Yakim Aleksandrov

Мой парень — безжалостный бригадир мафиозного синдиката, хищник, который однажды вырезал половину вражеской группировки только за то, что они косо посмотрели в мою сторону. Но когда я насквозь промокла под ледяным октябрьским дождём в Москве и сгорала от лихорадки в сорок градусов, он забрал последнюю упаковку первоклассных жаропонижающих из нашего строго охраняемого тайника. Он даже не удостоил взглядом моё яростно дрожащее тело. Он лишь сухо бросил, что его новенькая секретарша Клара слегка простудилась, и теперь ей срочно нужны эти таблетки и его личная защита. Он хладнокровно запер меня в бронированном пентхаусе в Москва-Сити, проигнорировав мои отчаянные мольбы оставить мне хотя бы одну капсулу. Пока я задыхалась от боли, впадала в бред и едва не умерла в этой золотой клетке, Клара бесстыдно выкладывала видео в социальные сети. Она хвасталась тем, как грозный босс мафии купил ей эксклюзивный бронированный «Мерседес» на деньги Семьи просто потому, что она слегка намочила ноги. Пять долгих лет я отстирывала кровь с его рубашек, терпела его удушающие правила и поддерживала его легальный фасад. Когда-то я не могла этого понять. Как мужчина, который когда-то нёс меня на спине сквозь слепящую январскую метель и территорию врага ради моего спасения, смог променять мою жизнь на чужой лёгкий насморк. Выжив лишь чудом благодаря экстренному вмешательству подруги Веры, я навсегда стёрла с лица слёзы. Я спокойно зашла в зашифрованную базу данных Синдиката — ту самую, которую сама спроектировала пять лет назад, — полностью удалила свой доступ и запустила протокол, который он никогда не сможет отследить. «Раз моя преданность ему мертва, пришло время стать своим собственным щитом».

Будучи наивной студенткой художественного факультета из Барнаула, я по уши влюбилась в Егора Романова, могущественного московского магната. Наш тайный роман был как удар тока, и он скрупулёзно запечатлевал каждый интимный момент, шепча: «Это только для нас». Но потом правда разрушила мой мир: я подслушала, как Егор признался, что все наши отношения были продуманной ложью, планом использовать меня — и эти фотографии — как «контент», чтобы уничтожить процветающую IT-империю моего приёмного брата. Он даже инсценировал ограбление, чтобы завоевать моё доверие. Каждый нежный жест, каждый защитный порыв был жестоким спектаклем. Его позолоченный пентхаус стал позолоченной клеткой, а его интриги становились всё изощрённее, доходя даже до физического вреда, лишь бы контролировать меня. Я была пешкой в игре, о которой даже не подозревала. Как я могла быть такой слепой? Унижение жгло огнём, но оно зажгло во мне ледяную ярость, поглотившую меня, пока этот монстр играл на моём доверии, превращая мою любовь в оружие против единственной семьи, которая у меня была. Но Егор недооценил меня. Я больше не была жертвой. Я стала лесным пожаром. Я методично удалила все компрометирующие тайны, а затем организовала свой побег. Он преследовал меня по всей стране, сломленный человек, молящий о пощаде, только чтобы найти меня идущей к алтарю с мужчиной, который действительно любил меня. Наблюдать, как рушится его мир, зная, что я срежиссировала его падение, было сладчайшей местью.

"Шелли была влюблена в Гарри с третьего класса. Однако, их любовная история началась с неё, как медовая ловушка. Чтобы осуществить план мести тёти, Шелли сблизилась с Гарри и заставила его влюбиться в неё. Когда он узнал правду, он испортил вечеринку в честь помолвки и заставил её отплатить за предательство. Он действительно любил её, но когда он узнал обо всех обманов, ненависть заглушила всю любовь, которая была в его сердце."

Семь лет назад мой жених, Дмитрий Морозов, отправил меня в тюрьму, чтобы я взяла на себя вину моей приемной сестры, Киры. Он назвал это подарком — способом защитить меня от худшей участи. Сегодня он забрал меня из колонии только для того, чтобы бросить у ворот нашего семейного особняка. Причина? У Киры случился очередной «приступ». Затем родители сообщили мне, что я буду жить в кладовке на третьем этаже, чтобы не беспокоить хрупкую девочку, укравшую мою жизнь. Они праздновали ее «выздоровление» на роскошном ужине, в то время как со мной обращались, словно с призраком. Когда я отказалась присоединиться, мать прошипела, что я неблагодарная, а отец назвал меня завистливой. Они думали, я не пойму их ядовитый шепот. Но тюрьма стала моим университетом. Я выучила грузинский. И поняла каждое слово. Именно тогда я осознала, что была не просто жертвой. Я была расходным материалом. Любовь, которую я когда-то к ним всем испытывала, обратилась в пепел. Той ночью, в пыльной кладовке, я вошла в зашифрованный канал, который создала много лет назад. Меня ждало одно-единственное сообщение: «Предложение в силе. Ты согласна?» Мои руки, в шрамах, но твердые, напечатали в ответ: «Я согласна».

