда я пришла в холл нашей компании за объяснениями, эта девушка прилюдно ударила меня по лицу. Она насмехалась надо мной перед всем персоналом и с улыбкой раздавила шпилькой серебряный медальон моей покойной матери. Дмитрий не только не заступился, но и с отвращением заявил, что я просто скучная серая мышь, полезная лишь как степлер. — Королю нужна королева, — усмехнулся он. — А ты можешь остаться моей любовницей, если хочешь сохранить работу. Я потратила семь мучительных лет, каждый день защищая его от федеральной тюрьмы и вытаскивая его бизнес со дна. А для него я оказалась просто расходным материалом, канцелярской принадлежностью, которую можно растоптать вместе с единственной памятью о моей погибшей маме. Вся моя преданность и любовь мгновенно превратились в холодный пепел. Я вытерла кровь с разбитой губы и достала тяжелый спутниковый телефон. Дмитрий презрительно рассмеялся, спросив, не мамочке ли я собралась жаловаться. Я смотрела ему прямо в глаза, пока шло соединение. — Договор расторгнут, папа, — спокойно произнесла я. — Сожги их всех.

Мое приданое в миллион долларов спасло мафиозную семью Громовых от полного краха. Я оплатила престижное образование мужа и годами содержала всю его паразитирующую родню. Но стоило Арсению получить власть, как он привел в нашу спальню дочь влиятельного судьи. «Я беру Зою в жены. А ты останешься под этой крышей и продолжишь управлять нашими финансами», - заявил он с холодным высокомерием. Его семья, с ног до головы одетая на мои деньги, смотрела на меня с презрительными ухмылками стервятников. Новая невеста лицемерно предложила мне стать ее личным бухгалтером, пока она наслаждается статусом Хозяйки. Когда я напомнила о Кровной клятве, которую он дал моей умирающей матери, Арсений лишь рассмеялся и пригрозил лишить защиты моих младших брата и сестру. Они растоптали последнюю волю моей матери и были абсолютно уверены, что без фамилии Громовых я превращусь в беззащитную жертву. Они думали, что я проглочу это предельное унижение и останусь их покорным банкоматом, даже не подозревая, что их отец уже спустил все общие деньги на провальную контрабанду. Но эти слепые гиены не знали, что коммерческая недвижимость и тайные трасты всегда оставались только на мое имя. Бросив им гроссбух с их многотысячными долгами, я забрала фамильное золото и отправилась прямо в крепость нового, безжалостного Короля мафии - Демьяна Соколова. Положив на его стол древний бронзовый знак Кровной клятвы, я посмотрела в холодные глаза Призрака. «Мой муж оказался крысой. Я требую аннулирования брака».

Я проснулась в чужой постели после благотворительного вечера и в панике оставила спящему мужчине 300 долларов с издевательской запиской «Сдачи не надо». Но оказалось, что незнакомец со шрамами — это Антон Романов, безжалостный Дон мафии и старший брат моего мужа. А вернувшись в особняк, я обнаружила, что мой муж Игорь не просто трус, но и давно содержит беременную любовницу-певичку. Игорь воровал деньги из семейного бизнеса, чтобы купить шлюхе пентхаус, а мои авторские песни продавал под своим именем. На семейном ужине он прилюдно подставил меня, пытаясь отвлечь гнев Дона от своих махинаций. Он планировал выкачать мой трастовый фонд и вышвырнуть меня на улицу, как только истечет брачный контракт. А тем временем Антон загнал меня в ловушку, шантажируя потерянной в его постели бриллиантовой сережкой и требуя развода. Я годами играла роль идеальной, покорной жены-трофея, терпела холод и безразличие, а в ответ получила лишь предательство и клеймо «бесхребетной обузы». Зажатая между мужем, который хладнокровно готовил мое уничтожение, и самым опасным хищником Москвы, заявившим на меня права, я осознала всю жалкую абсурдность своей жертвенности. Прячась под массивным столом в кабинете Дона и слушая, как муж умоляет брата разрешить ему избавиться от меня, я навсегда вытерла слезы. Я надела обручальное кольцо Романовых обратно на палец — уже не как кандалы, а как оружие, — и посмотрела в глаза дьяволу. «Я хочу смотреть, как все горит. И я хочу быть той, кто чиркнет спичкой».

