Filipp Zhukov

Я — дочь капо мафии, обрученная с Данте, наследником и будущим боссом Нью-Йоркской Фамилии. Наш брак должен был стать идеальным союзом, но ночью на экране его телефона я увидела сообщение от дешевой клубной официантки. Он не просто изменил мне, он расчетливо растоптал мою гордость перед всем преступным миром. На мой палец он надел жалкую подделку, а своей любовнице отдал священную семейную реликвию, предназначенную только для жены Дона. Ради ее капризов он шел против своих людей и публично унижал меня на глазах у всего Синдиката. Когда она позвонила ему в истерике, рыдая о ребенке, он вышвырнул меня из машины на трассе под проливным дождем. «Кончай с этим чертовым драматизмом, ты безнадежно ревнива», — бросил он, оставив меня одну на примерке свадебного платья. Моя репутация рушилась, а семья становилась посмешищем. Я не могла понять, как он мог променять абсолютную власть и честь на жалкую прислугу. Но самое страшное открылось позже. Наш альянс был построен на отвратительной лжи: Данте присвоил себе чужой подвиг, солгав, что это он вытащил меня из пожара восемь лет назад. Но дочь мафии не плачет перед лицом предательства. Я сняла фальшивое кольцо, загрузила в сеть компромат, который навсегда уничтожит его статус, и набрала номер Энцо Моретти. Он был самым жестоким боссом Чикаго, абсолютным дьяволом, который на самом деле спас меня из того огня. И теперь он — мой билет к беспощадной мести.

Я подписывала свидетельство о смерти нашего шестилетнего сына в пустом коридоре больницы. Мой муж, миллиардер Эльдар Смирнов, раз за разом сбрасывал мои звонки. А через двадцать минут я увидела новости: он выкупил грандиозное шоу фейерверков над Москвой-рекой. Он праздновал выписку из клиники Руслана — сына своей любовницы Кристины. Оказалось, «безопасная» операция моего Артёма не была случайностью, врачам заплатили, чтобы они принесли моего ребенка в жертву ради спасения чужого мальчика. Когда я приехала домой и сказала Эльдару, что наш сын мертв, он лишь презрительно рассмеялся. «Не играй со мной. Где ты его прячешь на этот раз?» Он искренне верил, что я выдумала смерть ребенка из жалкой ревности к его идеальной Кристине. Ради ее фальшивых слез он выгнал меня в смертельную метель, прекрасно зная о моей тяжелой болезни, и пригрозил уничтожить бизнес моих родителей, если я не извинюсь перед ней. Он забыл, что семь лет назад в джунглях Боготы это я, а не она, выхаживала его гноящиеся раны и навсегда подорвала свое здоровье. Он переписал нашу историю ради лгуньи и собственноручно отправил нашего сына на тот свет. Я перестала плакать, в полном одиночестве похоронила своего мальчика под проливным дождем и набрала номер главного врага Эльдара. Я подпишу документы на развод и уйду с пустыми руками, но перед этим я сотру его империю в порошок.

На похоронах муж изменил ей с сестрой и чуть не отправил её в руки смерти. Она потеряла мужа и компанию своей семьи за одну ночь. Всё произошло так быстро, что она была доведена до отчаяния. В этот самый момент в её жизнь пришёл он. Держа его за руку, она умоляла: «Помогите мне!» Держа её подбородок, слегка приподняв его, он выглядел равнодушным и ответил: «Если только ты отдашь себя взамен». Она подумала, что это сделка между ними, но в итоге он подарил ей самую искреннюю любовь. Тем не менее, их любви суждено было быть отягощённой трудностями. Что же ожидает их в будущем?

Мой отец отдал меня Чикагскому Синдикату, чтобы расплатиться за свои проигрыши. Я должна была стать женой Оплота Морено, избалованного наследника самой опасной семьи в городе. Но стоя у алтаря в тяжелом винтажном платье, я оказалась совершенно одна. Мой жених не просто задержался - за час до венчания он сел на поезд до Калифорнии, сбежав с дешевой кабаре-певичкой. Каменный собор, до краев наполненный безжалостными хищниками, мгновенно взорвался ядовитым шепотом. Семья Морено во главе с Вдовствующей Королевой холодно наблюдала за мной с первого ряда. Они ждали, что я молча проглочу этот позор, заберу отступные и навсегда исчезну, став «бракованным товаром» и посмешищем для всего криминального мира. Родственники жениха уже предвкушали, как растопчут остатки моей гордости. Но унижение не сломало меня. Оно выжгло страх и печаль, оставив в венах лишь чистую, кристаллизованную ярость. Почему я должна стать жертвой из-за трусости слабого мальчишки? Священный Пакт требовал союза с мужчиной из рода Морено, но в контракте не было указано, с каким именно. Я сорвала фату, швырнула ее на мраморный пол и посмотрела мимо ухмыляющихся кузенов прямо на самого могущественного и страшного человека в зале. На Морока Морено - Темного Дона, вдовца и отца моего сбежавшего жениха. «Я выбираю его», - мой голос разорвал мертвую тишину собора. Оплот думал, что уничтожил мою жизнь, бросив меня на растерзание стервятникам. Но он еще не знал, что в этот самый момент я стала его мачехой, неприкасаемой женой Дона и новой Королевой Синдиката.