Я смотрела, как мой муж подписывает бумаги, которые положат конец нашему браку, не отрываясь от переписки с женщиной, которую он действительно любил. Он даже не взглянул на заголовок. Просто нацарапал свою острую, рваную подпись, которой подписывал смертные приговоры для половины криминального мира Москвы, бросил папку на пассажирское сиденье и снова уткнулся в экран. — Готово, — сказал он голосом, лишённым всяких эмоций. Это был Дамир Морозов. Правая рука босса. Человек, который мог учуять ложь за километр, но не заметил, что его жена только что подсунула ему документы о расторжении брака, спрятанные под стопкой скучных отчётов по логистике. Три года я отстирывала кровь с его рубашек. Я спасла союз его семьи, когда его бывшая, София, сбежала с каким-то гражданским. Взамен он относился ко мне как к предмету мебели. Он оставил меня под дождём, чтобы спасти Софию от сломанного ногтя. Он оставил меня одну в мой день рождения, чтобы пить с ней шампанское на яхте. Он даже протянул мне стакан виски — её любимого напитка, — забыв, что я ненавижу его вкус. Я была просто заменой. Призраком в собственном доме. И я перестала ждать. Я сожгла наш свадебный портрет в камине, оставила своё платиновое кольцо в пепле и села на самолёт в Санкт-Петербург. Билет в один конец. Я думала, что наконец-то свободна. Думала, что сбежала из клетки. Но я недооценила Дамира. Когда несколько недель спустя он наконец открыл ту папку и понял, что, не глядя, подписал отказ от собственной жены, Жнец не смирился с поражением. Он сжёг весь мир дотла, чтобы найти меня, одержимый желанием вернуть женщину, которую сам же и выбросил.

Мой отец отдал меня Чикагскому Синдикату, чтобы расплатиться за свои проигрыши. Я должна была стать женой Оплота Морено, избалованного наследника самой опасной семьи в городе. Но стоя у алтаря в тяжелом винтажном платье, я оказалась совершенно одна. Мой жених не просто задержался - за час до венчания он сел на поезд до Калифорнии, сбежав с дешевой кабаре-певичкой. Каменный собор, до краев наполненный безжалостными хищниками, мгновенно взорвался ядовитым шепотом. Семья Морено во главе с Вдовствующей Королевой холодно наблюдала за мной с первого ряда. Они ждали, что я молча проглочу этот позор, заберу отступные и навсегда исчезну, став «бракованным товаром» и посмешищем для всего криминального мира. Родственники жениха уже предвкушали, как растопчут остатки моей гордости. Но унижение не сломало меня. Оно выжгло страх и печаль, оставив в венах лишь чистую, кристаллизованную ярость. Почему я должна стать жертвой из-за трусости слабого мальчишки? Священный Пакт требовал союза с мужчиной из рода Морено, но в контракте не было указано, с каким именно. Я сорвала фату, швырнула ее на мраморный пол и посмотрела мимо ухмыляющихся кузенов прямо на самого могущественного и страшного человека в зале. На Морока Морено - Темного Дона, вдовца и отца моего сбежавшего жениха. «Я выбираю его», - мой голос разорвал мертвую тишину собора. Оплот думал, что уничтожил мою жизнь, бросив меня на растерзание стервятникам. Но он еще не знал, что в этот самый момент я стала его мачехой, неприкасаемой женой Дона и новой Королевой Синдиката.

Четыре года я водила пальцем по шраму от пули на груди Стаса, веря, что это доказательство того, что он готов истекать кровью, лишь бы я была в безопасности. На нашу годовщину он сказал мне надеть белое, потому что «сегодняшний вечер все изменит». Я шла на торжественный прием, думая, что получу кольцо. Вместо этого я застыла посреди бального зала, тонула в шелках и смотрела, как он надевает сапфир своей матери на палец другой женщины. Карины Волковой. Дочери из вражеского клана. Когда я умоляла его взглядом заявить на меня права, спасти от публичного унижения, он даже не дрогнул. Он просто наклонился к своей правой руке, и его голос, усиленный тишиной, прогремел на весь зал. «Карина — для власти. Элина — для удовольствия. Не путай активы». Мое сердце не просто разбилось, оно сгорело дотла. Он ожидал, что я останусь его любовницей, угрожая раскопать могилу моей покойной матери, если я откажусь играть роль послушной игрушки. Он думал, что я в ловушке. Думал, что мне некуда идти из-за огромных карточных долгов моего отца. Он ошибался. Дрожащими руками я достала телефон и написала единственное имя, которое мне было запрещено использовать. Константин Морозов. Хозяин. Монстр, которым Стаса пугали в детстве. *Я взываю к Кровной Клятве. Долг моего отца. Я готова его заплатить.* Ответ пришел через три секунды, вибрируя в моей ладони, как предупреждение. *Цена — брак. Ты принадлежишь мне. Да или нет?* Я подняла глаза на Стаса, который смеялся со своей новой невестой, уверенный, что я его собственность. Я опустила взгляд и напечатала два слова. *Да.*