Я бросила своего парня, когда он был на самом дне и не имел ни гроша. Спустя десять лет он стал жестоким доном мафии и силой заставил меня стать его женой. Считая меня расчетливой охотницей за деньгами, он решил превратить мою жизнь в ад. Он заблокировал все мои банковские счета, а каждую ночь стал приводить домой свою любовницу, одаривая ее виллами и бриллиантами прямо на моих глазах. Оставшись без копейки, я была вынуждена прервать дорогостоящее лечение от смертельной болезни. Рак безжалостно пожирал меня, превратив мое некогда красивое тело в обтянутый кожей скелет. Когда я, превозмогая адскую боль в костях, пришла в его офис умолять о деньгах на морфин, он выписал чек на двести тысяч долларов и отдал его своей пассии. «Склони голову и извинись перед ней. Тогда, может быть, я дам тебе на такси», — холодно усмехнулся мой муж. А затем он равнодушно смотрел, как любовница со смехом разбивает вдребезги фарфоровую куклу — единственное, что осталось у меня от покойной матери. Он не знал, что десять лет назад я разбила ему сердце лишь для того, чтобы спасти его от пули моего жестокого отца. Я пожертвовала своей душой и будущим ради того, чтобы он выжил и стал королем. А он в ответ методично вбивал гвозди в крышку моего гроба, упиваясь своей местью. Кашляя кровью на его безупречный мраморный пол, я почувствовала, как во мне что-то окончательно сломалось. Вернувшись в пустую больничную палату, я молча подписала официальный отказ от реанимации. Раз он так сильно хотел меня уничтожить, я сделаю ему последнее одолжение — умру быстро и тихо.

Я смотрела, как мой муж подписывает бумаги, которые положат конец нашему браку, не отрываясь от переписки с женщиной, которую он действительно любил. Он даже не взглянул на заголовок. Просто нацарапал свою острую, рваную подпись, которой подписывал смертные приговоры для половины криминального мира Москвы, бросил папку на пассажирское сиденье и снова уткнулся в экран. — Готово, — сказал он голосом, лишённым всяких эмоций. Это был Дамир Морозов. Правая рука босса. Человек, который мог учуять ложь за километр, но не заметил, что его жена только что подсунула ему документы о расторжении брака, спрятанные под стопкой скучных отчётов по логистике. Три года я отстирывала кровь с его рубашек. Я спасла союз его семьи, когда его бывшая, София, сбежала с каким-то гражданским. Взамен он относился ко мне как к предмету мебели. Он оставил меня под дождём, чтобы спасти Софию от сломанного ногтя. Он оставил меня одну в мой день рождения, чтобы пить с ней шампанское на яхте. Он даже протянул мне стакан виски — её любимого напитка, — забыв, что я ненавижу его вкус. Я была просто заменой. Призраком в собственном доме. И я перестала ждать. Я сожгла наш свадебный портрет в камине, оставила своё платиновое кольцо в пепле и села на самолёт в Санкт-Петербург. Билет в один конец. Я думала, что наконец-то свободна. Думала, что сбежала из клетки. Но я недооценила Дамира. Когда несколько недель спустя он наконец открыл ту папку и понял, что, не глядя, подписал отказ от собственной жены, Жнец не смирился с поражением. Он сжёг весь мир дотла, чтобы найти меня, одержимый желанием вернуть женщину, которую сам же и выбросил.

Я была «запасной» дочерью в криминальной семье Вороновых, рожденная лишь для того, чтобы стать донором органов для моей золотой сестры, Изабеллы. Четыре года назад под кодовым именем «Семёрка» я выхаживала Дмитрия Морозова, главу московской братвы, в конспиративной квартире. Это я была рядом с ним во тьме. Но Изабелла украла мое имя, мою заслугу и мужчину, которого я любила. Теперь Дмитрий смотрел на меня с холодным омерзением, веря ее лжи. Когда на тротуар рухнула тяжелая вывеска, Дмитрий своим телом закрыл Изабеллу, оставив меня умирать под искореженным металлом. Пока Изабелла сидела в VIP-палате и рыдала над царапиной, я лежала, сломленная, и слушала, как мои родители обсуждают, пригодны ли еще мои почки для пересадки. Последней каплей стал их праздничный ужин в честь помолвки. Когда Дмитрий увидел на мне браслет из шунгита, который я носила в той квартире, он обвинил меня в краже. Он приказал отцу наказать меня. Я получила пятьдесят ударов плетью по спине, пока Дмитрий закрывал глаза Изабеллы, оберегая ее от уродливой правды. В ту ночь любовь в моем сердце окончательно умерла. Утром в день их свадьбы я передала Дмитрию подарочную коробку с флешкой — единственным доказательством того, что я и есть Семёрка. Затем я подписала документы об отказе от семьи, выбросила телефон из окна машины и села на рейс в один конец до Дубая. К тому времени, как Дмитрий прослушает эту запись и поймет, что женился на чудовище, я буду за тысячи километров отсюда. И никогда не вернусь.