Я бросила своего парня, когда он был на самом дне и не имел ни гроша. Спустя десять лет он стал жестоким доном мафии и силой заставил меня стать его женой. Считая меня расчетливой охотницей за деньгами, он решил превратить мою жизнь в ад. Он заблокировал все мои банковские счета, а каждую ночь стал приводить домой свою любовницу, одаривая ее виллами и бриллиантами прямо на моих глазах. Оставшись без копейки, я была вынуждена прервать дорогостоящее лечение от смертельной болезни. Рак безжалостно пожирал меня, превратив мое некогда красивое тело в обтянутый кожей скелет. Когда я, превозмогая адскую боль в костях, пришла в его офис умолять о деньгах на морфин, он выписал чек на двести тысяч долларов и отдал его своей пассии. «Склони голову и извинись перед ней. Тогда, может быть, я дам тебе на такси», — холодно усмехнулся мой муж. А затем он равнодушно смотрел, как любовница со смехом разбивает вдребезги фарфоровую куклу — единственное, что осталось у меня от покойной матери. Он не знал, что десять лет назад я разбила ему сердце лишь для того, чтобы спасти его от пули моего жестокого отца. Я пожертвовала своей душой и будущим ради того, чтобы он выжил и стал королем. А он в ответ методично вбивал гвозди в крышку моего гроба, упиваясь своей местью. Кашляя кровью на его безупречный мраморный пол, я почувствовала, как во мне что-то окончательно сломалось. Вернувшись в пустую больничную палату, я молча подписала официальный отказ от реанимации. Раз он так сильно хотел меня уничтожить, я сделаю ему последнее одолжение — умру быстро и тихо.

Я отказалась от титула Принцессы Мафии и сбежала с Юлианом, три года выстраивая его криминальную империю из тени и отмывая для него кровавые деньги. Но прямо перед главным гала-вечером Синдиката он швырнул мне на кровать документы об аннулировании брака и ледяным голосом объявил, что его любовница Мила займёт моё законное место. Когда я спокойно продолжила укладывать вещи, Юлиан вырвал сумку у меня из рук и хладнокровно раздробил мою правую кисть тяжёлым армейским ботинком. Той же ночью, когда я попыталась тайком ускользнуть в Москву, он поймал меня. Его солдаты швырнули меня на гравий, а Мила с размаху ударила меня по лицу доской с торчащим ржавым гвоздём, жестоко разорвав мне щёку. Затем моё изломанное тело бросили в ледяной, кромешный мрак грузового фургона. «Пожалуйста, вызовите врача, я теряю ребёнка!» — захлёбываясь слезами, умоляла я. Но свекровь лишь брезгливо отвернулась, а Юлиан приказал запереть двери, оставив меня истекать кровью в полном одиночестве, пока жизнь моего нерождённого малыша угасала на грязном металлическом полу. Вся эта нечеловеческая жестокость обрушилась на меня лишь потому, что Мила нашла среди моих вещей старый герб моего бывшего жениха, Кирилла, и обвинила меня в нарушении Омерты. Ослеплённый властью, Юлиан возомнил себя неуязвимым. Он решил лично перерезать горло моему «жалкому любовнику», даже не догадываясь, кем на самом деле был этот человек, и начисто забыв, чья кровь течёт в моих венах. Когда Юлиан с торжеством швырнул моё истерзанное, окровавленное тело к ногам Кирилла в центре элитного клуба, он ещё не осознавал одной простой истины. Он только что бросил вызов самому смертоносному Дону мафии — и навлёк тотальную Вендетту на весь свой жалкий род.