Я все еще истекала кровью в больничном белье, когда в интернет попали фотографии: мой муж жадно целовал свою любовницу. Всего три дня назад эта самая женщина столкнула меня с яхты в ледяной океан. Из-за нее я потеряла нерожденного ребенка, лишилась матки и осталась навсегда бесплодной. Но когда муж наконец позвонил, он даже не спросил, жива ли я. — Пресса нас с потрохами жрет, — рявкнул он в трубку. — Отправь корзину с подарками Аглае и разберись с этим бардаком. Что еще хуже, у моей кровати появилась его властная бабушка. Она крепко держала за руку мою семилетнюю дочь, которую они украли у меня в день ее появления на свет. — Мамочка выглядит как привидение, — равнодушно произнесла моя собственная дочь. Бабушка лишь усмехнулась, назвав меня сломанным сосудом, который больше не принесет их семье наследников. В этот момент внутри меня угас последний уголек надежды. Годами я терпела жестокость и измены, надеясь заслужить право быть матерью, но для них я всегда была лишь удобной вещью. Поэтому, когда они ждали моих слез, я не заплакала. Я достала из-под подушки черную флешку и бросила ее на кровать вместе с готовыми документами о разводе. — Подпишите бумаги и отпустите меня, — спокойно сказала я, глядя в их побледневшие лица. — Или я продам полные чертежи системы безопасности вашего особняка вашим врагам за один доллар.

Я стояла в примерочной элитного свадебного бутика, примеряя роскошное платье, чтобы выйти замуж за человека, который пять лет назад спас мне жизнь. Но сквозь щель в бархатных шторах я услышала то, что разрушило мой мир. Мой жених Лука стоял на коленях перед другой женщиной, гладил ее живот и клялся бросить меня в ту же секунду, как получит высокий статус в нашем синдикате. Тошнота подступила к горлу, когда я увидела на подоле своего свадебного платья вышитое шелком чужое имя. С этого момента его предательство только набирало обороты. Он возвращался домой с чужой помадой на воротнике и запахом дешевых духов, нагло врал мне в глаза и публично унижал меня перед своими дружками в клубе. Любовница даже выдумала себе смертельный диагноз, чтобы вызвать жалость, а Лука привел ее в нашу спальню, называя меня лишь удобной ступенькой к власти. Пять лет моей слепой, жалко преданной любви оказались грязной иллюзией. Как он мог забыть мафиозную клятву крови? Как этот жалкий солдат посмел решить, что может безнаказанно вытирать ноги о дочь Дона? Мое горе мгновенно сменилось холодной, расчетливой жаждой мести. Я собрала вещи, выбросила в окно подаренные им бриллианты и набрала номер своего отца. «Сделка в силе. В эту субботу я выйду замуж за Данте Кавалларо». Вместо того чтобы отменять свадьбу, я решила превратить ее в грандиозный спектакль, где моим мужем станет самый безжалостный палач Чикаго, а жизнь предателя сгорит дотла.

Три года я скрывала свою истинную личность, чтобы из тени выстроить для мужа империю питерской мафии. Но сегодня в роскошном ресторане с видом на Неву он публично разрезал мою кредитку и приказал своим людям раздеть меня догола из-за неоплаченного счета. Ради своей любовницы-секретарши он решил устроить показательное уничтожение моей чести перед всей Братвой. На глазах у ликвидаторов и советников он наотмашь ударил меня по лицу, а его головорезы повалили меня на мраморный пол, с тошнотворным треском разрывая мое шелковое платье. Весь зал сотрясался от садистского смеха, пока мой муж с холодным презрением наблюдал, как меня превращают в сломанную вещь. Он высокомерно заявил, что я — абсолютный ноль без его имени, и что жена должна знать свое место. Он искренне верил, что лишил меня всего, отрезав от денег Семьи. Но мой самонадеянный муж даже не подозревал, что каждый рубль его власти, каждый актив на его счетах и само кресло главы — это лишь мой временный подарок. Глядя на его торжествующую ухмылку, я одолжила у официанта дешевый кнопочный телефон и набрала секретный номер. — Мне требуются юристы с документами на развод и немедленное уничтожение Семьи Колдуновых. У вас тридцать минут. Ровно через полчаса тяжелые дубовые двери разлетелись в щепки, и истинные правители Северного Круга рухнули передо мной на колени.