Я умерла во вторник. Это была не быстрая смерть. Она была медленной, холодной и тщательно спланированной человеком, который называл себя моим отцом. Мне было двадцать лет. Ему нужна была моя почка, чтобы спасти сестру. Запчасть для золотой девочки. Я помню ослепляющий свет операционной, стерильный запах предательства и фантомную боль от скальпеля хирурга, впивающегося в мою плоть, пока мои крики тонули в тишине. Я помню, как смотрела через смотровое стекло и видела его — моего отца, Георгия Волкова, пахана московской братвы, — он наблюдал за моей смертью с тем же отстраненным выражением лица, с каким подписывал смертные приговоры. Он выбрал ее. Он всегда выбирал ее. А потом я проснулась. Не в раю. Не в аду. А в своей собственной кровати, за год до назначенной мне казни. Мое тело было целым, без шрамов. Время перезагрузилось, сбой в жестокой матрице моего существования, давший мне второй шанс, о котором я никогда не просила. На этот раз, когда отец вручил мне билет в один конец до Калининграда — изгнание, замаскированное под выходное пособие, — я не плакала. Не умоляла. Мое сердце, когда-то кровоточащая рана, теперь превратилось в глыбу льда. Он не знал, что говорит с призраком. Он не знал, что я уже пережила его главное предательство. Он также не знал, что полгода назад, во время жестоких войн за территорию в городе, именно я спасла его самый ценный актив. В тайном убежище я зашивала раны ослепшего солдата, человека, чья жизнь висела на волоске. Он так и не увидел моего лица. Он знал только мой голос, запах ванили и уверенное прикосновение моих рук. Он называл меня Семерка. За семь швов, которые я наложила ему на плечо. Этим человеком был Дамир Касимов. Безжалостный Бригадир. Человек, за которого теперь должна была выйти замуж моя сестра, Изабелла. Она украла мою историю. Она присвоила мои действия, мой голос, мой запах. И Дамир, человек, который чуял ложь за версту, поверил в этот прекрасный обман, потому что хотел, чтобы он был правдой. Он хотел, чтобы его спасительницей была золотая девочка, а не невидимая сестра, которая годилась только на запчасти. Поэтому я взяла билет. В прошлой жизни я боролась с ними, и они заставили меня замолчать на операционном столе. На этот раз я позволю им наслаждаться их идеальной, позолоченной ложью. Я уеду в Калининград. Я исчезну. Я позволю Серафиме Волковой умереть в том самолете. Но я не буду жертвой. На этот раз я не буду агнцем, ведомым на заклание. На этот раз, из тени своего изгнания, я буду той, кто держит спичку. И я буду ждать, с терпением мертвеца, чтобы увидеть, как весь их мир сгорит дотла. Потому что призраку нечего терять, а королеве пепла предстоит обрести империю.

Я была из Воронцовых, проданная Морозовым ради союза. Пять лет я втайне любила Дмитрия, считая минуты до нашей свадьбы в Храме Христа Спасителя. Но всё оборвалось одним сообщением за три минуты до церемонии. «Оставайся в квартире. Соня очнулась. Не устраивай сцен». Его бывшая девушка, любовь всей его жизни, вышла из комы, ничего не помня. И вот так меня просто стёрли. Тридцать дней я ждала в тени, пока Дима играл в героя для женщины, которая его не помнила. Он говорил мне, что защищает её хрупкий разум. Но потом я узнала правду. Я стояла у кабинета врача и слышала, как Дима отказывается от лечения, которое могло бы вернуть Соне память. «Если она вспомнит, то может снова уйти, — сказал Дима врачу. — Лена подождёт. Она послушная девочка. Дай мне пожить в этой сказке». Он не защищал её. Он держал её сломленной, чтобы потешить своё эго, рассчитывая на мою покорность. Он думал, я — мебель, которую можно убрать на склад. Он ошибся. Я не вернулась в квартиру. Вместо этого я набрала номер, который боялся каждый бандит в Москве. «Матвей», — сказала я его старшему брату, королю преступного мира. «Я больше не буду ждать. Я хочу стать невестой Морозовых. Но не Дмитрия».

Я смотрела, как мой муж не глядя подписывает стопку скучных отчетов, увлеченно переписываясь с женщиной, которую действительно любил. Он нацарапал свою рваную подпись, которой обычно выносил смертные приговоры для половины Москвы, даже не заметив, что я подсунула ему документы об аннулировании нашего брака. — Готово, — бросил он ледяным тоном, снова уставившись в экран. Три года я отстирывала кровь с его рубашек и спасала альянс его семьи, когда его бывшая, Софья, сбежала с другим. Взамен Давид обращался со мной как с удобной мебелью. Он бросал меня одну под проливным дождем, чтобы спасти Софью от сломанного ногтя, а в мой день рождения наливал мне ее любимый виски, забыв, что я презираю этот вкус. Я была лишь тенью, жалкой заменой в собственном доме, пока он сходил с ума по другой и отдавал ей все свое тепло. Устав от этого унижения, я сожгла наш свадебный портрет в камине, бросила свое платиновое кольцо в остывший пепел и села на рейс в один конец до Сан-Франциско. Я думала, что наконец-то вырвалась из позолоченной клетки на свободу и навсегда исчезла из его жизни. Но я жестоко недооценила Давида. Когда несколько недель спустя он наконец открыл ту папку и понял, что собственными руками отказался от преданной жены, Жнец не смирился с потерей. Он сжег весь преступный мир дотла, одержимый желанием вернуть женщину, которую сам же когда-то выбросил.