Я была «запасной» дочерью в криминальной семье Вороновых, рожденная лишь для того, чтобы стать донором органов для моей золотой сестры, Изабеллы. Четыре года назад под кодовым именем «Семёрка» я выхаживала Дмитрия Морозова, главу московской братвы, в конспиративной квартире. Это я была рядом с ним во тьме. Но Изабелла украла мое имя, мою заслугу и мужчину, которого я любила. Теперь Дмитрий смотрел на меня с холодным омерзением, веря ее лжи. Когда на тротуар рухнула тяжелая вывеска, Дмитрий своим телом закрыл Изабеллу, оставив меня умирать под искореженным металлом. Пока Изабелла сидела в VIP-палате и рыдала над царапиной, я лежала, сломленная, и слушала, как мои родители обсуждают, пригодны ли еще мои почки для пересадки. Последней каплей стал их праздничный ужин в честь помолвки. Когда Дмитрий увидел на мне браслет из шунгита, который я носила в той квартире, он обвинил меня в краже. Он приказал отцу наказать меня. Я получила пятьдесят ударов плетью по спине, пока Дмитрий закрывал глаза Изабеллы, оберегая ее от уродливой правды. В ту ночь любовь в моем сердце окончательно умерла. Утром в день их свадьбы я передала Дмитрию подарочную коробку с флешкой — единственным доказательством того, что я и есть Семёрка. Затем я подписала документы об отказе от семьи, выбросила телефон из окна машины и села на рейс в один конец до Дубая. К тому времени, как Дмитрий прослушает эту запись и поймет, что женился на чудовище, я буду за тысячи километров отсюда. И никогда не вернусь.

Мой муж, безжалостный вор в законе Московского Синдиката, медленно умирал в стерильной больничной палате. Я стояла у его постели в безупречном чёрном платье, идеально играя роль преданной и скорбящей жены вора. Но вместо слов прощания он выдал мне леденящую душу тайну: двадцать шесть лет назад, в ночь моих родов, он подкупил медсестёр и подменил нашего младенца на сына своей любовницы Елены. Он прохрипел, что Даниил, которого я всю жизнь с любовью растила как будущего наследника империи — не мой ребёнок. Мой настоящий сын, Руслан, все эти годы жил с его шлюхой в нищете и грязи панельных трущоб Бирюлёва. Виктор умолял меня пощадить Елену и прямо на моих глазах переписал всю свою криминальную империю, казино и офшоры на Даниила, думая, что оставляет всё плоду своей «настоящей любви». Моего же «биологического» сына он официально вычеркнул из завещания, оставив нас абсолютно ни с чем. Всю свою жизнь этот человек проповедовал законы воровской чести и преданность Семье, казня людей за малейшее предательство, чтобы в самом конце стать самым грязным предателем из всех. Он смотрел на меня угасающим взглядом, искренне веря, что мой мир только что разлетелся на миллион непоправимых осколков. Я ущипнула себя за бедро до крови и выдавила полные отчаяния слёзы, разыгрывая жалкий спектакль, который он так жаждал увидеть. Но мой самонадеянный муж даже не догадывался об одном. Двадцать шесть лет назад, как только он вышел покурить после своей махинации, медсестра Мария — которую я перекупила задолго до родов и которая делала вид, что выполняет его приказ — встала с моего места, вошла в палату к Елене и поменяла младенцев обратно. Я же в это время лежала в своей постели, слабая после наркоза, но с холодной улыбкой на губах. Моя пешка сделала ход, которого он не заметил.

Я смотрела, как мой муж не глядя подписывает стопку скучных отчетов, увлеченно переписываясь с женщиной, которую действительно любил. Он нацарапал свою рваную подпись, которой обычно выносил смертные приговоры для половины Москвы, даже не заметив, что я подсунула ему документы об аннулировании нашего брака. — Готово, — бросил он ледяным тоном, снова уставившись в экран. Три года я отстирывала кровь с его рубашек и спасала альянс его семьи, когда его бывшая, Софья, сбежала с другим. Взамен Давид обращался со мной как с удобной мебелью. Он бросал меня одну под проливным дождем, чтобы спасти Софью от сломанного ногтя, а в мой день рождения наливал мне ее любимый виски, забыв, что я презираю этот вкус. Я была лишь тенью, жалкой заменой в собственном доме, пока он сходил с ума по другой и отдавал ей все свое тепло. Устав от этого унижения, я сожгла наш свадебный портрет в камине, бросила свое платиновое кольцо в остывший пепел и села на рейс в один конец до Сан-Франциско. Я думала, что наконец-то вырвалась из позолоченной клетки на свободу и навсегда исчезла из его жизни. Но я жестоко недооценила Давида. Когда несколько недель спустя он наконец открыл ту папку и понял, что собственными руками отказался от преданной жены, Жнец не смирился с потерей. Он сжег весь преступный мир дотла, одержимый желанием вернуть женщину, которую сам же когда-то выбросил.