Я очнулась после пяти лет комы. И первое, что я увидела — собственное свидетельство о смерти. Подписанное моим мужем. Даниил Воронцов, криминальный авторитет всей Москвы, смотрел на меня как на сошедшее с небес чудо. Но при этом держал за руку другую женщину. София Белова носила мои бриллианты, жила в моём доме и стояла рядом с мужчиной, для которого я построила целую империю. Но настоящим предательством была не любовница. А мой сын. Когда я потянулась к Лёве, моему малышу, он отшатнулся в диком ужасе и уткнулся лицом в платье Софии. — Уходи! — закричал он. — Мама Соня сказала, ты чудовище! Ты призрак! София улыбнулась мне. Острая, как лезвие бритвы, победоносная усмешка. Она не просто украла моего мужа. Она переписала память моего сына, выставив меня злодейкой. Чтобы сохранить союз кланов, Даниил заставил меня молчать. Позже, когда София протаранила мою машину на гоночной трассе, чтобы добить меня, Даниил пробежал мимо моего истекающего кровью тела. Он бросился утешать её. Ведь она сломала ноготь. Когда она симулировала смертельную болезнь, он вытащил меня из постели, где я восстанавливалась после аварии. Он заставил меня отдать ей свою редкую кровь, чтобы спасти её. — Сделай это ради семьи, Елена, — сказал он, глядя, как жизнь по капле вытекает из меня, чтобы наполнить вены женщины, которая нас уничтожила. В ту ночь я не просто ушла. Я стёрла себя. Я оставила обручальное кольцо на краю утёса и позволила миру поверить, что Елена Воронцова наконец-то утонула. Шесть месяцев спустя Даниил сидел в зале всемирного технологического саммита в Цюрихе, отчаянно пытаясь найти свою мёртвую жену. Я вышла на сцену в белом костюме, глядя ему прямо в глаза. — Меня зовут Екатерина Орлова, — объявила я. И я приготовилась сжечь его мир дотла.

нет, это не будет любовь с первого взгляда, когда мы встретимся. это любовь с первого воспоминания. ведь я найду тебя в глазах своей матери, вселяющей мне выйти замуж за такого каким бы я хотела видеть собственного сына. © мысли из будущего. Когда вы думаете, что хватит счастье до конца своей жизни, вы ошибаетесь, лучше доберите его до краев... Было бы лучше, если бы все это был сном. - Ты не должна доверять даже своей собственной тени, которая исчезает ночью и подкрадывается к тебе утром, когда ты только просыпаешься. © Марсель

Тяжёлое фамильное изумрудное ожерелье на моей шее знаменовало, что я — будущая королева Коза Ностры, невеста самого грозного дона Макара Хромова. Но на главном семейном ужине он собственнически положил руку на бедро другой женщины, Екатерины, прямо на глазах у всей иерархии мафии. С этого момента моя жизнь превратилась в ад. Он поселил её в нашем доме и отдал ей моё единственное убежище — танцевальную студию. А когда Екатерина намеренно столкнула меня с крутой мраморной лестницы, Макар просто перешагнул через моё изломанное, истекающее кровью тело. Он бросился утешать её, крича на меня: «Тебе повезло, что ты её не ранила, иначе я бы закончил то, что начала гравитация!» Ради защиты её чести он развязал кровавую войну группировок, но хладнокровно сбрасывал мои звонки, когда я в отчаянии пыталась предупредить его о смертельной засаде. Я лежала в больнице со сломанной ногой и сотрясением, вспоминая нашу детскую клятву на крови. Он клялся сжечь мир, чтобы защитить меня, но в итоге сам чиркнул спичкой. Я наконец осознала: для него я никогда не была партнёром. Я была лишь удобной мебелью, предметом обстановки, который должен молчать, пока он боготворит другую. Поэтому, пока он праздновал свою победу и упивался властью рядом с ней, я сняла роскошное обручальное кольцо и бросила его в мусорное ведро к грязным салфеткам. Оставив короткую записку «Я освобождаю тебя от клятвы», я сбежала в Нью-Йорк. В этот раз я стану королевой своей собственной жизни, а он пусть захлебнётся сожалением, когда поймёт, что потерял.