Мой муж, самый опасный советник Братвы, встал и застегнул пиджак. Он только что убедил присяжных в невиновности Софии Морозовой. Но мы оба знали правду: София отравила мою мать из-за пролитого мартини на её платье от Yudashkin. Вместо того чтобы утешить меня, Дамир посмотрел на меня холодными, мёртвыми глазами. — Если устроишь сцену, — прошептал он, вцепившись в мою руку до синяков, — я запрячу тебя в такую глубокую психушку, что даже Бог тебя не найдёт. Чтобы защитить союз кланов, он пожертвовал своей женой. Когда я попыталась дать отпор, он подсыпал мне наркотики на приёме. Он позволил частному детективу сфотографировать меня, нагую и без сознания, просто чтобы иметь рычаг давления и заставить меня молчать. Он водил Софию по нашему пентхаусу, позволяя ей носить шаль моей покойной матери, пока меня изгнали в комнаты для прислуги. Он думал, что сломал меня. Он думал, что я всего лишь дочь медсестры, с которой он легко справится. Но он совершил роковую ошибку. Он не прочитал «документы о недееспособности», которые я подсунула ему на подпись. Это были документы о разводе, передающие все его активы мне. И в ночь вечеринки на яхте, пока он поднимал тост за свою победу с убийцей моей матери, я оставила своё обручальное кольцо на палубе. Я прыгнула не для того, чтобы умереть. Я прыгнула, чтобы возродиться. И когда я вынырнула, я позаботилась о том, чтобы Дамир Русланов сгорел за каждый свой грех.

Когда мне было восемь, Дамиан Морозов вытащил меня из огня, в котором погибла моя семья. Десять лет этот могущественный криминальный босс был моим защитником и моим богом. А потом он объявил о помолвке с другой женщиной, чтобы объединить две криминальные империи. Он привел её в дом и назвал будущей хозяйкой семьи Морозовых. На глазах у всех его невеста защелкнула на моей шее дешёвый металлический ошейник, назвав меня их питомцем. Дамиан знал, что у меня аллергия. Он просто смотрел, его глаза были холодны, и приказал мне принять его. Той ночью я слушала сквозь стены, как он увёл её в свою постель. Я наконец поняла, что обещание, которое он дал мне в детстве, было ложью. Я не была его семьёй. Я была его собственностью. После десяти лет преданности моя любовь к нему наконец обратилась в пепел. И в его день рождения, в день, когда он праздновал своё новое будущее, я навсегда покинула его золотую клетку. Меня ждал частный самолёт, чтобы доставить к моему настоящему отцу — его злейшему врагу.

За три дня до моей свадьбы с правой рукой главы клана Фроловых я разблокировала его левый телефон. Экран ядовито вспыхнул в темноте рядом с моим спящим женихом. Сообщение от контакта, записанного как «Заноза», гласило: «Она просто статуя, Даня. Возвращайся в постель». К сообщению прилагалось фото женщины, лежащей на простынях в его личном кабинете. На ней была его рубашка. Моё сердце не разбилось. Оно просто остановилось. Восемь лет я верила, что Данила — герой, вытащивший меня из горящего Большого театра. Я играла для него роль идеальной, преданной принцессы из криминального мира. Но герои не дарят своим любовницам редкие розовые бриллианты, а невестам — дешёвые копии из фианита. Он не просто изменил. Он меня унизил. Он публично защищал свою любовницу перед собственными бойцами. Он даже бросил меня на обочине дороги в мой день рождения, потому что она сымитировала угрозу выкидыша. Он думал, я слабая. Думал, я приму поддельное кольцо и неуважение, потому что я всего лишь политическая пешка. Он ошибался. Я не плакала. Слёзы для тех, у кого есть выбор. У меня была стратегия. Я вошла в ванную и набрала номер, который не решалась набрать десять лет. — Говори, — прорычал на том конце голос, похожий на скрежет гравия. Лев Морозов. Глава враждебного клана. Человек, которого мой отец называл Дьяволом. — Свадьбы не будет, — прошептала я, глядя на своё отражение. — Я хочу союза с тобой, Лёва. И я хочу, чтобы клан Фроловых сгорел дотла.

Я была из Воронцовых, проданная Морозовым ради союза. Пять лет я втайне любила Дмитрия, считая минуты до нашей свадьбы в Храме Христа Спасителя. Но всё оборвалось одним сообщением за три минуты до церемонии. «Оставайся в квартире. Соня очнулась. Не устраивай сцен». Его бывшая девушка, любовь всей его жизни, вышла из комы, ничего не помня. И вот так меня просто стёрли. Тридцать дней я ждала в тени, пока Дима играл в героя для женщины, которая его не помнила. Он говорил мне, что защищает её хрупкий разум. Но потом я узнала правду. Я стояла у кабинета врача и слышала, как Дима отказывается от лечения, которое могло бы вернуть Соне память. «Если она вспомнит, то может снова уйти, — сказал Дима врачу. — Лена подождёт. Она послушная девочка. Дай мне пожить в этой сказке». Он не защищал её. Он держал её сломленной, чтобы потешить своё эго, рассчитывая на мою покорность. Он думал, я — мебель, которую можно убрать на склад. Он ошибся. Я не вернулась в квартиру. Вместо этого я набрала номер, который боялся каждый бандит в Москве. «Матвей», — сказала я его старшему брату, королю преступного мира. «Я больше не буду ждать. Я хочу стать невестой Морозовых. Но не Дмитрия».